Амбивалентность

*** Поедать себя домыслами становилось дурной привычкой. Глифтом, чтением и сарказмом Люция увлекалась запойно, с некоторых пор к этому добавилось ещё и самоедство. Чертовы видения не давали ей покоя, наслаиваясь на тяжесть и без того сгущающейся атмосферы. Кубок крови, убийства, возрастающая агрессия между ангелами и демонами… будто кто-то умело дергает их за ниточки и ведёт к чему-то, но кто и к чему? Неизвестность и непонимание давили хуже любой страшной правды, лишали сна смутными опасениями и предчувствиями. К тому же, её просто не могло вместе с другими демонами не злить происходящее, и так долго копившийся гнев начал стремительно вылезать наружу, как гной из неочищенной раны, на которую резко надавили. Буйство известной своим стервозным характером принцессы Ада могло стоить древней школе сохранности её стен, но останавливала противно зудящая на периферии догадка, что скрывающемуся в тени кукловоду нужен именно открытый конфликт. Но так ли уж неизвестен этот «кто-то»? Библиотека Ада была невообразимо огромна, однако Люция знала её едва ли не лучше библиотекарей, буквально как свои пять пальцев. У неё было достаточно времени и неуемного рвения, чтобы перечитать почти все хранящиеся там книги. Когда-то только в библиотеке находила иллюзию покоя и защищенности от требовательного деспотизма и непреклонной жестокости собственного отца; там её никогда и никто не смел тревожить, как бы долго она ни засиживалась. Мало кто об этом знал, но тяга к знаниям у принцессы почти равнялась её необъятному эго. И уж конечно она не могла обойти вниманием скудные, но такие интригующие сведения о полумифическом метисе. «Трактат о Мальбонте» она теперь знала почти наизусть. Написанное там местами походило на бред сумасшедшего, но и реальность тоже как будто все больше сходила с ума, поэтому Люци не отбрасывала очевидных намеков, несмотря на увещевания учителей «Мальбонте не существовало». Только вот при любом раскладе она не имела ни полной картины перед глазами, на мало-мальски значимых рычагов влияния, способных что-то изменить в грядущей буре, которая уже витает в воздухе. Бессилие… бесило до крика, до рези перед глазами. С каждым днём всё больше. Даже на балу не удавалось отделаться от этого расплывчатого, едкого гнева, методично заливаемого глифтом. Отчаянно хотелось забыться, отпустить накопившийся негатив, но получалось пока не очень. Раздражало все: от назойливых поклонников, едва ли не заглядывающих ей в рот, и бесконечно сплетничающей под ухом Ости, до лучащегося теплом лица Дино, весь вечер воркующего с Непризнанной. — Люци, ты меня пугаешь сегодня. Заглядываться на бывших — плохая идея, а под глифтом — плохая вдвойне, держу в курсе, — проследив за взглядом огненно-багровых глаз подруги, Ости изогнула свои пухлые бордовые губы в нахально-сочувственной усмешке, — Что, задевает, что он вокруг этой никчемной Непризнанной крутится? Променял принцессу на бывшую смертную. Королевская гордость задета? — Не неси чушь, — спокойно, с холодными нотками парировала та, — Мы расстались задолго до появления этой Непризнанной, да между нами почти и не было ничего. Соперничать с этим занудным святошей куда интереснее, чем встречаться. Ости, обычно поверхностная, но изредка не в меру проницательная, все же попала «в яблочко»: уязвлённая гордость ещё зудела под кожей принцессы при взгляде на того единственного, который вызывал когда-то вполне себе сильные эмоции. Дино был единственным во всей Школе, кого Люци готова была признать равным — по силе, упорству, обаянию. Нет, она никогда не была в него по-настоящему влюблена, в принципе не особо верила, что её черствое сердце на это способно, но уважение, симпатию и сильную тягу, замешанную на азарте, безусловно испытывала. Ей нравилось между конфликтами накалять напряжение безрассудным флиртом, лишенным ограничений, стыда и совести, находить все новые способы вогнать обычно невозмутимого ангелочка в краску, и в конце концов это вылилось в некоторое подобие тайных отношений. Только вот то, что ею планировалось как жаркий секс без обязательств и будущего, покрытый тонким налетом чувств, для него было гораздо серьезнее. И для принцессы, с детства окружённой подхалимажем и насилием, искреннее светлое чувство ангела было внове, поэтому она позволяла себя любить, эгоистично оттягивая неизбежную концовку этих отношений. Одной из льстивых вошей, кружащихся вокруг неё и каким-то образом донёсшей до Сатаны маленький секрет его дочери, Люци потом лично переломала все кости, но это было потом. А сначала Сатана переломал все кости ей самой, медленно и со вкусом, буквально выбивая на её теле приказ никогда больше не приближаться к Дино. Более того, дражайший папочка непрозрачно намекнул, что ангелу достанется проблем по полной программе в случае её ослушания. В каком-то ином случае подобное могло бы пробудить в ней дурное бунтарство, но здесь стало последним гвоздем в крышку гроба. Не