Ты никогда не врешь

— Хватит учиться, идиот, — Эндрю обнял Нила, сидящего за столом над учебниками, со спины и мягко прижался губами к виску. Когда он успел стать таким мягким? А это и не важно. Ему было слишком тепло, а этот день был слишком хорошим, чтобы сопротивляться. — Ты сидишь здесь уже пятый час. Отдохни. — Экзамен по тригонометрии сам себя не сдаст, — почти жалобно проскулил Джостен, но откинул голову на грудь голкипера, блаженно прикрывая глаза. Когда теплые губы коснулись его адамового яблока, Нил и вовсе издал слабый стон блаженства. Всегда до невозможности отзывчивый и падкий на любые нежные касания, которых с каждым днем, месяцем и годом становилось все больше. — Заключим сделку? — М? — Я буду задавать тебе вопросы по билетам, — Эндрю положил руки на шею рыжего и повернул его к себе лицом, призывая открыть глаза, что тот, конечно, сделал, пусть и слегка сонливо. — За каждый правильный ответ ты будешь получать поцелуй. — Это самый странный вариант соблазнения из возможных, — приглушенно рассмеялся Нил, роняя голову на одно из предплечий Миньярда, скрытое повязками. — Клюшкой под ребра лучше? — голкипер еле заметно приподнял брови в притворном удивлении. — Подожди, я на корт сгоняю и устроим.       Смех Нила стал громче и ярче, из-за чего блондину пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться этому прекрасному звуку, дарившему ему такой дом каждый раз, заставлявший все внутренности трепетать и хотеть снова и снова целовать человека напротив. Он не стал противиться своему желанию и снова поцеловал шею Джостена, но чуть ниже, ближе к ключицам, вырывая еще один вздох наслаждения. Зачем ему таблетки, крекерная пыль или еще хоть что-то, если есть Нил, его улыбка, смех и невозможные голубые глаза? — Так что? — спросил он прямо в мягкую кожу. — Как насчет другой сделки? Я просто иду спать. — И? — Я просто иду спать. Я слишком устал. — О, этот идиот наконец-то признал, что запас его энергии не бесконечен, — протянул Миньярд, так и не отстраняясь от чужой шеи, вдыхая уже родной запах. — Надо отметить этот день кружочком в календаре. — Дрю-ю-ю-ю, — проскулил Нил, хихикая, и что ж, блондину пришлось признать свое поражение.       Он растекался по телу Джостена, как плавящееся мороженое. Рядом с ним, даже в самые плохие дни, Эндрю позволял своим стенам опускаться. Потому что это было безопасно. Потому что Нил никогда не причинит ему боли. И это чувство невозможно было сравнить больше ни с чем. — Пошли спать, наркоман.       Голкипер нехотя отстранился, но рыжая катастрофа беспрекословно последовала за ним, касаясь пальцами ладони в безмолвной просьбе. И кто такой Эндрю, чтобы отказать в такой малости, когда его кролик чуть ли не засыпал на ходу?       Быстро сменив одежду, Нил буквально упал на кровать, тут же обнимая подушку, мыча себе что-то под нос, даже не вздрагивая, когда блондин полез через него к стене. Фыркнув, Миньярд ухватился за ворот чужой футболки и потянул на себя в привычном предложении. И конечно, нападающий Лисов тут же подкатился к нему, устраиваясь в теплых объятьях.       Это заняло время, но они научились спать без воздуха между ними, кожа к коже, чувствуя тепло и безопасность. Конечно, иногда всё еще бывали плохие дни, когда ни один из них не мог вытерпеть прикосновений, когда они не хотели говорить или закрывались в себе, но… теперь они были рядом, были друг у друга, чтобы помочь. И даже Эндрю научился принимать помощь. Это было хорошо.       Скоро он заканчивал университет, но страха не было. Голкипер уже знал, что будет потом. Это была странная определенность и стабильность, которой он не чувствовал, наверное, никогда раньше. Будет Нил, к которому Миньярд будет приезжать при первой возможности. Расстояние — это неприятность, с которой они, несомненно, справятся. Будет Аарон со своей медициной и Кейтлин. Как эта девушка еще не сбежала от их безумной компании и уж тем более подружилась с Нилом, третий номер Лисов знать не хотел. Будет Ники, который улетит в Германию к Эрику. Что-то подсказывало Эндрю, что видеться они будут даже слишком часто, а созваниваться преступно постоянно. Будет Кевин, который прилип, как пиявка. Что ж, даже пиявки бывают полезными и уместными. Будет Рене, с которой он все еще поддерживал связь. Будут другие Лисы, которые, разумеется, не оставили Нила и все вместе продолжали общаться и встречаться по праздникам. И будет экси. В это все еще верилось с трудом, но это была правда. Неделю назад Эндрю подписал контракт со своей будущей командой в Нью-Йорке, уже искал там квартиру, а летом планировал провести все время в новом городе с Нилом, обустраивая их дом.       Это была та жизнь, которую Миньярд не думал, что когда-нибудь обретет. Он даже не мечтал об этом. Но вот оно, прямо перед ним. Всё его. От осознания Эндрю зажмурился и чуть плотнее прижал к себе Нила, который довольно забормотал ему куда-то в грудь. Наверное, раньше для голкипера всего этого было бы слишком много, но теперь… в нем хватало места. Этих эмоций и чувств все еще было очень много, но не слишком. Он просто зарылся лицом в рыжие волосы Нила и закрыл глаза, медленно выдыхая, давая себе принять то, что происходит внутри.

