ATTRACTION

- Щербакова, тебя там не кормили что ли вообще? - Саша смотрит изучающе на то, как младшая уплетает всё, что есть на столе. - Саш… - Камила перебивает. Анечка тем временем, услыша такое замечание, виновато опускает голову и оглядывает с грустью то, что находится в тарелке. - Да я шучу. Ешь, сколько влезет, но помни: если у тебя там была жесткая голодовка, то нельзя вот так набрасываться на всё. – девушка встаёт из-за стола – Я так понимаю, что вам нужно поговорить, так что пойду покурю. - Всё нормально? С рукой ничего не будет? – Валиева осторожно берет возлюбленную за край одежды, немного останавливая. - Ками, я же через рот курю, хах. Нормально всё, меня задело то, господи, чуть-чуть совсем. Никогда бы не подумала, что буду прикрывать Щербакову собственным телом. - Как ты себя чувствуешь? – фигуристка смотрит на подругу самым теплым и заботливым взглядом. - Всё н-нормально. – девушка еще отходит от событий последних часов. – Это было… так страшно. Если бы она пришла чуть позже, то… этот мужчина, он… - Не продолжай. Если ты еще не готова об этом всём рассказывать, то не стоит. – Валиева подсаживается ближе, приобнимает. – Главное, что сейчас ты в целости и сохранности. Ань, я… я хотела извиниться перед тобой. – она опускает голову, ища подходящие слова – если бы не наш разговор в тот вечер, то этого всего бы не было. - Ты не виновата, Камил. Сердцу не прикажешь. Можно? – Аня как маленький ребенок смотрит на еду и ждет разрешения. - Конечно можно. Не обращай внимания на слова Саши, ей тоже нелегко это всё дается. - Давай поговорим про это? - Анют, мы поговорим обязательно, но не сейчас. Все поговорим. В первую очередь нужно, чтобы ты пришла в себя, восстановилась, а потом уже разговоры. - Извиняюсь, если влезла, но давайте лучше решим одну важную вещь. – Трусова возвращается на свое место. Как только она пришла, то Камила отсела от Щербаковой обратно. – В общем, я долго думала насчет того, как вернуть тебя домой и что сказать. - А что говорить? По-моему, тут и так ясно: скажем, что ее похитил этот мужик, ты потом оттуда её вытащила. – младшая понимала, что Марка лучше не впутывать в историю, тем более что Анечка не знает, что он стал инициатором и виновником всего; и также Саша попросила об этом молчать, мол сама всё решит. - Да вот же, столько вариантов в голове было, но исход один: мне всё равно придется по итогу разбираться с полицией. – рыжеволосая устало откинулась на стул. - Будут проблемы? - Да, будут. Припишут мне незаконную стрельбу там, убийства всех этих мудаков и прочее-прочее. Ты же знаешь, как работают наши доблестные блюстители закона: лишь бы скинуть всё на невиновных. - А давайте я скажу, что просто ворвались какие-то люди и началась стрельба, а я в панике покинула здание, а потом уже позвонила Камиле? – шатенка удивляла своим спокойствием. Она была не похожа на человека, которого чуть не изнасиловали, не убили и тому подобное. Видимо, стойкость, которая выработалась на льду за многие годы, давала о себе знать. Сейчас не время плакать. Время решать. Время действовать. - Нет, так не получится, Щербакова. Там по любому были камеры и рано или поздно, но меня и моих ребят опознают. – плечо заныло и Трусова приложила руку к месту «боевого ранения». – Ладно, расскажем им так, как было на самом деле. Мол, Камила попросила меня найти подругу, а я уже заварила всю эту кашу. - Давай лёд приложим? – брюнетка встала и подошла к холодильнику. Отыскав лёд, она приложила его к перебинтованной руке Саши. - Всё хорошо, малыш. Спасибо. – Трусова подняла голову и окунулась в любящие карие глаза. Аннушка наблюдала за всем этим и где-то в области груди защемило. Она видела, как её уже бывшая девушка заботливо смотрит на старшую; как осторожно прикладывает лёд; как поглаживает её по голове. Шатенка нервно сглотнула и попыталась не показывать своих истинных эмоций на этот счет. Было обидно, что всё, что так быстро началось, также быстро и закончилось. - Саш, я… - она отложила столовые приборы в сторону и с опаской посмотрела на рыжеволосую. – я хотела поблагодарить тебя за то, что