Внеорбитные

– Хочу, чтоб ты сегодня на съемках был без белья, – произносит чуть хрипловато Арсений в своём голосовом и Антон резко выныривает из полудремы. – Да блять, – шепчет Антон, начиная покрываться мурашками от того, в какой восторг его привела эта идея. По началу Шастун думал, что самым трудным было объяснить костюмерам, почему он хочет переодеться в одиночестве. Но стоило ему оказаться перед Арсением, который безостановочно кидал свои голодные взгляды – Антон понял, что поплыл. Даже в широком худи стало тесно, а случайные прикосновения прошибали током. Антон чувствует себя очень некомфортно и грязно. Он краснеет, бледнеет, ëрзает на стуле, залипает на Арсении, который ловит его взгляд и инстинктивно облизывает губы. Шастун откровенно сосёт в игре сегодня, представляя как сосать будут уже ему, тем самым ртом напротив. Он с трудом доживает до конца съёмки, наспех прощается с гостем, ссылаясь на плохое самочувствие из-за ранних подъёмов и спешит покинуть помещение, в котором Попов буквально вытрахал из него душу своими взглядами и намёками. – Антошка, стой, – Шастуна переебывает от этого игриво-властного тона, и он замирает на месте. Арсений же хватает его за руку и как безвольную куклу тянет по коридору к давно знакомой каморке. В ней темно и тесно, а теперь ещё и жарко, когда горячее тело Попова вжимается в поддатливое Шастуна. Арсений бесцеремонно пропихивает свою руку Антону в штаны, удовлетворительно вздыхая, когда нащупывает лишь нежную кожу с обилием волосков. – Какой хороший мальчик, – Арсений прикусывает Шастуна за загривок и спускается поцелуями ниже по шее, пока рука плавными движениями оглаживает член. Всё, что запомнит с этого момента Антон - только то, насколько хорошо ему было. Арсений не прекращал шептать ему приятные слова ни пока отсасывал ему, стоя коленями на холодном и грязному полу, ни пока вдалбливал его в одинокое кресло, которое они же и притащили сюда пару месяцев назад, ни даже тогда, когда Шастун кончал с криком, позабыв где они находятся.