***

— Элисон! — Ники с визгом бросился к девушке на шею, крепко обнимая.       Сегодня был день выпуска близнецов и Хэммика, и, конечно, все Лисы посчитали, что обязаны присутствовать. Даже Кевин соизволил приехать. Была вся их побитая семья. Би тоже была тут, поддерживая их и тепло улыбаясь… Эндрю держался очень долго. Целый час, после вручения дипломов, пока наконец не двинулся чуть в сторону, чтобы покурить, сжав руку Нила перед этим, кивнув тому в сторону Лисов. Джостен скучал по команде, по их единству и дружбе, и Миньярд не собирался тянуть одеяло на себя. С ним все было хорошо, просто нужен небольшой перерыв от всех, чтобы зарядить свою батарейку интроверта для общения.       Покуривая сигарету и глядя на гудящих Лисов, Эндрю даже не сразу обратил внимание на то, что у него звонит телефон. Посмотрев на номер и не узнав его, он фыркнул и тут же сбросил, но не прошло и десяти секунд, как звонок повторился. С того же номера. Ошибки быть не могло. Закатив глаза, Эндрю все же снял трубку. — Кем бы ты ни был, у тебя десять секунд, — сказал он, после чего сделал новую затяжку. — Уверен, мои слова заинтересуют тебя даже не на десять секунд, Миньярд.       Сигарета замерла в руках блондина, а сердце упало куда-то вниз. Он знал этот голос. Запомнил на всю жизнь, еще в тот момент, когда Ичиро вошел в их раздевалку после игры с Воронами. После того, как забрал Нила и рассказал об условии — фиксированный долг перед кланом, который парень должен будет выплатить любыми доступными способами после окончания колледжа. Сумма была большой. Очень. Но если бы Джостен стал профессиональным игроком, то справился бы лет за пять. На это и был расчет. И это снова был он. Ичиро. — Морияма, — почти одними губами прошептал Эндрю, невольно глазами находя Нила, который солнечно улыбался Мэтту, трепавшему его по волосам. — Все верно. Сделай лицо попроще, мы же не хотим, чтобы Натаниэль начал переживать, верно? — голкипер вздрогнул от неправильного имени своего кролика, но сглотнул и подчинился, напустив на лицо привычное безразличие. — Прекрасно. А теперь к делу. До меня дошли весьма неприятные сведения о вашей с Натаниэлем связи. Это может помешать ему. Увы, я не склонен к романтике и прочим погрешностям жизни. Ты — угроза моим инвестициям. У тебя есть выбор. Или сразу после окончания колледжа ты уходишь из жизни Натаниэля и не появляешься до момента окончательной выплаты долга или… — Ичиро выдержал паузу, — я просто от него избавлюсь. — Глупая трата вложений, — выдавил из себя Эндрю, еле шевеля языком. Колени подкашивались, но, к счастью, он стоял, облокотившись на поручни перил. — Мертвецы не платят. — Платят. Просто другими путями. Я получу права на его историю, сниму фильм или напишу книги… Я найду, как вернуть свои деньги, Миньярд, даже если он умрет. Просто это займет больше времени. — Почему не убить меня? Разве не проще? — он был готов. Он был готов умереть, если это будет означать безопасность для Нила. Это не так страшно. Один шаг с крыши и секунда полета. Если падать спиной и смотреть в небо, то можно даже представить, что он просто смотрит в глаза наркомана. — Увы, нет, — сокрушенно вздохнул Ичиро. — Он слишком привязан к тебе. Хорошо, если он просто впадет в апатию или депрессию, но куда хуже, если своими