Божья воля

      Все переживания насчёт Федора ушли на второй план. Хотя, переживать и не стоит, с ним Йосано и ещё много высококвалифицированных врачей. Куникида захлопнул свой блокнот. Танидзаки он сказал, что пока «комнату» готовить не нужно, и приказал следить за агентством (ну и за Рампо). Так что на расследование направлялись три человека: Куникида, Дадзай и Атсуши.       Приехали они на метро. Молча добрались до участка, даже Осаму молчал, полностью погрузившись в свои мысли. В такие моменты Доппо забывал, что Дадзай самая настоящая катастрофа, которая из кожи вон лезет, чтобы разрушить все его планы. Но вскоре вернул себе привычную предосторожность и, поздоровавшись с полицейскими слушал рассказ очевидца.       Оказалось, что они умерли так. Без каких-либо физических повреждений. Относительно недавно — судя по состоянию крови. Никаких следов вскрытия, в крови не нашли яда. Но что тогда могло их убить? Скорее, чья-то способность. В этом был уверен даже Атсуши, но кто, им ещё предстояло выяснить. — Действительно, странно… — осматривая тело, сказал Дадзай, но улик пока существенных не находил.       Не было никакого скрытого оружия, отравленной иглы тоже нет. В зубах яда не находили. Точно была виновна чья-то способность. Но, эту способность обнулить нельзя. Никак. Ведь она уже убила. И здесь даже Дадзай, со своим обнулением не сможет воскресить мёртвых. Он встал, кивнул полицейским и направился в архивы. — Может, суть этой способности не так проста… — сразу начал он, как только приметил белую макушку Ацуши. — Если она убивает за заданный промежуток времени? К примеру: убить через час. Ровно через час будет убит. Но кто и зачем убил мелких воров? — рассуждал в слух Осаму перебирая бумаги. — Они-то похитили людей не так уж и много, двух детей продали; больше воровали. Несколько раз были замечены при «утоплении с железной хваткой». Федор-кун как-то сумел выжить, но сейчас лежит в ужасной лихорадке. — Дадзай бросил на пол бумаги и устало прикрыл глаза. — А-а-а, это невозможно! Давайте сдадимся и умрём! — Думай давай. — бросил Куникида роясь в архивах. — Если не узнаем кто, по твоим словам, закладывает «терпеливую бомбу», то смертью двух мелких преступников вряд ли обойдёмся. — Ты не прав, Куникида, — сказал Осаму, на него словно ниспослали озарение, — одаренный, скорее, сам не понимает, что произошло. Сейчас, он может мучается в муках, ведь дар отнимать жизни имеет всегда две стороны медали… — Дадзай слегка улыбнулся. — «Никто кроме Бога не волен отнимать жизни; ибо только Творец решает наши судьбы. Но люди глупы, безобразно глупы — они приравнивают себя с Богом, и убивают себе подобных… И они страдают: ибо Бог не терпит тех, кто обрывает чужие жизни против воли Его». — Откуда вы набрались такого, Дадзай-сан? — спросил Ацуши. В ответ Осаму лишь шире улыбнулся. — Федор-кун нашептал. — сказал тот, слегка массируя свой правый висок. —…против воли Бога… Верующий… — Куникида диктовал себе под нос, записывая в блокнот новые данные. — Так. Что имеем: убийца эспер. Притом, он сейчас сам же платит за свою ошибку. Также, скажу, что улик он не может оставить никаких. Если это «терпеливая бомба», то убийца может быть хоть в Африке, ведь мы точно не знаем когда на них «нацепили бомбу». — Нацепили, скорее всего, относительно недавно. — бормотал Дадзай. — Они, ничего масштабного не совершали. Может, личная месть. Но если так, то убил бы из пистолета или если на то пошло горло перерезал. Обладая такой способностью, её опасно использовать слишком часто… — «Откат» может прити очень сильный, даже смертельный. — продолжил Куникида, слабо кивая. — И на большой промежуток времени ставить не выгодно: а если за этот промежуток, цель, например, попадёт под колёса? Что тогда? Убит не эспером, — а платить будет всё же он. Так что вряд ли это личная месть. Скорее просто… — Случайность. — продолжил Дадзай усаживаясь на деревянный стол. — Банальная самооборона. Один из похищенных, просто оказался эспером. — Не может этого быть…       До Ацуши дошло. Сначала он вообще не понимал и больше половины слов, но чем больше они говорили, тем сильнее внутри его грызло неприятное чувство. Это чувство было противным и липким: подозрение. Самое настоящее подозрение. Которое впоследствии двигает человеком, заставляет идти на самые подлые поступки лишь бы узнать правду… Ацуши потряс головой, нет, это невозможно! — Ещё как возможно. — всё шире улыбался Дадзай. Ацуши иногда ловил себя на мысли, что Дадзай-сан ещё и мыли читать умеет. — Наш убийца так близко… И сейчас он платит за две лишенные жизни… — Осаму как-то мерзко хихикал, его карие глаза засветились. — Не тяни резину. — покачал головой Куникида, всё сильнее сжимая в руке ручку. — Всё довольно просто… — Осаму провёл пальцем по столу, словно проверяя его на наличие пыли. А после, провёл пальцем по полкам. Там, пыли оказалось гораздо больше. — Наш убийца сейчас лежит в адской лихорадке.       Ручка сломалась. Блокнот упал. Не может этого быть.