спасла; за то, что прикрыла меня собой. Из-за меня ты пострадала. Знала бы ты, Щербакова, из-за кого пострадала сама. - Всё в порядке. Просто пообещай на будущее, что когда будешь пить одна, то не выходи из дома, окей? – зеленые глаза не кажутся такими страшными. - Хорошо. - Давайте уже проводим этот день. Нужно выспаться, набраться сил, ведь завтра у нас праздник. Завтра в свет возвращается Анна Щербакова! – старшая поаплодировала и встала из-за стола. - Я точно могу остаться? – карие глаза смотрели на двух знакомых с какой-то болью. - Анют, тебе сегодня стоит переночевать тут. Я понимаю, что твои родители волнуются, но тебе ни к чему сейчас все эти допросы и волнения. Лучше выспишься, а завтра мы с Сашей отвезем тебя домой. Да? - Есть, кэп! – что происходило с Трусовой – неизвестно. Её настроение казалось странным для самой ситуации. Скорее всего, так она переживала свои эмоции; пыталась абстрагироваться от них и перевести всё в какую-то шуточную форму. Не хотелось показывать, как всё на самом деле херово. Под её присмотром, можно сказать, дети. Так что лучше вести себя так, словно ничего страшного не произошло. Лучше делать вид сильной, ободренной и вдохновленной. Сегодня был тяжелый день, но это не значит, что завтра он будет легче. Ведь возвращение Анечки понесет за собой кучу разбирательств, разговоров, новых переживаний. Завтра эта хрупкая девушка будет нести тяжелый крест случившегося. Но главное – что здесь и сейчас она может расслабиться и отдохнуть. Здесь и сейчас ей уже точно не угрожает опасность, и она может быть уверена в завтрашнем «безопасном» дне. - Знаешь, это так странно – младшая уселась на край кровати, попутно переодеваясь в спальный наряд – вот вроде бы так много всего произошло у неё, столько она пережила, а ведет себя… не знаю. Как будто бы ничего и не случилось. - Мне кажется это нормально. Просто она, наверное, еще в состоянии какого-то шока. Не хочет об этом говорить и показывать тем более. Не переживай, она ещё успеет перед вами выплакаться. – Трусова подсела рядом и посмотрела на Камилу – Может быть… тебе не стоит надевать пижаму? Девушка слегка поигралась с лямкой лифчика, но не отвела своего взгляда от карих глаз. - Ну, Саш… у нас Аня на первом этаже спит, мало ли услышит. – лицо сразу покрыло румянцем и внизу живота затянулся неприятный узел. - Мне так нравится, как ты говоришь «у нас» - рыжеволосая медленно, чтобы не спугнуть, потянулась к таким желанным и любимым губам напротив. Она посматривала то на них, то в карий омут, и снова на эти пухлые губки. Саша начала гладить брюнетку по ноге, с каждым разом поднимаясь всё выше. Так сильно хотелось сейчас любить Камилу; быть с ней одним целым, чувствовать её, дарить всё свое внимание, ласку, все свои прикосновения. Так сильно хотелось просто быть. Пару мгновений и их губы сливаются в поцелуе; таком нежном, трепетном, слегка боязливом. Складывалось ощущение, что это их первый поцелуй. В какой-то мере можно было так говорить, ведь сколько бы времени они не проводили вместе в последние дни, но Трусова не позволяла себе ничего лишнего, не хотела давить, не хотела нарушать эту идиллию. Она старалась быть с Камилой на каком-то духовном уровне, нежели на физическом. Валиева прикасается своей рукой к её щеке, проделывает круговые движения, изучает её кожу. Затем решается на достаточно смелый и «новый» для себя шаг – быть властной сегодня; быть «ведущей» в этот момент. Фигуристка прерывает их поцелуй, переводит дыхание и опускается куда-то ниже. Саша ничего не понимает, следит внимательно за каждым действием возлюбленной, но не останавливает. А Камила тем временем переходит к её шее, обжигает свои горячим дыханием и целует. Целует каждую клеточку кожи, где-то прикусывает пульсирующие венки, где-то нежно проводит языком; потом ластится к ней, трется головой об её щеку и обнимает. - Ты сводишь меня с ума. – Сашин голос уже не такой хриплый или грубоватый, наоборот, она прерывисто дышит, слишком сладостно звучит её речь. Она возбуждается от каждого прикосновения младшей. - Так сильно мне сносит голову, что иногда я хочу