действиями я не разбужу то, что уже похоронено. В любом случае твоя смерть мне не выгодна. — Ты боишься того, что он может сделать, — вдруг понял Эндрю. — Ты боишься, что может сделать Нил, если потеряет якорь. — Ты видел, что стало с его отцом, верно? Это и есть безумие Веснински, которых ничто не удерживает. Только Натаниэль лучше своего отца. И будет куда опаснее. Он превратится в неконтролируемое безумное животное, сносящее все на своем пути. И умрет он в агонии. Слишком много хлопот. Оно нам надо? — У меня ведь нет выбора, верно? — Эндрю почувствовал, как отчаяние растекается по его венам, а желудок сводит от тошноты. Жизнь несправедлива. Люди жестоки. Все не могло быть так хорошо. Не с Эндрю. — Выбор есть всегда. Он просто не всегда нам нравится, — Миньярд отчетливо слышал, как Ичиро забавляется и ухмыляется. Этому ублюдку было весело! — Так что выберешь? Уйдешь на неопределенный срок, пока Натаниэль не выплатит долг, или убьешь его? — Он никогда не поверит, что я ушел сам, — из последних сил он цеплялся кончиками пальцев об уступы отвесных скал надежды, хоть и так уже знал, чем все это закончится. Он знал. Он уже выбрал. И, видимо, Ичиро тоже это знал. — Так сделай, чтобы поверил. Что бы ни случилось дальше, виноват в этом будешь только ты. — Так скучно быть главой якудзы? — ядовито выплюнул Эндрю, чувствуя, как дрожит каждая клеточка его тела, отвергая эту реальность. — Бывает иногда. — Не смей его трогать. — Хорошего перелета в Нью-Йорк, Миньярд.       Гудки казались ему набатом над могилой, горстями мокрой земли, падавшей на крышку гроба. Оказывается, все было до невозможности хрупко и шатко. И все рассыпалось. Смех Лисов, который до этого был даже приятным, превратился в скрежет гвоздей по стеклу. Их улыбки — в отвратительные гримасы, а Нил… Снова стал несбыточной мечтой. Сияющий, сверкающий, счастливый, искренний и… не его. Эндрю захотелось заплакать, но отчаяние тут же сменилось на гнев. Такой привычный, горячий и всепоглощающий. Ярость. Самая чистая, искренняя и готовая уничтожить весь этот мир. Это было просто несправедливо. После всего… После того, как они попробовали вкус этой мирной размеренной жизни длиной в три года…       Видимо, Эндрю слишком глубоко утонул в своих мыслях и боли, потому что когда он снова моргнул, Нил стоял рядом, обеспокоенно вглядываясь в его лицо, но не прикасаясь. Всегда уважающий границы… Миньярду захотелось закричать, но он просто продолжал смотреть. — Дрю, ты в порядке? — осторожно спросил капитан Лисов, словно шел по минному полю. Идиот…       Нет, он был не в порядке. Слишком далек от этого порядка, а все внутри болезненно сжималось и кровоточило от этого домашнего и такого любимого им прозвища, которое использовал только Нил. Всегда только он. Никто другой даже не пытался. Даже Ники. Потому что они никогда бы не смогли повторить той гаммы эмоций, что смешались в этом маленьком и коротком слове, когда его произносил Джостен. Это были трепет, забота, обожание, доверие — это было всё. Они уже давно перестали быть ничем. «Так сделай, чтобы поверил. Что бы ни случилось дальше, виноват в этом будешь только ты» — прошипел голос Ичиро в голове, и Эндрю заставил себя сглотнуть осколки стекла с языка. У него еще было время. Он улетит. Завтра. Первым же рейсом. Но