вдаваясь в подробности произошедшего, она спокойно и довольно грубо обрубила обреченные отношения. Дино не стал спорить с тем, что в их ситуации это будет лучшим решением, хотя она видела, насколько ему больно, и в глубине души Люци все же царапнуло, что ангел даже не попытался бороться, несмотря на чувство, которое казалось ей очевидно сильнее её собственных эмоций. Может, это ей только казалось, что кто-то способен по-настоящему её полюбить? Не статус по крови, не отцовское влияние, не её силу и учебные достижения, а её саму, со всей гордыней и вздорностью, ехидством и спрятанной за всем этим уязвимостью?.. С этого ракурса то, как очевидно, почти открыто ухаживал Дино за Непризнанной Уокер, запускало по венам какой-то ленивый яд. Не ревность, а неясная обида за что-то, в чем никто не виноват. За то, что ради Уокер Дино как будто готов прямо побороться, вопреки всему, не играя в прятки по углам. Люци потеряла счёт бокалам, поэтому не могла сказать наверняка, на котором по счету самоедство сменилось жаждой совершения какой-нибудь бездумной глупости. Это желание уже никак не было связано с Дино, о существовании которого демоница успела позабыть, но как назло Ости, которая из-за своего отца питала к Уокер искреннюю неприязнь, словесно сцепилась с нею и защищающим её Дино. В какой-то момент Люци надоело смотреть со стороны, как позорится подвыпившая подруга, поэтому, подойдя к ним, она снисходительно выдала: — Оставь их, Ости. Убогим нужно держаться вместе. — Так это из-за моей убогости ты мне помогла… на земле? — зло поджав губы, ответила Вики, — Знаешь, Люция, у тебя беды с головой. То ты ведёшь себя как стерва, то являешь миру проблески адекватности. Определись уже. Люци только равнодушно повела бровью, отмахиваясь от этих слов, и ушла, уводя за собой Ости. На самом деле принцесса неплохо относилась к Вики, которая, как ни крути, выгодно выделялась среди прочих Непризнанных, но не находила её достойной судить о характере самой Люци. Для этого в её понимании Уокер не хватало ни мозгов, ни знаний о принцессе Ада. Поверхностность явно была присуща Вики, как и большинству в этой Школе. Ости затерялась где-то в толпе, а Люция, отмахиваясь от предложений потанцевать, решила немного прогуляться в одиночестве, наслаждаясь приятным пустым туманом в голове. Как вдруг кто-то неслышно подобрался к ней посреди темного коридора и мягко, но настойчиво развернул к себе. И не получил по лицу за такую наглость только потому, что девушка заранее почувствовала тёплую энергию Дино. — Что значит «помогла на земле», Люци? Ты что, помогала Вики в её расследовании? Сама же понимаешь, как это опасно и в конечном счете бессмысленно. Ты поэтому недавно опять вернулась из Ада вся в синяках? Эти слова снова разожгли подутихнувшую злость. Демоница никогда не показывалась непосредственно в Школе со следами отцовских «уроков», но чертов Дино с его никому не нужной заботой знал места, в которых она предпочитала «зализывать раны», и изредка заставал её там. Так было и после того случая с помощью Непризнанной на земле. — Какое тебе дело, ангелок? Если беспокоишься за свою Непризнанную, то с ней и разговаривай. — За тебя тоже беспокоюсь. За вас обеих, хуже тандема не придумаешь. Пытаюсь проследить, чтобы вы не нажили себе проблем на пустом месте. Откинув слегка кружащуюся от опьянения голову, Люци невесело рассмеялась. Затем приблизилась к Дино так, что их губы почти соприкоснулись, положила руки ему на грудь в намеке на объятие и интимно, на грани дозволенного прошептала: — А Непризнанная в курсе, что ты считаешь расследование её убийства «пустым местом»? На её месте я дала бы тебе хорошую затрещину за это, и отдельно за то, что беспокоишься о своей бывшей девушке. Или она ещё не знает об этой маленькой подробности? Дино медленно, будто неуверенно, убрал её руки со своей груди. В его голубых глазах появилось отчуждение и… боль. — А тебе все не надоедает играться, как я погляжу. В одном Вики точно права: порой ты ведёшь себя как стерва. — Потому что ею и являюсь, ангелочек. Для правильного святоши вроде тебя — так точно. Хочешь, докажу, чтоб все сомнения отпали? Пьяно улыбнувшись, принцесса порывисто толкнула ангела к стене и отвязно поцеловала, вкладывая в это действие весь тот клубок эмоций, который разрывал её на части в последнее время, хотя к Дино особо отношения не имел. А сделала она это, потому что, в отличие от ангела, ощущала приближающуюся энергию Непризнанной. Не руководствуясь ничем, кроме зловредности и желания причинить боль, подобную неутихающему пожару в собственной душе, чтобы накормить внутреннюю тьму. На удивление, ангел не оттолкнул её, а ответил, с каким-то надрывным отчаянием, которое выбило ее из колеи. Нетрезвый туман в голове все ещё сильно мешал соображать, и мгновение затянулось. Настолько, что прервалось лишь внезапным возгласом Геральда, заставившим даже пьяную Люци слегка похолодеть: — Что здесь происходит?!