Ты никогда не врешь

— Он серьезно только что пришел и просто его забрал, а Нил без каких-либо возражений пошел следом? — пораженно спросила Ви, когда дверь с хлопком закрылась. — Ага, — Кевин прошелся по гостиной и рухнул на диван. — Прям как в старые добрые времена. Эндрю всегда был единственным, кто мог заткнуть Нила одним взглядом. Ты сама-то как? — В смысле? — Ви, я не Джостен и не слепой тупица, — Дэй заглянул девушке в глаза, тускло улыбаясь. — Как ты? — Я хочу, чтобы он был счастлив, — прошептала Спрингс, поджав губы. — Нет, я не про это. Как ты себя чувствуешь? Это важно. — Скучаю, наверное? — Ви нервно рассмеялась. — Мы изначально говорили, что это просто попытка, но… ты бы его видел, когда Эндрю объявился. А когда тот входит в комнату… У Нила словно глаза загораются. Он будто оживает. Со мной такого никогда не было. — Знаю, — вздохнул Кевин, а потом обнял девушку, притягивая к себе. — Все будет хорошо. И ты очень, очень-очень хороший друг. Мало кто смог бы поступить так, как ты. — Не надо мне этого дерьма! — вспыхнула Вайолет и попыталась вывернуться из легких объятий, но руки Дэя обвились вокруг нее только крепче. — Не хочу я!.. — Тш-ш-ш-ш, все хорошо, — молодой мужчина развернул ее в своих руках и положил щеку на макушку, слегка поглаживая по спине. — Никто не смотрит. Все хорошо. — Не нужно мне это! — всхлипнула Спрингс, но, в противовес своим словам, вжалась в нападающего. — Все нормально… — Конечно, — Кевин криво усмехнулся, чуть потираясь о волосы подруги и начиная покачивать. — Я знаю. Ты сильная, и тебе никто не нужен. Но я посижу тут с тобой, ладно? Хорошо, хорошо… Я тут посижу пока с тобой… Обними меня покрепче… Кости ты мне не сломаешь, Ви. Я рядом, ты не одна…