у него еще было сегодня. Он имел это сегодня, чтобы в последний раз насладиться своим наркотиком. — Прости, — выдохнул он еле слышно. Наверное, Нил никогда не узнает об этом, но извинялся он на будущее. Пусть Эндрю и понимал, зачем сделает это, чувство вины уже подступало к горлу. — Дрю, что-то случилось? — Джостен побледнел, протянул руку, но тут же отдернул. Искренне переживал, разрывая чужое сердце в клочья, сам того не понимая. — Нет, — да. Тебя у меня забрали. Я должен уйти, если не хочу в конце недели стоять на твоей могиле. — Я в порядке, — так вот почему Нил повторял это снова и снова… Слова так легко слетали с языка. — Просто задумался, — я не знаю, как я справлюсь без тебя. Только живи. Просто будь где-то в одном мире со мной. — Хочешь вернуться в общежитие?       Эндрю позволил себе задуматься. Хотел ли он? Он не хотел отнимать у Нила возможность провести время с обожаемыми Лисами, но… он был эгоистом. Они еще успеют наговориться, наобниматься и насмеяться, а его время утекало сквозь пальцы. Все, чего он хотел — Нил. В его руках, на его губах, везде. Только Нил. Если бы он только мог спрятать эту рыжую катастрофу в своей груди, под ребрами, где никто и никогда не достанет, никогда не причинит вреда… Но он не мог. Поэтому сказал «да» и потянул Джостена за собой к машине, крепко переплетя их пальцы.       Он начал целовать Нила еще когда они шли по коридору в сторону комнаты, стараясь запомнить каждое мгновение, хоть и знал, что даже если бы у него не было такой памяти, все равно бы не забыл. Это был конец света, после которого жизнь продолжится, но уже ничто не будет как прежде, и Эндрю был слишком жадным. Они задыхались, они умирали. И Нил, как и всегда, отдавал всего себя. Если бы Миньярд только мог взять… Но все замерло, когда дверь закрылась за их спинами и щелкнул замок, чтобы никто не помешал. Были только они, а мир вокруг исчез. Обхватив ладонями щеки Джостена, Эндрю заглянул ему в лицо, стараясь запомнить каждую черточку и веснушку. Эти голубые глаза… Он будет по ним скучать. И по этим длинным ресницам. И по глупому рту. Пальцы сами собой начали поглаживать мягкую кожу, уделяя особое внимание шрамам. Других они пугали, но не Эндрю. Для него это были красота и сила, доказательство реальности существования Нила Джостена, реальности существования его самого. Ему так хотелось сказать все и сразу, но язык просто присох к небу. Он уйдет завтра, вычеркнет себя из жизни своего кролика, сделает больно. Если сейчас с его губ сорвется хоть что-то, будет только хуже. Какой же он эгоист… — Ты не ничто. Ты — всё, — еле слышно прошептал Эндрю, а потом, не давая Нилу вставить и слова, удивительно мягко поцеловал его. Трепетно, словно боясь сломать. И от такого проявления привязанности Джостен застонал, чуть ли не соскальзывая вниз по стене. Мог бы и упасть, блондин все равно поймал бы его и прижал к себе. Пока мог. Пока не ушел. Пока… — Да или нет? — он должен был спросить. Должен был посмотреть в эти уже родные глаза и быть уверенным, что они оба хотят этого. — С тобой всегда «да».       Эндрю захотелось взвыть, но он лишь потянул Нила за собой. Он отдаст все, что сможет, а завтра уйдет и никому не позволит никогда навредить своему кролику. Даже если это превратит его разбитые осколки в песок.