просто кричать о своих чувствах к тебе. Хочу, чтобы весь мир слышал, как я люблю тебя. Но потом понимаю, что это не обязательно, ведь весь мой мир – это ты. Весь мой мир ограничивается этой маленькой комнатой, когда здесь находишься именно ты. И тут всё внутри Валиевой переворачивается. Она впервые услышала от рыжеволосой, что та её любит. Впервые слышит такие заветные и искренние слова. Девушка начинает плакать, потихоньку всхлипывая. Это не остается без внимания. - Ты чего плачешь? Я что-то не так сказала? – Трусова берет её лицо в свои руки и заглядывает в эти невинные, заплаканные глаза. Она видит, как слезы маленькой дорожкой скатываются по её красивым, миловидным щекам. - Ты правда любишь меня? Саша засмущалась и поняла, что сказала всё это в слух. Точнее, эти слова принадлежали её сердцу. - Я когда почувствовала, как меня пулей задело, то почему-то сразу вспомнила о том, как мы познакомились. Не знаю, там даже раны то особо нет, не смертельно, но мне показалось, что в такой момент я вспомнила о самом важном и дорогом. Знаешь, как в фильмах показывают, когда главный герой начинает умирать и у него перед глазами все лучшие моменты со своей любимой девушкой. Вот также и у меня произошло. – рыжеволосая отводит взгляд куда-то в сторону. – Камил, ты… и вправду самое дорогое, что у меня есть. Я просто представила, что не Щербакову закрываю, а тебя как будто. И меня это даже не испугало. В общем, всё… я… заговариваюсь кароче, да. - Посмотри на меня, Саш. – Валиева осторожно поворачивает голову возлюбленной и смотрит в её изумрудные глаза. – Повтори еще раз эти слова, пожалуйста. Девушка смотрит, обдумывает; через пару секунд набирается смелости и произносит: - Я люблю тебя. – она целует жадно, будто боится, что вот-вот всё закончится. Целует и продолжает повторять в перерывах – Люблю тебя, люблю тебя всю и полностью. Девушки перемещаются на кровати, и Саша нависает над младшей. Проводит дорожку влажных поцелуев от лица до шеи. - Люблю каждый сантиметр твоего тела, каждую клеточку. Затем рыжеволосая опускается ниже, поглаживает её грудь, прикасается к ней языком; обводит набухшие от возбуждения соски. - Люблю твою грудь, потому что она прекрасная. Её руки ласкают тело брюнетки, не оставляют без внимания ни один участок кожи. - Люблю твоё тело, потому что оно идеально. Люблю каждый изгиб. Слова Трусовой одурманивают Камилу, возбуждают; заставляют забыть всё плохое. Они похожи на самый сладкий мёд. Хоть сладкое спортсменке и нельзя, но сегодня она насладится им вдоволь. Александра вновь возвращается к лицу; целует девушку, играет с её языком, а затем зарывается в волосы и как можно глубже вдыхает этот чарующий аромат. - Люблю как ты пахнешь. Люблю, как твои волосы пахнут цветами. И правда, её волосы пахли цветами – лавандой. Той самой лавандой, что полями покрывает эту землю. Трусова опускается ниже, обводит языком пупок, а потом ещё ниже. Она размещается между ног младшей, но не забывает поглаживать руками всё тело, не сминая его, а нежно рисуя узоры на каждом сантиметре кожи. Саша приподнимает её бедра, проводит языком по внутренней их стороне, вбирает в себя весь спектр запахов. Валиева тихо стонет, вздрагивает от столь нежных прикосновений; ластится будто кошка от каждого такого приятного действия. - Люблю твои ноги, потому что они сильные; такие же сильные как ты. Люблю их, потому что они вытворяют на льду искусство. Трусова приближается к самому заветному и желанному, чувствует влагу; чувствует, что Камила хочет её, что она ждет этого момента. Девушка целует мягкие влажные складки, проводит языком по каждой стеночке, и уделяет особое внимание клитору. Брюнетка прикрывает рот от наслаждения и стыда, не хотелось бы, чтобы Щербакова слышала их. Не нужно в такой момент навязываться со своим интимом. Она рукой поглаживает Сашу по голове и иногда прижимает её ближе, не хочет прекращать, отпускать. Хочет только одного – удовлетворения и полного погружения. Хочет слияния с Александрой Трусовой; с её Сашей. - Люблю тебя всю. – после этих слов старшая продолжает вытворять с точкой G немыслимые и