***

— Куда ты меня везешь? — сухо спросил Нил, когда понял, что они вот уже двадцать минут едут в непонятном направлении. Эндрю просто забрал его из квартиры Вайолет, посадил в свою машину и поехал. С тех пор он так и не произнес ни слова. — Никуда, — блондин свернул на съезд на автостраду из города. — Ты не имел права просто прийти, сказать, что тебе хочется, а потом забрать меня. — Ты прекрасно знал, что можешь сказать «нет», и я уйду, так что не ври сам себе, Джостен. — Я не!.. — Нил шумно выдохнул, сполз по сиденью и прикрыл глаза, давая время своей ярости поутихнуть. Он и сам это прекрасно знал. Знал, что Миньярд не сделает ничего против его воли, что никогда не заставит и не принудит. Это была простая истина. — Почему ты приехал? Из-за звонка Ви? — А почему ты уехал? Из-за звонка Спрингс? — передразнил голкипер, но тянуть не стал, решив перейти наконец к сути. — Что тебе сказал мой бесплатный донор запчастей? — Эндрю скосил глаза на левое боковое зеркало и перестроился в крайний ряд, активно набирая скорость. — Не в этом дело. — Тогда в чем? — Боже, Дрю, я!.. — Нил осекся, когда понял, что впервые за эти годы использовал ту самую форму имени Миньярда. Блондин рядом с ним вздрогнул всем телом, поджал губы и покрепче ухватился за руль. — Нил… — Отвези меня домой. Я не могу говорить в этой машине, — на грани слышимости пробормотал рыжий, даже не дожидаясь ответа. Он знал, что Эндрю услышит и сделает.       В машине снова повисла тишина, но блондин послушно свернул на первый же съезд, чтобы развернуться и поехать обратно к городу. Прошло почти сорок минут, когда Мазерати плавно затормозила у дома Джостена. Заглушив мотор, блондин показательно открыл двери и убрал руки с руля, но не отстегнул ремень безопасности. Он давал Нилу право выбора. Что бы ни сказал его кролик, какое бы решение он ни принял, голкипер подчинился бы без возражений. Остаться в машине в тишине? Хорошо. Поговорить здесь? Он готов. Уехать и оставить Джостена в покое? Плохо, но он это сделает. Подняться с наркоманом наверх? Он уже идет. Но Нил не шевелился. Жевал нижнюю губу, на которой всегда были трещинки, высасывая маленькие капельки крови, чуть ли не вибрируя, принимая решение. И Эндрю не давил. Он просто ждал. Ждал, как и все эти пять лет. Тихо, покорно, стараясь не тревожить и не толкать.       Наконец нападающий кивнул собственным мыслям и, отстегнув ремень, вышел из Мазерати. Он прошел несколько шагов, но, не услышав второго хлопка двери, обернулся в безмолвном требовании идти следом. Миньярд позволил себе секунду, чтобы постараться собраться, только вот больше он ждать не мог. Тело двигалось само по себе, спеша сократить разделявшее их расстояние. Чуть не выскочив из машины, подрагивающими руками закрыв двери, голкипер поспешил догнать Нила, который уже возобновил свой путь к подъезду.       Их окружало лишь еле слышное жужжание лифта, пока они стояли друг напротив друга, поднимаясь на последний этаж. Все так же молча Нил подошел к двери, провернул ключи в замке, а потом вошел, скидывая кроссовки и проходя вглубь квартиры. Зависнув на мгновенье на пороге, Эндрю посмотрел на коврик для ног и не смог не усмехнуться. Это был коврик от команды Кевина. Войдя внутрь, голкипер скинул кроссовки и медленно двинулся следом за рыжим, не совсем уверенный, куда идти, да и вообще, можно ли ему это делать.       Джостена он нашел на кухне, возящегося с кружками, кофеваркой с капсулами, сахаром и молоком из холодильника. Прислонившись к косяку двери плечом, блондин позволил себе погрузиться в воспоминания, где Нил точно так же мельтешил на кухне по утрам с легкой улыбкой на губах, пока Эндрю выковыривал себя из кровати. Иногда он так же бесшумно, подходя со спины, зависал и наблюдал с полным умиротворением, вдыхал запах кофе и свежего завтрака, следил за хаотично движущимся рыжим, чувствуя, как линия губ смягчается, а уголки слегка приподнимаются. Только вот теперь голкипер был не дома, и… — Ты можешь сесть, если хочешь, — хрипло сказал Нил, даже не поворачиваясь, вырывая Миньярда из мыслей. — Ты всегда знал, что я за тобой наблюдал, верно? — горько усмехнувшись, спросил Эндрю, подходя ближе и даже не глядя на стул, на который ему предложили сесть. — Ты не такой незаметный, — пожал плечами нападающий. — Я привык жить в бегах, помнишь? Научился видеть даже затылком. Даже во сне, — он поставил кружку под кофеварку и щелкнул рычажком, но так и не повернулся. — Правда, даже все это не помогло мне понять, что произошло тогда. — В этом