***

      Нил был слишком красивым и беззащитным во сне. Раньше даже по ночам казалось, будто он готов в любой момент вскочить и убежать или броситься в драку, но теперь… Его лицо и тело были расслаблены, одеяло запуталось в ногах, волосы в полном беспорядке и помяты, ресницы мелко подрагивали, а зацелованные губы чуть приоткрыты. Выбравшись из кровати, одевшись и собрав все самое необходимое в спортивную сумку, Эндрю чувствовал, словно у него внутреннее кровотечение. Как же все так обернулось? Он все время повторял Нилу остаться, покупал ему одежду, чтобы обычного вещевого мешка не хватало для перевозки всего имущества… И что теперь? Миньярд сам убегает, а все нужное поместилось в эту дурацкую спортивную сумку. Раньше они оба просыпались от каждого шороха, а теперь? Нил крепко спит, уверенный, что Эндрю рядом с ним или вот-вот вернется, лишь отойдя попить воды. Но он не вернется. Не вернется, пока это не будет безопасно для его кролика, потому что никогда не поставит свои чувства и прихоти выше его благополучия. Наверное, Нил никогда его не простит…       Он стоял слишком долго, но все никак не мог уйти, хотя оставил все, что хотел. Ноги словно приросли к полу. Выдохнув, Миньярд бесшумно поставил сумку у двери, а потом подошел к кровати, садясь на корточки у изголовья. Руки дрожали, а сердце так и хотело вырваться из груди, но он просто не мог уйти вот так, ничего не сказав, пусть и оставил письмо. Осторожно запустив пальцы в воздушные мягкие волосы Нила, Эндрю чуть помассировал кожу головы своего кролика, а потом прижался губами к теплому лбу, замирая. Джостен издал один из тех неосознанных звуков, которые издавал только рядом с блондином, просыпаясь, а потом, прямо как котенок, разлепил глаза, стараясь рассмотреть голкипера в темноте. — Дрю?.. — Все хорошо, кролик, — боги, он молился, чтобы голос не подвел его, но тот все равно слегка дрогнул. — Я просто хотел сказать, что уйду ненадолго, но я вернусь, ладно? — Пойти с тобой? — Нил все еще щурился, но даже не пытался поднять голову от подушки, наслаждаясь поглаживаниями. Настоящий кот. Почти урчит от удовольствия. А сердце Эндрю от этого зрелища и доверия все рассыпается, рассыпается, рассыпается, сгорая. — Нет, кролик, спи. Я вернусь. Обещаю. — Хорошо.       Эндрю в последний раз поцеловал его в лоб, изо всех сил желая просто остановить время. Вот так. Прямо сейчас. Где он почти стоял на коленях перед Нилом, касаясь его мягкой кожи, запутавшись пальцами в волосах, слыша мягкий вздох и благодарное мычание. Но нет. Это невозможно. Он встал, чувствуя, что ноги его не держат, но заставил себя отвернуться, подхватить сумку, которая казалась неподъёмной, и уйти. Каждый шаг отдавался болью во всем теле. Это ведь не «нет»… Но Эндрю продолжал идти, закрывая за собой двери, пока не оказался в машине. В их машине. Может быть, он сожжет ее однажды. Миньярд не знал. Он просто ехал. Ехал по дороге в сторону Нью-Йорка, зная, что собственными руками уничтожает все, в надежде сохранить самое драгоценное. Он справится. Как-нибудь.       Силы закончились через час. Съехав на обочину, блондин вывалился из машины и просто упал на землю, спиной приваливаясь к корпусу такой любимой Мазерати. Он не плакал, хотя все внутри просто разрывалось от боли и отчаяния. Он не смеялся, как когда-то. Он молчал. Внутри не осталось ничего. Силы закончились, и пожар агонии потух, оставив после себя лишь пепелище. Эндрю просто сидел на земле и смотрел в черное звездное небо, вспоминая каждое созвездие, которое ему показывал Нил, пока они сидели на крыше Пальметто: — Что бы ни случилось, они еще долго будут там, — сказал наркоман, привалившись к плечу блондина. — Когда я был маленький и смотрел на звезды, я всегда знал, что в этот же момент на них смотрит кто-то еще. Кто-то счастливый. Кто-то, кем я хотел бы стать. Что бы ни происходило, где бы я ни оказался, звезды никогда не исчезали. Они всегда там, пусть и разные. — К чему ты? — Эндрю скептически выгнул бровь, поворачивая голову к Нилу. — Ты уедешь из Пальметто на год раньше, но, в каком бы городе ты ни был, мы все равно сможем смотреть на звезды вместе, — со своей широкой искренней улыбкой ответил он.

