Внеорбитные

Антону кажется, что он сошёл с ума. Невозможно так сильно тащиться по человеку в то время, когда он болеет. Арсений делает это редко, потому что обычно Антон успевает как следует нарядить эту модную катастрофу, вытащив из подкатаных джинс с дырявыми коленками. – Арс, ну тебе же не двадцать лет, и прости, но даже не тридцать. Хотя бы в минус 15 можно на футболку под куртку ещё и худак натянуть? Но иногда в его выверенной системе координат случаются погрешности. Одна большая погрешность в виде человека, который решил, что синоптики существуют только как название и вообще Антон, ну там же солнце вышло. В феврале блять месяце. Итогом имеем занудного человека с болью в горле, красными глазами и очаровательным, натертым до припухлости, носом. Настоящая актёрская игра начинается в момент, когда цифры на градуснике уходят за отметку 37. – Антон, мне холодно, обними меня. – Антон, мне душно, открой окно. – Хочу горячего чая. С вареньем. Малиновым, маминым. – Он слишком горячий, чтоб его пить. – Антон, теперь чай остыл, а от холодного будет больше болеть горло. И всё это обязательно приправлено порцией надутых губ, медленно хлопающих ресниц и картинными глубокими вздохами. Но есть в этом один малюсенький плюс. Антон готов кончиться как личность в моменты, когда Арсений стонет своим хриплым голосом, умоляя дать ему больше или хвалит парня. – Тош, ты самый лучший. – Антон Андреевич, вы великолепны. – Шаст, я тебя обожаю. Антон чувствует себя ужасно, когда на моторе будто случайно выводит Арсения из себя, чтоб тот, срывая и без того ломанный голос – кричал и злился. Никто и не думал, что Попов не догадывается. За столько лет можно было изучить своего парня от и до, поэтому в гримерной нового павильона кому-то очень высокому приходится буквально сжиматься до размера песчинки под хрипящим: – Антон, придется извиняться. После влажного и до мурашек горячего извинения, Шастун просит съемочную команду снять ролик с его закадровой озвучкой, всячески нахваливая Арсения, не замечая как буквально плывёт от его отыгрывания.