и была идея, Нил. Уйти так, чтобы ты не пошел следом. Чтобы ты не стал копать. Чтобы ты продолжил жить. — Слушай, ты правда считаешь, что таким образом сделал всем лучше? — Джостен резко обернулся, впившись пылающим взглядом голкиперу в лицо. — Нет, — легко признал Эндрю. — У меня было около шести часов на принятие решения. Все, что я знал — я должен, я хочу сохранить тебе жизнь. И плевать, каким образом. Я уже говорил тебе это. Почему ты сказал, что… — Потому что, — перебил его Нил, снова отворачиваясь к кофеварке, которая как раз закончила делать пенку на маккиато для блондина. Осталось только добавить капсулу с кофе. — Давай честно, я правда разрушаю все вокруг себя, переворачивая с ног на голову. Просто посмотри на мою жизнь и жизнь людей, которые подошли слишком близко. Та же Вайолет. Она не заслужила моих метаний. Я не могу разобраться в себе и причиняю этим боль всем. Боже, да это даже Кевина затянуло! — И что теперь? — поинтересовался Эндрю. — Наплевать на себя и быть удобным для других? — голкипер услышал грозные нотки в собственном голосе, но решил не пытаться себя сдерживать. Все-таки, это ведь Нил. — Чувствовать то, что удобно? Ты имеешь полное право чувствовать, что угодно. Сколько лет тебе уже говорят держать рот на замке на интервью? Ты это делаешь? Нет, — он шумно втянул носом воздух, чувствуя, как нервы начинают скручиваться в спираль. — Нил, повернись ко мне. Оставь несчастный кофе, — Джостен помедлил, но все же подчинился, продолжая смотреть себе под ноги, словно был в чем-то виноват. И Эндрю это ненавидел. — Кролик, — Миньярд протянул руку и лишь кончиками пальцев прикоснулся к подбородку рыжего, поднимая лицо так, чтобы они посмотрели в глаза друг другу, — ты имеешь полное право чувствовать что угодно. Реакция на твои действия и эмоции — проблема остальных. Не твоя, — губы Нила скривились, словно от боли, но он просто не смог отвести взгляд, давя любые слова и звуки в глубине своего горла. — Поговори со мной, — еле слышно прошептал Эндрю. — Правда за правду, помнишь? — Я… — из груди Джостена вырвался нечленораздельный звук. — Я очень по тебе скучаю, но боюсь сделать хуже. И боюсь сделать тебе больно. Ты не заслужил этого. Я не… — он закрыл глаза, не в силах больше буквально выжимать себя, как тряпку, и перенес весь вес своей головы на твердые пальцы голкипера. — Нил… — ладонь Эндрю дрогнула, а в горле встал болезненный ком. Кажется, он так и не научился пользоваться словами. — Да или нет? — С тобой всегда да… — пробормотал рыжий, зажмурив глаза, слегка шатаясь и чуть ли не скуля от всего того, что разрывало и резало его изнутри. — Глупый кролик, — покачал головой Миньярд, а потом шагнул вперед в пространство своего наркомана.       Очень медленно и бережно Эндрю запустил руку в пушистые волосы, чувствуя дрожь в собственных костях, а потом опустил буйную голову себе на плечо, крепко обнимая Нила за плечи второй рукой, судорожно вдыхая родной запах, что не изменился за эти годы. Джостена передернуло, но он не попытался отстраниться. Нет. Он навалился на голкипера всем телом, издавая нуждающийся звук, пальцами цепляясь за подол толстовки, чуть ли не падая, но Эндрю держал крепко. Блондин был готов разорвать себе грудь и спрятать нападающего там, если это означало бы, что тот останется с ним. Рядом. И никуда не уйдет. Никогда. — Везде, Нил, — прошептал Миньярд, притягивая своего кролика ближе, и тот тут же оплел руками талию, прижимаясь всем телом, заикаясь на вздохе. — Я тут, наркоман. И я буду тут столько, сколько ты мне позволишь. Ты ничего мне не должен. И ты ничего не разрушаешь, запомни это. У тебя есть время, Нил. Оно у тебя есть. Сколько захочешь, слышишь?       Эндрю зарылся лицом в рыжие волосы и впервые за все эти годы почувствовал себя по-настоящему дома. Он был дома. С Нилом в руках… С Нилом, который буквально растекался по нему, расслабляясь до бескостного состояния, повисая и доверяя всего себя. И голкипер был готов стоять так хоть целую вечность, чувствуя на себе такой знакомый вес. Миньярду до скрежета зубов хотелось поцеловать теплую медовую кожу, оставить целую дорожку поцелуев по нижней челюсти, потом вверх, к скулам, к шрамам… Он хотел зацеловать все лицо Нила, а потом вдохнуть воздух из его легких, но сдерживал себя. Пока что нет. Это было бы слишком много. Это было бы слишком резко. Это… Сейчас Джостену это было не нужно. Сейчас он хотел почувствовать безопасность в руках Эндрю, принимая реальность, где блондин снова был с ним и никогда больше не уйдет.