***

      Почему эти кошмары сняться ему? Почему он постоянно видит один и тот же сон? Нет, он их не видит. Картинок нет, лишь голос: тихий, мерзко хихикающий, такой певучий голос. Постоянно твердил одно и тоже.       «Тебе дана сила бога… — шептал раздражающий голос, тихо, еле слышно хихикая. — Ты волен отбирать жизни. Считай это благословением!»       Федор широко распахнул глаза. И сразу пожалел об этом, горло сильно болело. Глаза от яркого света грозились ослепнуть и больше никогда нормально не функционировать. В ушах сильно звенело. Он что-то говорил, да сам, — из-за звона — не слышал, что именно. Зрение вернулось не скоро, а когда вернулось, то Федор не мог толком переварить полученную информацию. Голова кипела как горящий котел в аду. Он нормально не мог соображать: и секундные картины, и чужие слова, — вылетали мигом из его памяти. Так что он не сразу услышал о чём там говорят. — Состояние пациента стабильно.       Дальше пошли такие слова на медицинском, что Достоевский даже не стал забивать ими голову. Не скоро он взял контроль над телом. А когда, наконец смог пошевелить пальцами, тяжело выдохнул, словно сейчас 12-километровую пробежку устроил, а не указательный палец поднял. — Это вполне нормально. — пояснила Акико видя как устало вздыхает русский. — Пять дней в коме пролежал. Но не волнуйся, через часик-два сможешь вновь нормально двигаться. — Воды… Пожалуйста… — Достоевский с ужасом понял, что этот хриплый голос принадлежит ему.       Йосано кивнула и принесла воды: приподняв ему голову, она напоила его. Тот ничего в ответ не сказал, но Акико знает, что он ей благодарен.       Но эти слова он скажет лишь через часик, другой.

***

      Агентство отказалась от этого дела. Директор, услыша рассуждения Дадзая сразу же отказался. Куникида был не против, даже наоборот. Атсуши ещё долго размышлял над этим делом. Дадзай же, чтобы не было лишних вопросов показал им поломанную иголку и сказал (соврал), что они были убиты от яда, содержащая эта самая иголка. Пришлось конечно повозится с этим. Но, имея уже довольно большой опыт в «ложные причины убийства», Осаму справился за ночь.