приятные вещи. Она посасывает клитор, обводит его языком, прикасается кончиком холодного носа, дабы иногда привести свою девушку в чувства. Проникает в самое сокровенное и слышит, как Камила сильно и глубоко дышит, как сминает под собой простынь; как вжимается пальцами в неё. Когда этот огонь сладострастия разгорается всё больше и больше, то Саша пускает в ход умелые пальцы. Осторожно, словно впервые, вводит один палец в лоно девушки, затем и второй. Темп увеличивается не сразу; нужно привыкнуть, «обжиться», изучить всё изнутри. Её помутневшие зеленые глаза следят за процессом. Следят за тем, чтобы младшей было максимально комфортно и хорошо. - Люблю как ты извиваешься от наслаждения, люблю наблюдать, как ты врастаешь в кровать от удовольствия. Еще несколько быстрых, но в то же время не грубых движений, и Валиева срывается на крик. Младшая пугается и в ту же секунду с силой прикрывает себе рот. - Люблю, как ты кричишь из-за меня. – Саша снова нависает над ней и впивается в губы. Долго целует её, причмокивает, играет. Она чувствует, как в один миг младшая оказывается сверху. Не прерывая их «игру языков» Валиева начинает покачивать бедрами в поступательных движениях; начинает тереться о старшую, приносит ей удовольствие. Их лона соприкасаются, ощущают жар. Рыжеволосая помогает возлюбленной, придерживая ту за бока. В моменты, когда нужно ускориться, то она пускает свои «коготки» в кожу фигуристки. - Люблю, когда ты надо мной. Люблю этот вид и тебя. Как только наступает финал, то любовь внутри Саши обретает новую невероятную силу. Любовь к этой прекрасной девушке напротив. - Небеса сотворили тебя. – после этого они засыпают в обнимку. Им не мешает их пот, тепло тел. Они боятся отпустить друг друга, прижимаются сильнее. Но кажется, что притяжение между ними в этот момент возрастает в сто крат. - Я боюсь… - машина стоит у дома Щербаковых; еще пару минут, и всё встанет на свои прежние места. - Аня, мы будем рядом. Тем более, что там тебя ждут твои родители; каждую минуту, секунду они верят, что ты вернешься. - Не бойся, Щербакова, твой страшный сон закончился. – девушка выходит из автомобиля и открывает пассажирские двери. – Пора начинать воссоединение вашего интеллигентного семейства. Пару этажей, пролётов и вот этот долгожданный момент – шатенка нервно звонит в дверь. Слышатся чьи-то уставшие шаги. - Аня? – женщина протирает свои красные глаза и не верит в происходящее. Её дочь стоит перед ней живая и невредимая. Её Анечка. - Мама… - Щербакова младшая кидается в объятия родительницы и начинает плакать. Она старается как можно сильнее прижаться к матери. - Анечка! Доченька моя, ты вернулась! – в проходе показывается Станислав и на ватных ногах подходит к родным; за ним подтягиваются и сёстры Щербаковой. Смотря на всё это, на любящих и переживающих родителей, Трусова чувствует, как в горле встаёт неприятный ком огорчения и обиды. У неё не было такого счастья в жизни; не было такой хорошей и действительно заботливой семьи. Сразу же в голове всплывают воспоминания о матери и том, как её избивает «кровожадный» отец. Рыжеволосая отходит от квартиры и смотрит куда-то на лестницу. Камила замечает такое странное поведение и обращается к возлюбленной: - Саш, всё в порядке? – младшая осторожно притрагивается к плечу Трусовой, а когда замечает, что у той уже мокрые от слез глаза, то начинает волноваться. – Саш? Девушка не реагирует несколько минут; в её голове всё смешалось и хочется просто покинуть это место поскорее. - Если ты хочешь, то мы можем уехать, а я потом сама с ними поговорю. - Нет, всё нормально, правда. Просто… - она боится сказать это здесь при посторонних людях, но именно эти посторонние повлияли на такую бурную реакцию. – просто у меня никогда не было такой семьи… - Девочки, проходите! – Юлия зазывает их в дом, не переставая обнимать дочь. – Камила и…? - Это Саша, тёть Юль. Мы сейчас придём, вы идите пока. – брюнетка встает напротив рыжеволосой и гладит ту по щеке. - Посмотри на меня, Сашенька. Её глаза становятся такими чистыми от слёз, какие-то моменты размываются, но она всё равно видит