***

      Первым, что поняла Вайолет, когда проснулась — она не в своей кровати. Она даже не на диване. Она лежала на ком-то. На ком-то горячем, достаточно твердом, но не слишком, ведь ей было весьма удобно. А еще девушку обнимали и укрыли пледом. Судорожно проверяя свои воспоминания, Спрингс чуть ли не заскулила от отчаяния. Последнее, что было в ее голове — она рыдала на груди Кевина Дэя, тогда как он качал ее в своих руках, поглаживая по спине, словно та была ребенком. Катастрофа.       Опираясь руками о мускулистую грудь, Ви приподнялась и лишь подтвердила собственные догадки. Она спала на Кевине-Мать-Его-Дэе. За один раз она умудрилась осуществить мечту доброй половины женщин земного шара и в тот же момент знатно опозориться. Реветь из-за того, что разошлась с парнем по собственному же желанию, отпуская его туда, где ждет настоящее счастье. Докатилась.       Фыркнув, нападающая попыталась встать, но Кевин проворчал себе что-то под нос, а потом прижал ее к себе во сне, как плюшевую игрушку, поворачиваясь чуть на бок, словно девушка ничего и не весила. Спрингс честно билась с его медвежьими объятиями добрые пять минут, пока не услышала над ухом хриплый сонный голос: — Ви, еще нет даже шести, дай поспать.       Дэй не сказал ничего такого, но почему-то у нее совершенно неправильно приятно потянуло что-то внутри. Оторопело отогнав от себя секундное наваждение, девушка снова начала ворочаться с новой силой. — Пусти меня, орангутанг, я встать хочу! — Ты спала на мне весь вечер. Моя очередь, — буркнул брюнет и внаглую зарылся носом в ее волосы. — Я не твоя подушка! Прекрати меня обнимать! — Вчера ты не жаловалась… — Кевин, ёб твою мать! — Спрингс с силой ударила локтем по ребрам нападающего, не чувствуя ни капли угрызения совести, когда тот взвыл и буквально скатился с дивана. Чего она не учла — что Дэй утянет ее за собой. Вместе они грохнулись на пол, а потом Вайолет скатилась с мощной груди в сторону под кофейный столик, чтобы вскочить и удариться лбом об удивительно прочное стекло. — Блядь! — Черт… — заскулил Кевин, кряхтя и поворачивая голову в сторону девушки. Несколько секунд он смотрел на нее, а потом разразился гоготом, чуть ли не сгибаясь пополам. — Боже, ты бы себя видела! — Придурок-переросток, — рыкнула Вайолет, толкая парня в плечо и вставая на ноги, чтобы двинуться на кухню, потирая свой несчастный лоб, благодаря небеса за то, что тренировки возобновятся лишь на следующей неделе. — Выметайся из моей квартиры к чертовой матери. — Не могу. — В смысле?! — Ну… Я еще не завтракал. — Кевин… — Страшно хочу есть. У тебя ведь есть семена чиа? — За что мне это? — страдальчески простонала Спрингс, качая головой. — На завтрак яйца с беконом. Жирным жареным беконом. Смирись с этим. — И ты туда же… — Ты сожрешь этот чертов бекон, а потом еще извинишься за то, что мне пришлось потратить свои драгоценные продукты на твой не ценящий вкусную еду желудок, пп-шный придурок! Не смей критиковать мой холодильник! — она жестко ткнула его пальцем в грудь, а потом отвернулась к шкафам, доставая все необходимое, продолжая ворчать, как старая бабка. — Это святое! Мой гардероб? Плевать. Характер? Да, полное дерьмо. Но мой холодильник и то, что я толкаю в свой рот, сомнениям не поддается! — Я бы пошутил, но… — Даже. Не. Думай.       Кевин прыснул где-то на фоне, но спорить и правда не стал, хоть и сверлил упаковку бекона презрительным взглядом. Он даже посмел поморщиться на шипение масла! Только вот нападающий напоролся не на ту девушку. Вайолет Спрингс никогда не слушала критику касательно своего питания, делая то, что хочется. И, да, возможно не всегда это было здорово, но нападающая старалась и корректировала, регулярно рефлексируя.