***

      Нил проснулся от холода. Он не хотел просыпаться. Вчерашний вечер был слишком хорошим. Единственное условие, при котором он согласился бы сейчас покинуть постель — возможность выйти на кухню, чтобы обнять Эндрю со спины и получить утренний поцелуй и кофе. Улыбка уже начала растягиваться на его губах, как вдруг он с запозданием понял, что проснулся от холода. Место у стены было пустым. И холодным. На подушке и матрасе никаких следов, говоривших о том, что там хоть кто-то лежал. — Эндрю? — позвал Нил, поворачиваясь к приоткрытой двери в общую комнату.       Но ответом ему была тишина. Оглушающая. В животе заворочалось нехорошее предчувствие. Выкарабкавшись из кровати, Джостен натянул первую попавшуюся футболку и хотел было уже пойти проверить обстановку, но замер, когда увидел сложенную записку со своим именем, стоявшую домиком поверх какого-то листа. Этого здесь точно раньше не было. И почерк Эндрю он узнал безошибочно. Почему-то стало страшно. Миньярд никогда не оставлял ему записок. Всегда писал сообщения, приучая к телефону…       Взяв в руки записку со своим именем Нил осмотрел ее со всех сторон, но больше на ней ничего не было, а вот под ней… На столе лежал исписанный лист. Глаза сами по себе побежали по словам и… с каждым предложением, каждой буквой, дышать становилось все труднее:       «Когда ты найдешь это, меня уже не будет ни в Пальметто, ни в штате, кролик. Не беги следом. Знаю, ноги у тебя быстрые, нагонишь, но не делай этого. Оставь меня позади. Так будет лучше. Играй в экси. Стань лучшим нападающим. Утри нос Кевину. Ты сможешь это сделать, наркоман. Проводи время с Лисами. Давай Рейнольдс хоть иногда стричь твою буйную голову, пусть Дэн и Мэтт тайно тебя усыновят, издевайся дальше над Ники, делая вид, что не понимаешь его отсылок к поп-культуре, хотя за эти годы ты стал куда лучше в этом, держись Робин. Не говори, что ты в порядке, когда это не так. Не бойся просить помощи. Они всегда тебе помогут. И даже если меня нет рядом, никогда не забывай, что ты Нил Абрам Джостен, Лис, десятый номер, нападающий и капитан команды университета Пальметто. У тебя есть ключ от дома. У тебя есть дом. Не забывай этого, Нил. Никому не позволяй усомниться в тебе. Это твое имя, Нил. Нил Абрам Джостен. Никому не позволяй забывать это. Ты обещал мне не убегать. Обещал остаться. Сдержи это обещание. Не беги.       Я ненавижу тебя на все 453%, кролик. И процент всегда будет только расти».       Нил прочитал снова. И снова. Он понимал слова, но не понимал, что происходит. Это письмо ни черта не объясняло. Может, кто-то просто глупо подшутил? Или Эндрю заставили это написать? Вчера же все было хорошо. Даже очень. Они уснули вместе. Ночью Эндрю… Мысли в голове Нила замерли, а потом в точности воспроизвели его слова: — Я просто хотел сказать, что уйду ненадолго, но я вернусь, ладно? … — Нет, кролик, спи. Я вернусь. Обещаю.       Что все это значило? Что происходит? Почему ему казалось, что жизнь рассыпается на глазах?! Эндрю же сказал, что вернется, верно? Он пообещал. Из горла парня вырвался судорожный вздох, больше походивший на хрип. Кое-как соображая, Нил вывалился в общую комнату, бегая глазами по всем поверхностям. Вещи Миньярда все еще были здесь. Даже книга, которую он начал читать, нетронутой лежала на столике у дивана. Он словно просто отошел купить сигареты или мороженое. Вот сейчас дверь откроется, и Эндрю войдет, окинет Нила взглядом и скажет какую-нибудь колкость, пропитанную теплом. Может, погонит его нормально одеться, сварит кофе, и они вместе приготовят завтрак… Но было тихо. Минуты шли, а голкипер так и не входил. Судорожно облизнув губы, Джостен метнулся обратно в комнату, снова и снова перечитывая это глупое письмо. Если этим Миньярд пытался что-то объяснить, то у него ни хрена не вышло. Он оставил все свои вещи и исчез посреди ночи. Что произошло, и что самое важное — где Эндрю?!       