Внеорбитные

– Не выводи меня, – ядовито шепчет Арсений, смотря на то, как Антон в очередной раз закатывает глаза. – И что ты сделаешь? Снова ударишь меня? – теперь Антон звучит разъяренно. Он поднимается с кровати и вплотную подходит к Попову, сжимая кулаки, пока в его глазах плещется обида с яркими пятнами гнева. Арсений отшатывается как от пощечины. Он на секунду закрывает глаза, чувствуя как мир вокруг сужается до размеров песчинки. Почему каждая ссора должна быть такой горькой с едким кислым послевкусием, как ненавистный Антоном чёрный шоколад. Попов резко распахивает глаза и видит перед собой всё такого же злого и разочарованного парня. Дышать становится тяжело, горло саднит от невысказанных слов, но находиться сейчас в одном помещении сродни самоубийству. Он рывком огибает Антона, хватает куртку с вешалки и вылетает на морозную улицу, освещаемую фонарями и редкими вспышками фар, проезжающих мимо машин. Арсений заводит свой лансер с брелка и жалеет, что бросил курить. Он поднимает глаза на окна их общей с Шастуном квартиры и видит, как в спальне потух свет. Попов садится в прохладную машину под разрушающие мысли, что снова поступил как последний урод и его отчаянно тянет обратно, к Антону. Хочется обнять, вдохнуть родной запах, банально извиниться за всё сказанное сгоряча. Но гордость будто бы вместо него выруливает машину из двора. Они тысячу раз обсуждали ту ситуацию, когда Арсений не сдержался и заехал Шастуну по лицу, после очередного позднего прихода домой с "рабочих встреч", под терпкий запах виски. Антон клялся, что простил, что Арсений достаточно залечил рану своим самобичеванием, но при каждом удобном случае напоминает Попову о его оплошности. Никто из них даже не вспомнит с чего началась очередная ссора. Неуместная фраза или тупая шутка. Они словно вечно на пороховой бочке играются со спичками, ожидая, кто первый отпустит горящую палочку. Антон в это же время тушит свет во всей квартире и запирается в ванной комнате. Он выкручивает кран горячей воды на полную и молча наблюдает, как ванна медленно наполняется до краев. Мозг сам проводит аналогию с его терпением. Шастун так устал от вечных сцен ревности, от недоверия и того, как легко Арсений оставляет его за бортом общих проблем, снова укатывая в бар или к Матвиенко, поплакаться в жилетку, а иногда это может быть одно и то же место, потому что его друг работает барменом в баре неподалёку. Горечь обиды жжёт сердце и безумно хочется проораться, да только он боится, что соседи не поймут творческих экспериментов в первом часу ночи. Антон раздевается и погружается в горячую воду, искренне надеясь, что это спасёт его от дикой головной боли и тревожных мыслей, потому что ненавидит, когда Арс садится за руль в заведенном состоянии. Арсений же доезжает до знакомого заведения с неоновой вывеской, заранее зная, что Серёжа уже ждёт его с готовым сетом шотов. На то он и лучший друг, что получив глубокой ночью смску с текстом "Я заеду?" отвечает лаконичным "Я на смене, жду". Громкая музыка и приглушенный свет помогают охладить пыл, а Матвиенко своими умными речами и подбадривающими похлопываниями по плечу снова приводит мысли Арсения в порядок. Шоты давно плещутся в желудке, на большее Попов не согласился, решив, что ему на сегодня хватит. Когда Серёжа говорит, что через полчаса его смена закончится и они могут продолжить у того дома, телефон Арсения вибрирует.

Тошка

3:20

"Пожалуйста, не садись за руль. Я завтра заберу машину, только вышли адрес"

Он кидает взгляд вверх экрана и понимает, что уже почти четыре утра, а Антон до сих пор не спит от переживаний. Чувство вины возвращается на своё законное место и Арсений печатает ответ, параллельно салютуя Матвиенко, продвигаясь к выходу.

Арс🤍

3:21

"Возьму такси. Ложись спать. Скоро буду."

Антон ворочается на кровати ровно до того момента, пока не слышит щелчок дверного замка. Он громко выдыхает и зажмуривает глаза. Спустя пару минут кровать с другой стороны проседает и Шастун чувствует прикосновение прохладных рук на своей талии и тёплых губ на лопатке. – Прости меня, если сможешь. Я снова поступил как мудак, – голос Арсения приглушëнный, потому что тот говорит практически Антону в спину, но даже так слышно насколько он извиняющийся. Антон предпочитает отмолчаться, только сильнее прижимается к родному телу, желая поделиться своим теплом. Арсений дома, а с остальным они обязательно разберутся как-нибудь потом.