***

      Дадзай весело присвисвистывал направляясь в агенство. Все как он и думал.       Пора проверить мальчишку на наличие тараканов в голове.       Если прогноз оправдается… То у нового двойного черного, появиться гениальный стратег.       Вместо него конечно.       «Может его научить несколькими приемчикам? — весело думал Осаму шагая уже по деревянному полу агентства. — С Ацуши вот проблем не возникнет, он настолько наивен… Но вот с Акутагавой будет сложнее, упрям до мозга костей. Ну ничего… И на него управу найдём».       Вскоре, Дадзай добрался до нужной койки. Там, сидел очень бледный, ну по крайней мере выспавшийся Федя. — Федор-кун! — закричал Осаму хватая перепуганного русского за руки. — Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, спасибо. — осевшим голос сказал тот. — Простите меня ещё раз за те слова… Я просто… — Да не бери в голову! — улыбнулся он садясь рядом с ним. — Я не в обиде! — Это хорошо. — болезнь ушла и Федор уже мог говорить более ясно. Хотя, он и переехал в агенство и все так же жил у Акико. — Многие обижались на мои слова. — Правда? И что же ты им такое говорил? — заинтересованно пропел Осаму, ёрзая на койке. — Всё, что вижу.       Чёрт. Это так похоже на него. — О-о, и что же ты видишь во мне? — заинтересованно пролепетал Осаму уж слишком близко приближаясь к его лицу. Достоевский словно не замечал этого. — Горы трупов за вашей спиною. Много лжи. Но я вижу желание сыскать искупление. И прощения. — словно завороженный проговорил Федор наклоняя голову. Осаму вскочил как ужаленный и упал на холодный пол. — Искупления не у бога, нет. У человека. У дорогого человека, который вы потеряли Дадзай-сан… Это достойно восхищения… И ещё… — Все. Хватит. — прошептал Дадзай уже боясь слушать свою характеристику дальше. Неужели этот мальчик, даже его видит насквозь? Это пугает и одновременно… Завораживает. — Простите! — вскочил Федор, его лиловые глаза вновь отдавали привычным сиреневым светом. — Ничего. — всё шептал он, слегка качая головой. А после громко рассмеялся, словно заработал переключатель. — Прекрасно! Ты превзошел все мои ожидания, Федор-кун! Ты однозначно достоин! — Достоин чего…? — Не бери в голову! — весело рассмеялся Осаму и выскочил из палаты. — Чёрт. Я всё же обидел его. — Достоевский приземлился на пол. — Идиот! Я, грёбаный идиот! — Конечно идиот! — воскликнула зло Йосано, появившиеся не ясно откуда. Она подняла Федора с холодного пола и уложила обратно на койку. Найдя где-то теплый плед, она укутала его как куколку бабочки. — Иммунитет у тебя не ахти! Заболеешь ещё! — Да-да… Спасибо, Йосано-сан… — Чего ты там бормочешь под нос? — Акико конечно его прекрасно услышала. — Эх, какие нынче парни слабые! — Пфхм! — лишний звук, который не принадлежал ни Йосано, ни Федору. Но по крайней мере, это заставило из повернуть головы.       У дверного проема стоял Куникида, поправляя свои очки. Выглядел он… Взволнованным. И довольно растрёпанным. Что заставило Акико присвистнуть. — Забирай своего горе-сына, Куникида. И только попробуй снять с него эту накидку! — воскликнула Йосано передавая ошарашенному Доппо темно-коричневый плащ с меховой обшивкой.       Достоевский как-то выбравшись из плена одеяла, взял из-под койки свои красные ботинки и показал их Йосано. Та, удовлетворённо кивнула, заметив внутри мелкий мех. Федор, слабо улыбнувшись натянул их на свои ноги. Подошёл к застывшему Доппо и взял тепленький плащ, накинув на свои плечи, посмотрел на Куникиду. Тот, наконец отвиснул; одел на голову Федора шапку-ушанку. Йосано рядом весело хихикнула, глядя на застывшего Федора, который все ещё держал свою ушанку.       Да не может же он быть убийцей… Да не-ет… — Когда я уже смогу поработать? — спросил Федор глядя на Куникиду, который довольно часто поправлял очки. — Забудьте. Язык тела говорит о вас многое; вы хотите, что-то сказать? Мои похитители мертвы?              Куникида застыл. Неужели, это была не случайность? Неужели Федор специально их убил? Стоп! Доппо уже признаёт то, что их убил Федор-кун? Он отсек себя, сильно качнул головой, словно пытаясь выкинуть из головы неприятные мысли. — Да. Мертвы. — И кто их убил? Куникида облегчённо выдохнул. Все же Дадзай прав (ужас) — это и впрямь случайность. Но что теперь? Он же не знал, значит засудить его не могут. Да и наказание он своё понёс… — Мы… Догадываемся кто… — Доппо помассировал горло, совершенно не замечая сзади заинтересованную Йосано. — И кто же? — спросила Акико, напоминая им, что она тоже здесь.       Куникида попытался вернуть все своё хвалёное хладнокровие, но безуспешно. Он постоянно поправлял свои очки, мучил свои идеалы (слишком сильно сжимая их), глаза его бегали по комнате, останавливаясь на любом объекте, лишь бы не на людей рядом. Но вскоре, молчание стало просто невыносимым. Доппо, рассчитал все возможные варианты и пришел к выводу, что если он не скажет: то рано или поздно Федор всё равно узнает (а после и то, что они знали). Так что пора сказать.       Да это легко. Просто одно местоимение. Чего здесь сложного? — Федор-кун… — Куникида нашёл в себе силы посмотреть прямо в сиреневые глаза (но такие уставшие) русского. — Это лишь гипотеза… Нет никаких доказательств, что это и правда… — Вы пытайтесь успокоить себя или меня? — поинтересовался Достоевский, на что Акико весело хмыкнула. А новичок ей всё больше нравится. — Так кто же предполагаемый убийца?       Просто скажи! — Ты.