перед собой самого любимого человека. - Камил, давай только сейчас не будем об этом разговаривать, я прошу тебя. - Не будем, обещаю. Но и ты пообещай, что когда ты будешь готова, то мы всё это обсудим, хорошо? Трусова облегченно вздыхает и осознает, что рядом с ней стоит самый настоящий ангел – Камила Валиева. Камила, которую она посмела когда-то обидеть; Камила, которую она била и обвиняла не пойми в чём. Становится стыдно за то, что это маленький человечек после всей это грязи остается с ней. - Обещаю. Они все дружно сидят за столом и обсуждают случившееся. Щербаков старший не отлипает от дочери, боится, что всё это лишь сон, покрепче обнимает и внимательно слушает. Юлия с тревогой вслушивается в рассказ, а на моменте «спасательной операции» даже пугается. Сёстры не могут налюбоваться Анечкой – живой, здоровой, невредимой. Не верят, что их кровинушка сидит рядом; что она дома. Трусова смотрит на всё это и старается отогнать воспоминания о семье, старается держаться; в этом ей помогает Камила. Когда она чувствует, как старшая нервничает, то она берет её руку под столом в свою и крепко сжимает. В голове так и звучит: я рядом. - Александра – глава семейства посмотрел на рыжеволосую – я хочу поблагодарить тебя от всей своей семьи, что ты спасла Аннушку. Полиция разводила руками, ничего нормального не предпринимала, а ты поступила храбро. Это достойно уважения в наши дни. Если тебе что-то понадобится, то ты всегда можешь положиться на меня и моих домочадцев. - Ну, спасла – это громко сказано – Саша смущается, краснеет; ей не привычно находиться в такой обстановке. Куда-то исчезли её бравада, надменность. – Я просто сделала то, что стоило. И… мне ничего не нужно от вас, правда. Главное – берегите дочь. Она у вас… - Трусова глядит на Аню с некой грустью – она у вас очень хорошая. Они ещё очень долго сидели все вместе, много разговаривали, делились историями и не могли нарадоваться тому, что их ребенок наконец-то вернулся домой. На этом прекрасный и относительно трудный день не заканчивался. Мама Камилы решила, что ей пора сделать новый шаг в отношениях с дочерью – познакомиться с её избранницей. Алсу очень сильно хотела узнать этого «нового» человека и предложила собраться дома на ужин. - Ты точно не против поехать ко мне? – младшая пристегивала ремень и внимательно смотрела на Сашу. - Точно. Я считаю, что мы с ней как-то не очень хорошо познакомились, поэтому пора официально к тебе заявиться. – она улыбнулась. Раз уж все решили меня добить сегодня, то почему бы и нет. - Хорошо, тогда мы будем ждать тебя вечером. Что приготовить? - Мне не принципиально. Рыжеволосая объездила множество цветочных в поиске подходящих цветов. Каждый раз, она не могла найти что-то действительно красивое и говорящее о том, что она любит Валиеву всем сердцем. Всегда так бывает, когда заходишь в магазин, видишь цветы – и у тебя словно душа к ним легла; какая-то химия происходит. А если её нет, то и букет кажется каким-то отвратительным, мрачным. Но всё-таки ей удалось найти самое то. Белые пионы для Камилы и белые розы для её матери. Девушка была точно уверена, что белый цвет – признак чистоты чувств. Это приводило мысли в порядок и успокаивало. - Привет. – младшая открыла дверь и широко улыбнулась. – Проходи, мы уже заждались. Через мгновение подошла Валиева старшая. - Здравствуй. – рыжеволосая засмотрелась на родительницу Камилы и удивилась тому, как же они похожи. - Теперь я понимаю, в кого Ками такая красивая. – Саша случайно сказала это вслух и тут же покрылась румянцем. Алсу посмотрела на дочь, уголки её губ приподнялись. - Это Вам. – Трусова протянула букет женщине, а затем и брюнетке – А эти пионы тебе. - Спасибо. - Ну, я вас на кухне подожду. – старшая ретировалась и оставила возлюбленных наедине; не захотела их смущать. Саша прошла в квартиру и как только Камила хотела отойти, чтобы поставить букет в вазу, то она схватила её резко за руку. - Стой, Кам… я… я немного боюсь. А что если я ей уже не понравилась? – было видно, как она переживает, как волнуется за свою внешность и первое впечатление. - Всё будет хорошо, я