ATTRACTION

Знаю, что не значу для тебя ничего, Но для меня, милая, ты гораздо больше, чем прекрасная.

- Что Вы испытывали, когда находились в той обстановке? - Мне было очень страшно… я не понимала, где я, что со мной будет. - Вас пугала неизвестность? - Да, страшнее всего – неизвестность. Когда не знаешь, что тебя ждет. - А сейчас какие эмоции Вы испытываете, когда понимаете, что находитесь в безопасности, что ничего Вам не угрожает? - Мне всё равно страшно. Я стараюсь не ходить по вечерам одна, так как боюсь, что всё это повторится. - Анна, было ли что-то, что помогало Вам справится со страхом, когда Вы находились там? - Да, было два человека, благодаря которым я могла более-менее успокоиться, привести себя в чувства. Ну, это так, просто… мысли о них отводили куда-то в сторону. - Можете рассказать о них подробнее? - Там была одна девушка, которая… - Щербакова опустила голову и почувствовала, что эмоции накатывают с новой силой. Хотелось плакать, и девушка любезно приняла салфетницу от психолога. – Её убили прямо на моих глазах. Хоть мы и были мало времени знакомы, но почему-то она внушала мне доверие; казалась хорошим человеком. Хотя я уверена, что она такой и была. А второй человек… - Вы готовы сегодня поговорить об этом? - Я боюсь, что это уже будет как-то отходить от темы… - Ничего страшного, я готова и хочу помочь Вам разобраться во всём, что Вас беспокоит. - Просто… это скорее уже к теме о неразделенной любви. – она замялась, но собравшись с мыслями продолжила – Есть человек, которого я очень люблю. Мы не совсем долго с ним знакомы, а точнее… с ней. Но как только я увидела её, то сразу поняла, что влюбилась по уши. - Это влюбленность или любовь? - Любовь. Это точно любовь. – когда она начала говорить о Валиевой, то её глаза загорелись множеством огоньков. Так сильно она вдохновлялась этой девушкой. – Я восхищаюсь этим человеком, готова смотреть вечно на то, как она работает над собой, как делает какие-то успехи и радуется им; как увлеченно рассказывает о чем-то, как горят её глаза. Когда она обнимает меня, то я не хочу, чтобы это заканчивалось. Всё моё тело и душа… всё принадлежит ей. Но… - Но у вас это не взаимно? - Да, к сожалению. Я просто не понимаю, почему она выбрала человека, который её не достоин. Я столько раз была рядом, поддерживала… столько раз видела, как она плачет, как просит о помощи. - Анна Станиславовна, вас это обижает или злит? Как Вы относитесь к этому? - Я не знаю, что я чувствую конкретно. Я не могу злиться на неё за выбор. Скорее всего это обида, что выбором стала не я. - Как Вы себя чувствуете? Сегодня Вы улыбаетесь. - Я думаю, что готова снова заняться любимым делом и вернуться к своим друзьям. - Это очень хорошо. Но Вы же понимаете, что Вас будут обо всём спрашивать и Вам придется каждый раз возвращаться в тот день. Вы точно готовы? - Я думаю да. - Если Вас будет что-то волновать, то Вы знаете, что я готова выслушать всё. Сегодня её первый за несколько недель день в «Хрустальном». Аннушка стоит у входа и напряженно смотрит на здание. Родной дом, где она провела многие годы; место, где её ждут всегда и бояться не стоит. Она заходит. Идя по коридорам, она замечает косые взгляды; правильно, ведь только немногие знают, где она была, а остальные глупо надеялись на то, что Анна Щербакова покинула это место, завершила карьеру и тихо «ушла в закат». Многие облегченно вздыхали, что теперь они могут заниматься спокойно и не бояться, что Олимпийская чемпионка снова займет их место на пьедестале; не оставит и шанса на победу. - Анечка, ты вернулась! – Медведева с опаской, боясь напугать, приближается и обнимает. Младшая чувствует по началу тревогу, но как только теплые руки Жени ложатся на спину, по всему телу разливается какое-то спокойствие. - Маленькая моя, прости пожалуйста меня за всё. – Евгения опускает взгляд в пол – Я такая дура, что даже не смогла с тобой нормально поговорить и всё разрешить. Мне нужно было отругать Камилу и привести в чувства. - Не надо, Жень. Она ни в чем не виновата. – шатенка оглядывает пустое помещение. – А кстати, где она? - Так все уже на льду. Просто я решила тут тебя подождать и отвести. Не собираюсь тебя бросать. - Спасибо. – они снова обнимаются и Щербакова направляется к своему шкафчику. - Ну Соня, можно