Снег

Серый город. Серые коробки домов. Полуслепые сонные окна. Серое снежное небо, уходящее в высоту. Между домами играет метель. Словно кто-то пляшет легкими шагами, кружится бесшумно. Чьи-то лица, чьи-то шаги. Снежный бес. За городом река, город - остров, лес - обиталище темных сил. И город лишь пепел. Темная пасть леса поглотит человека. Где-то в заснеженных пещерах спят летучие мыши, на снежном покрове живут следы зверей. Ветер пронизывает под пальто. Он идет туда, чтобы слиться с темнотой, найти тайное убежище – без тепла, без стен, без окон, и греться там лишь огоньком сигареты. А бес празднует над городом свой праздник, трубит в снежный рог. Он веселится. До того берега еще полпути. Полоса леса пугающе приблизилась. Там совсем новый мир, как он его встретит? Но вне этого мира нет жизни. Ночь, бесконечная ночь. За резким пронзительным свистом ветра ему чудятся чьи-то голоса, кто-то кричит, спорит, убеждает других. Вскоре ему становится страшно. Только сейчас он осознал, в какую бездну кинулся. Ему вспоминается уют города, его теплые огоньки, в душе поднимается щемящая тоска. И он уже готов повернуть назад, но видит – за ним нет дороги. Ветер замел следы, повернуть значит погибнуть. И он идет. Вот он прошел меж двумя островами – в ворота другого мира. Лес сделался близок. Он вошел в него по крутому подъему, бесконечная сеть деревьев, это еще преддверие, его цель – дальше. Впереди виднелись горы, как ворота заветной страны. Он вошел, и его накрыла мертвая тишина. Прежняя жизнь осталась там, за пределом, к ней не было возврата. Горы защищали долину от снежной бури, ноги перестали проваливаться в снег, он почувствовал твердую опору и пошел вглубь долины. Было темно. Уже несколько часов (или дней?) он сидел в своем убежище – небольшой пещере на холодном камне. Он посмотрел на часы. Часы показывали пол-пятого – время, когда он вышел на берег и ступил на лед. Часы остановились. Время остановилось. Лишь снег и ночь, ночь без конца и края. Он закурил. Дым приятно согрел и пробудил воспоминания о покинутом мире, он вспомнил, что уходя, не погасил лампу, и она сиротливо освещала окно, когда он вышел во двор. Но следующий глоток дыма развеял воспоминания и он весь обратился в слух. Завываний ветра не было слышно, тишина надавила, стены показались темным склепом и он поспешил выйти. Метель прекратилась, светлые облака быстро бежали по небу. Природа успокоилась. Стволы деревьев потрескивали – должно быть было очень холодно, но он не чувствовал холода. Небо расчистилось, он смотрел верх. Одна за другой на небе зажигались звезды – сначала робкие, дрожащие, холодные, но их становилось все больше и больше, и теперь они сияли мерным ясным светом. И вдруг они показались очень близкими. Он засмеялся от счастья. Как хорошо все получилось! Он вошел самозванно в новый мир, и этот мир принял его! Где-то там, в глубине времен, осталась светить непогашенная лампа. А для него существует лишь это бесконечное небо и такие близкие звезды. Его глаза сияли голубым зимним светом, волосы и борода стали белоснежными от инея. Только свет, только тишина. Он один во всем мире. Затем все словно куда-то провалилось. Он перестал осознавать окружающее. И только смутно откуда-то слышался волчий вой, возникал и исчезал, накатываясь протяжными волнами. За воем слышались голоса. Он силился понять, о чем они говорят, и не мог. Потом казалось, что он идет куда-то, падает и поднимается, и снова идет, то ли видя, то ли чувствуя впереди маленький огонек. Но вот он. Он словно смеется. Впереди между деревьев действительно горел огонек. Подойдя ближе, он увидел большой деревянный дом с освещенными окнами, к дому вела тропинка. Небо было по-прежнему ясно и звездно. Его тянуло к дому, но в то же время в душе росла тревога. Подойдя, он заглянул в окошко. Посередине просторной комнаты стоял широкий стол, а на нем керосиновая лампа. На стене висели разбитые часы-ходики. Обстановка была очень проста. Он пригляделся и вдруг заметил сидящих за столом двух странных существ. Первый был светлый, мохнатый, с рогами и свирепой мордой. Напротив него сидел огромный черный ворон с красными глазами. Оба страшных обитателя дома играли в карты. На стене висело старое треснутое зеркало. Вдруг дверь отворилась со скрипом, пламя лампы заколебалось, и на порог протопала пара старых стертых башмаков. Раздался голос: - А ну-ка, ну-ка, заходи, заходи, чего под окном таишься? Над башмаками появилась костлявая женская фигура. Старуха в черной юбке и пестром платке кивала пальцем и звала в дом. Пришлось ей подчиниться. В доме было тепло. Бес и ворон продолжали играть в карты, не обращая на него внимания. Он подошел к столу и присел на край лавки. Старуха куда-то исчезла и лишь пара башмаков снова стояли в углу. Бес обратил к нему свою угрюмую морду и сказал: - Э, да ты чудом не превратился в льдышку, пока нашел дорогу сюда, да и сердце твое почти уже лед. Выпей-ка вина – он протянул мутный стакан с душистой густой жидкостью. Вино согрело и внутри что-то оживилось. Бес усмехнулся и сказал: - Вот так-то лучше! Я знал, что рано или поздно ты найдешь к нам дорогу. Ты не из тех, кто всю жизнь готов довольствоваться лишь теплым углом. Сегодня ты услышал мою пляску над городом. Что ж, это доказывает, что не все жители городов глухи и слепы. Теперь ты наш друг. Своей мохнатой лапой бес схватил его руку, и он ощутил холод. Ворон с красными глазами поклонился и протянул лапу. Костлявая старуха вновь возникла в углу. Огромные звезды заглядывали в окно. Склонившись над столом, он слушал беса. Тот рассказывал о снеге.