Нил не знал, сколько времени прошло, когда он наконец смог побороть панику и выдохнуть, думая. Эндрю сказал ему не ехать следом, не гнаться и не искать, но он не запретил выяснять, что произошло. Отложив письмо в сторону, рыжий взял с тумбочки телефон и набрал первый же номер. Гудки шли, но никто не брал трубку. Минута, другая. — Разучился читать? — от этого холодного отчужденного голоса по спине Нила побежали мурашки, но он заставил себя собраться. — Нет, не разучился. Ты сказал не бежать за тобой. Я и не бегу. Я звоню. Нужно было быть точнее в формулировке, — Джостен выдохнул, мысленно давая себе подзатыльник. — Дрю, что происходит? — Я уехал. — Я это понял, — Нил старался говорить как можно спокойнее и нейтральнее. — Но я не понимаю, почему я должен оставить тебя позади и почему так будет лучше. Не мог бы ты объяснить?       Эндрю на том конце молчал. Он тяжело дышал, и, даже не видя, рыжий в точности мог описать его. Поза скованная, плечи ссутулены, губы чуть поджаты, а между бровей незаметная складка, которую Нил обычно разглаживал пальцами. Только вот сейчас он не мог этого сделать. Он даже не знал, где сейчас Эндрю. — Не хмурься, Дрю, — он болезненно усмехнулся, а Миньярд на том конце сдавленно выдохнул весь воздух из легких. — Да или нет, Эндрю? — Конкретнее… — каждое слово давалось голкиперу с трудом. — Это конец. Да или нет?       Эндрю знал, что он должен ответить. Он сидел в номере своего отеля, забрался на кровать с ногами, слушая голос Нила, тон которого все еще не окрасился в обиду или злобу, но так и не мог выдавить заветное слово. Знал, что должен сказать, но язык просто не слушался. — Хорошо, тогда… — Джостен вздохнул и, в чем Миньярд был уверен, потянул себя за волосы. — Убери руки от волос, — вырвалось непроизвольно, скорее по привычке.       Нил болезненно прыснул: — Один-один. Я сделал что-то не так? — Нет. — Но ты не объяснишь. — Нет. — Я… — Джостен запнулся. — Хорошо. Если ты правда этого хочешь.       Нет! Эндрю этого не хотел! Он не хотел этого! Ничего из этого! Он хотел проснуться утром с Нилом в руках, он хотел обнимать его и греться в улыбках, хотел… — Мы всегда говорили «да» или «нет», Эндрю. Всегда уважали желания друг друга. Не вижу причин, чтобы это менять. Я сделаю, как ты сказал. Я не знаю, что произошло, но… — рыжий шумно втянул носом воздух, глядя по сторонам, — прости, если я сделал что-то не так. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Если я сделал это… — Нет. — Не перебивай меня. Я не хочу размазывать это. Ты принял решение, и я его уважаю. Каким бы оно ни было. Мне жаль, что ты не смог довериться мне и рассказать, в чем состоит проблема, лишь оставил это письмо, которое ни хера не объясняет и больше похоже на гребаное прощание перед!.. — он запнулся, почувствовав, что идет не туда. Обида и боль все-таки взяли вверх. — Я прислушаюсь к твоим советам. Единственное, чего я для тебя хочу — будь счастлив, хорошо? — голос Нила надломился и болезненно хрустнул. Он был на грани, рассыпался. Из-за Эндрю. Он должен быть там, рядом с ним, а не… — И спасибо за все. Ты был потрясающим. Больше я тебя не потревожу. — Кролик… — Миньярд стиснул зубы, проклиная себя. Он был слишком слаб. Он должен быть сильнее. — Все в порядке. У тебя тоже есть дом. Что бы ни было, я всегда возьму трубку, если тебе понадобится помощь. Еще раз прости и спасибо. Пока.       Нил сбросил вызов, приваливаясь к стене и соскальзывая вниз, держа телефон в одной руке. Ему срочно нужно было поменять модель. И комнату. И, желательно, планету. Это оказалось слишком болезненным, чтобы просто кивнуть и переступить. Еще вчера Джостен чувствовал себя самым счастливым человеком на земле, а теперь… Ничего не осталось. Он-то думал, что это сработает, что это было… Но Эндрю принял другое решение. И Нил скорее вскроет себе глотку от уха до уха, чем будет пытаться его удержать или вернуть. Никогда он не поступит так с Миньярдом, что бы ни было на душе. Он справится. Он переживал и не такое. Только почему-то боль в груди ощущалась куда хуже, чем пулевое ранение или тесак отца. Нилу казалось, что из него вырвали всю суть. — С тобой всегда «да»… — прошептал в пустоту Эндрю, прижав ладонь к губам, слушая гудки.