же нормально докручивать прыжок?! Неужели ты никак не можешь запомнить элементарные вещи! – Этери Георгиевна уже просто не справлялась с юными фигуристами. Она знала, что её любимая ученица скоро вернется и наконец-то можно будет поставить кого-то в пример для наглядности. А сейчас, остается только держаться и ждать. Младшая тем временем приближалась к катку в сопровождении Медведевой. - Ну что, пора возвращаться в родную стихию? – она широко улыбнулась и приобняла подругу. - Пора. Щербакова незаметно для тренера ступила на лёд и принялась за отработку прыжков. Пока женщина с кем-то разговаривала, она разогналась и как всегда идеально выполнила четверной тулуп. Тутберидзе обратила внимание на такое изящество, а как только пригляделась и узнала Анечку, то она улыбнулась и почувствовала, как с плеч упал тяжеленный камень. Вернулась. - Аннушка, давай-ка ко мне! Шатенка оказалась рядом с ней незамедлительно, и сразу же попала в самые теплые объятия. - Моя Аннушка вернулась… моя самая любимая Олимпийская чемпионка. – Аня почувствовала, как тренерские руки гладят её голову. Стало так тепло на душе; как будто родная мама проявляет к тебе любовь и заботу. Слезы сами собой полились ручьем. – Ну ты чего, моя девочка? Ох, как же я волновалась и скучала по тебе. Женщина не заметила, как сама поддалась эмоциям. Все, кто увидел на её лице слезы, были удивлены. Всегда строгая, безэмоциональная Тутберидзе сейчас стояла и плакала в обнимку с Щербаковой. - Я тоже рада Вас видеть, Этери Георгиевна. Я правда рада Вас видеть. – младшая прижималась сильнее и не хотела отпускать. Не понятно, откуда в ней появилось столько желания быть именно сейчас рядом с тренером так близко. - Ты как всегда вернулась красиво. Твой тулуп… это нечто прекрасное и совершенное. Ну всё, хватит тут реветь. – женщина смахнула слезы, улыбнулась и приняла свой обычный вид. – Эти лентяйки совсем разучились прыгать четверные, представляешь? Ничего не хотят делать. - Нужно показать мастер-класс? – Аня хитро посмотрела на старшую и поиграла бровями. - Нужно, Аннушка, нужно. – Этери повернулась к остальным присутствующим на льду – А теперь внимание, мои дорогие и ленивые! В особенности Акатьева и Валиева. Сейчас вы все внимательно смотрите, как Анечка будет выполнять заход на четверной тулуп, риттбергер и лутц. И упаси господи, если вы мне потом также идеально не сделаете! Когда шатенка услышала знакомую фамилию, то начала искать родные карие глаза на льду. Найдя их, в сердце неприятно заныло. Они не общались всё это время. Аня попыталась ограничить себя ото всех, кроме семьи и психолога, дабы прийти в норму и не отвлекаться на какие-то там чувства. Но увы, вот она, стоит недалеко от неё и всё также радостно сияет взглядом. Вот она, девушка её мечты, девушка её сердца. Девушка, которая никогда не будет принадлежать ей. Пару секунд и Щербакова настроилась на прыжки. Нельзя поддаваться эмоциям; Этери Георгиевна всегда учила собранности, и вот её уроки дали плоды. Заход, прыжок, приземление – идеально. Тулуп выполнен. Заход, прыжок, приземление – снова идеально. Прощай, риттбергер! Заход, прыжок, внимательные карие глаза, падение – болезненное столкновение со льдом. Чёртов лутц! Чёртова Валиева! - Ну Аннушка! – старшая недовольно вздыхает, но не ругает девушку. Она прекрасно понимает, что та много времени не занималась и нужно время, чтобы снова прийти в идеальную форму. - Ты в порядке? – знакомый голос и Аня видит перед собой Камилу, которая протянула руку помощи. - Всё хорошо, я сама справлюсь. – шатенка поднимается и отъезжает подальше, чтобы лишний раз не пересекаться и не причинять себе боль. Она твердо решила, что сперва нужно закопать куда поглубже свои чувства, а потом уже нормально общаться. Так и проходит их тренировка – в тишине. Иногда лишь слышаться выкрики тренера и просьбы о том, чтобы Щербакова показала, как правильно нужно выполнить элемент. В раздевалке девочки уделяют Анечке особое внимание, расспрашивают в меру о случившемся, о её самочувствии, о том, как справилась. Но их разговоры прерывает брюнетка, которая приглашает всех на вечеринку. - Девочки, я бы хотела пригласить вас на вечер. - Ооо, а что за повод? - Я хочу познакомить вас снова с одним очень хорошим человеком. Придёте? Те, кто поняли, что