же буду рядом. Так что не бойся и пойдем. – младшая легонько коснулась губ своей девушки и отошла в другую комнату. - Саша, а как вы познакомились с Камилой? - А мы… - Мы в галерее познакомились – Валиева влезла неожиданно в разговор и ущипнула незаметно Трусову, чтобы та подыграла. - Ну… да. Камила туда пришла со своей группой, вот мы там и встретились. Как говорится… любовь нагрянет неожиданно. - Любишь искусство? – Алсу внимательно слушала всё, что рассказывала гостья. Изучала её с ног до головы, восхищалась грамотной речью, изысканным нарядом. Женщина также отметила, что Александра достаточно умна и начитана для своего возраста. - Да, люблю искусство и люблю в него вкладываться. Знаете, я считаю, что не следует жалеть денег на настоящие таланты. Валиева младшая также любовалась своей девушкой и гордилась, что выбрала именно её; что не отвернулась, простила и приняла. - А кем работают твои родители? - Мам… Саша немного смутилась от этого вопроса; силы были на пределе, но нужно было показать, что она относится к этой «проблеме» совершенно спокойно. - Все в порядке, родная. – она глубоко вдохнула – Как таковой семьи у меня нет. Мама умерла пару лет назад, а отец… я не разделяю его отношение к жизни и мы не общаемся толком. Так, знаю, что он существует и этого достаточно. - Прости, если это для тебя болезненная тема. Камилочка, оставь нас на пару минут, пожалуйста. Брюнетка удивленно приподняла бровь, потом увидев, как Трусова одобрительно кивнула, то пожелав ей удачи, удалилась из кухни. - Я хотела бы узнать, Саш, какое у тебя отношение к моей дочери. Извини, конечно, но ты должна понимать, что я волнуюсь и хочу быть уверена, что мой ребенок встречается с честным и надежным человеком. - Я понимаю. – Трусова немного подумала над ответом, подняла свой взгляд и уверенно произнесла – Алсу, я… я очень сильно люблю вашу дочь. Вы, наверное, хотели бы, чтобы это был парень, а тут я как снег на голову свалилась. Но просто… сердцу не прикажешь и Камила меня тоже любит. Я каждый раз смотрю на неё как в первый. И каждый раз влюбляюсь снова и снова. Мне хочется быть с ней постоянно, оберегать, заботиться, видеть её улыбку, прикасаться к ней. Я… никого еще так не любила в своей жизни, как её, правда. Кажется, что до этого я жила как-то серо, скучно, а когда Ками появилась, то она просто внесла столько красок в мою жизнь. – Саша улыбнулась, вспомнив все самые лучшие моменты – Она безумно нравится мне как человек; мне нравится её внешность, голос, глаза; то, как она говорит, как поступает. Она очень умная, не по годам умная и это так привлекает. Мне нравится, как она относится к жизни, как трезво смотрит на ситуации. Я… я признаюсь, что обижала её, но у меня есть на то свои причины и сейчас я стараюсь становиться лучше. Я стараюсь быть лучше ради нее. И главное, что я хочу этого, а не просто, знаете, чтобы было. - То, чем она занимается – отнимает много времени и сил. Наверное, ты знаешь о допинговом скандале, который был недавно. И такой грязи, таких трудностей будет ещё много на её пути. Ты готова пройти с ней всё это? – женщина посмотрела в изумрудные глаза. - Готова. Я знаю, что где-то будет тяжело, что влияет наша разница в возрасте, но я готова всё это пройти с ней, прожить. Я готова помогать ей, готова закрывать ото всех, кто захочет её обидеть. Даже если это буду я сама… - Я верю тебе, Саша. – Алсу положила свою руку поверх руки Трусовой. – Я вижу, что ты хороший человек и ты обязательно со всем справишься. Вы справитесь. Я доверяю тебе свою дочь целиком и полностью. Но обещай, что не будешь её обижать. - Обещаю. Девушка вошла в комнату Валиевой и сразу же попала в нежные объятия. - Значит мы в галерее познакомились? – она посмотрела на Камилу сверху вниз и приподняла бровь. - Прости, что втянула в такое враньё. Просто маме не обязательно знать, что наше первое знакомство произошло под парочку алкогольных коктейлей возле бара. Ты не сердишься? - Нет конечно. Иди сюда. – они долго целовались, а потом легли спать. Саша впервые почувствовала самый настоящий домашний уют и покой.

Дом, милый дом.