это за «хороший человек» не особо радостно отреагировали. Лучше всех приняла приглашение Косторная, которая не знала Сашу от слова совсем. - Ну неужели у нас будет вечеринка! Ура! - Анют, ты придешь? – Камила подсела поближе и положила свою руку на плечо. - Не знаю, у меня дома дела. – сухо и непривычно для Анечки. - Мне важно, чтобы ты была, правда. Мы как-то не общались после всего этого… Я хотела бы тебя видеть сегодня вечером. – и снова она попала в плен этих глаз. Снова услышала этот голос, который сводит с ума. Снова не смогла отказать. Всё снова. - Хорошо, я буду. - Можно как-то быстрее работать?! – Трусова весь день командовала над подчиненными, которые приводили её дом в порядок и готовили всё для «особенного» вечера. По её мнению, эти бездари не могли даже элементарно развесить шары в нужном положении, что уж говорить о цветах… - Господи, да не тут эти пионы должны стоять! Вы сегодня что, разучились нормально усваивать информацию??? Нервы были на пределе, ведь всё должно быть идеально, как и сама хозяйка дома. Её наряд не был особо бросающимся в глаза. Девушка остановилась на классическом черном с шелковой свободной рубашкой. Оставалось пару часов до начала праздника. - Привееет. – младшая потянулась к своему самому любимому человеку. Валиева прошлась взглядом по украшенным комнатам и залипла на всей этой красоте. – Саш, тут так… замечательно. Изумрудные глаза сияли сегодня ярче обычного, ведь у Трусовой на этот вечер грандиозные планы. - Но не замечательнее тебя. – девушки спешно поцеловались и прошли в гостиную. Недолгое время спустя в дом стали подтягиваться фигуристки, которых позвала Камила. Каждый, кто видел масштабы жилища Трусовой, долгое время не мог закрыть рот. Величие – только так можно было описать этот дом. - Не скажу, что искренне рада тут находиться, но всё же. - Ой, да брось, медвежонок, всё будет хорошо. - Я так рада, что вы пришли! – брюнетка бросалась на каждого вошедшего с теплыми объятиями, а Саша гордо, но слегка стеснительно стояла рядом и приглашала к столу. Неприязнь к рыжеволосой прослеживалась, но все старались вести себя максимально прилично ради младшей коллеги. Всё-таки, если любишь человека, то и полюбишь его выбор. Последней на празднество пришла Щербакова. Девушка принесла даже небольшой подарок – маленький конверт, в котором хранились слова её сердца. - Анюта, наконец-то, мы все тебя ждали. – Валиева поцеловала подругу в щеку и крепко прижала к себе. Особой реакции не последовало. - У меня для тебя тут сюрприз. – она вытащила из кармашка конверт и вложила в руку брюнетке. – Только открой его, когда всё закончится и все мы уйдем. Ну, или я когда уйду. - Ооо, это интригующе. Я обязательно его открою. - Минуту внимания, пожалуйста. – рыжеволосая встала из-за стола и обратилась к присутствующим. – Эм… я – девушка явно нервничала и волновалась – В общем, я понимаю, что с некоторыми из вас познакомилась не на позитивной ноте, и вы по любому думаете, что я плохой человек. Честно сказать, да, это так и есть. Я действительно плохой человек и причинила очень много боли людям, и конечно же, Ками. И мне безумно стыдно, что я вела себя, как самое отвратительное животное; что поступала с этой прекрасной девушкой ужаснейшим образом. Не ценила, не уважала её решения, уничтожала морально. Но сейчас, когда уже столько пройдено, и когда я поняла, что любить нужно иначе, я стала другим человеком. Да, понимаю, вы думаете, что люди не меняются, но… когда я рядом с Камилой, то … я чувствую, как меняюсь. Я чувствую, как становлюсь рядом с ней лучше, и мне это очень нравится. И я бы хотела… извиниться перед всеми вами, что по началу всё было плохо; что я показала себя с худшей стороны. Я ценю выбор моей девушки, ценю, что вы есть у неё, что вы поддерживаете и любите её. И отдельное спасибо я хотела бы сказать Ане. Щербакова удивилась, когда прозвучало её имя, и она посмотрела на Трусову. - Да, Ань, я правда хочу поблагодарить тебя за то, что ты была рядом с Ками, когда ей было трудно; когда именно я принесла эти трудности. Спасибо, что ты такой хороший человек. А теперь… - Саша отошла чуть подальше, подозвала к себе Валиеву и встала перед ней на одно колено. – Камила, я… я безумно люблю тебя, люблю всё в тебе. Я люблю просыпаться рядом с тобой и смотреть, как ты вот-вот проснешься; люблю видеть твои счастливые глаза и надеюсь, что хоть немного я являюсь причиной этому. Я люблю то, чем ты занимаешься, то, что ты творишь на льду, как ты двигаешься; люблю каждый изгиб твоего тела. Люблю твоих друзей и твою маму; мне важно сказать эти слова, потому что ты знаешь, как я раньше относилась ко всем. Я, кажется, люблю тебя всю свою жизнь. Но всё равно каждый раз влюбляюсь еще сильнее. И я хочу быть с тобой до конца; хочу пройти весь путь вместе с тобой и наполнить нашу жизнь только хорошими воспоминаниями. Валиева смотрела на всё это и не понимала, что происходит. Её мозг совершенно отказывался соединить информацию с тем, что человек стоит перед ней на одном колене и признается в своих чувствах при всех. - Я знаю, что я не идеальна, что не подхожу тебе, но я исправляюсь и буду это делать, если ты позволишь всегда быть с тобой; если ты позволишь мне видеть тебя, прикасаться, любить. Я слишком долго отрицала то, что было у меня на душе и в сердце. Слишком долго отталкивала тебя от себя. Но это притяжение между нами позволило мне понять, что я не смогу существовать без тебя. Ты – неотделимая часть моей жизни; часть меня. – девушка достала маленькую коробочку, открыв которую, протянула младшей. В ней виднелось маленькое, аккуратное кольцо золотого цвета. Медведева, шокированная происходящим, даже привстала со стула, чтобы не пропустить хотя бы один момент. - Валиева Камила Валерьевна, ты являешься светом моей души, светом моей жизни, светом моего сердца. Отчасти, это является и подарком на день рождения, но заранее подарки не дарят… поэтому пусть праздник будет и сегодня и завтра. Камила, станешь ли ты моей невестой? – карие глаза напротив наполнились слезами. Поначалу Трусова испугалась такой реакции и в какой-то момент почувствовала, как наступила гробовая тишина. Всё вокруг замерло, все присутствующие молчали и смотрели то на Валиеву, то на Сашу. Кто-то даже не верил во всё, и казалось, что это какой-то прикол. Лишь спустя пару минут, прийдя в себя, брюнетка ответила. - Да. – она потянулась к Саше, обняла её и продолжила повторять – Да, да… да. - Вот это я залетела, конечно, на вечерочек! – Косторная залпом опустошила бокал вина. - Кам, ты точно согласна? Я не ослышалась? – немой шок отражался на лице у рыжеволосой. – Ну, то есть, ты же поняла, что я спросила? Ты же согласна, да? - Да, Саша! Я согласна! – безупречное кольцо идеально расположилось на пальце у младшей. Руки Трусовой немного дрожали, но всё-таки это удалось сделать. А то, что она переживала внутри – нельзя было описать. Камила снова выбрала её; разрешила быть с ней до конца, разрешила любить. - Я извиняюсь, конечно, что прерываю, но где Аня? – все начали оглядывать комнату в тот момент, когда Щербакова уже отъезжала от дома. Слезы лились бесконечным ручьем, и она ощущала, что её сердце разрывается. Она пыталась спрятать свои чувства, пыталась их уничтожить, пыталась забыть, что Саша и Камила вместе, но этот поступок старшей добил окончательно. Всё, что должно было храниться где-то глубоко внутри, вылезло наружу. Вечером, когда все покинули дом рыжеволосой, то Валиева решила уединиться в ванной комнате и посмотреть, что же такое хранится в конверте, который ей отдала Анечка. Открыв его, она увидела небольшой листок бумаги, где черным по белому было написано сочиненное девушкой стихотворение:

Моё ничтожное существование погружало меня во мрак.

Я не знал, как живут люди счастливо,

пока судьба не свела нас вот так.

Ты вошла в мою жизнь спонтанно,

поменяла местами мысли.

Я стал снова любить, как ни странно,

стал любить красоту этой жизни.

Ты была как цветущий сад,

ты дарила всем людям надежду.

Даже звёзды сияли не так,

как сияют глаза твои прежде.

Не сравнятся с твоей красотой Афродита и Фрейа, богини.

Я пишу о любви той простой,

что возникла в душе моей ныне.

Когда вижу твой взгляд бесподобный,

покидает душа моё тело.

Я готов продать мир этот злобный,

лишь бы ты улыбалась и пела.

Когда руки твои прикасаются

К моей безмятежной плоти,

сердце бьется безумно, старается

доказать тебе, что происходит.

Происходит лишь то, что люблю я,

что живой и счастливый навеки.

В благодарность тебе я оставил

этих нежных любовных строк реки.