***

      Между Нилом и Эндрю выстроился какой-никакой, но все же баланс. Они снова были рядом, снова говорили на русском о чем-то своем и делили сигареты, снова проводили время вместе, но они не переходили черту. Вайолет смотрела на это с грустной понимающей улыбкой и стучала обо всем Кевину, потому что обязательно должен был быть кто-то еще, кто будет так же, как и она, закатывать глаза на тупость этих двоих. И Дэй оказался отличным выбором, потому что иногда казалось, что они читают мысли друг друга. Особенно весело было, когда они созванивались по вечерам. Девушка не знала, как так вышло, но нападающий "Нью-Йорка" стал ее постоянным спутником в разговорах вечером, а на следующие выходные у них была назначена встреча в Вашингтоне… Спрингс не хотела думать о том, как это выглядит со стороны. Не-а. Она просто готовила пасту с морепродуктами и обсуждала последнюю игру своей команды, которую они, к слову, выиграли, с Кевином по телефону, пока звонок был на громкой. Дэй фыркал на многие вещи, но, если опустить паршивый характер и грубый язык, его критика была весьма обоснованной.

***

— Его лапа точно зажила? — обеспокоенно спросил Нил, глядя на то, как Король Пушистиков ловко запрыгнул на свое огромное дерево в гостиной, чтобы потом вскарабкаться на самую верхушку под потолком. — Почти три месяца прошло, — закатил глаза Эндрю, уже знатно устав от этого вопроса.       Что-то подсказывало голкиперу, что этот кот принадлежал Нилу, но просто жил у него дома. Что ж, не то чтобы Миньярд был против, ведь благодаря этому пятимесячному комку шерсти, что рос как на дрожжах, окруженный теплом, заботой и любовью своего двуногого рыжего собрата, нападающий появлялся в квартире Эндрю чуть ли не каждый день. Грех было жаловаться. Особенно когда вечером после тяжелой тренировки и теплого ужина Нил, обнимая Короля, точно так же, как и кот, сворачивался клубочком и засыпал в углу дивана, чтобы проснуться утром уже под пледом и под почти ласкающим взглядом голкипера, что смотрел на это чудо. Джостен казался таким правильным на его диване, под его пледом, в его квартире, с его котом… в его жизни. Так, как давно должно было быть. И эти проклятые годы стоили того, чтобы теперь Эндрю мог стоять в проходе на кухню с кружкой кофе в руках и смотреть на спящего Нила с растрепанными рыжими волосами, залитого утренними лучами. — Наркоман, если ты сейчас же не опустишь свою задницу на мой диван, в этом доме больше никогда не будет включено экси, — проворчал Миньярд, хоть они оба прекрасно знали, что эта угроза никогда не будет приведена в жизнь. Потому что Нил попросит, и Эндрю просто это сделает. — Ладно, все, моя пятая точка прикована к твоему прекрасному дивану, — тихо рассмеялся Джостен, падая на подушки, словно и правда был у себя дома. — Ты — преступление против человечества, — фыркнул голкипер, старательно борясь с уголками своих губ, что так и хотели приподняться. И наградой ему была широкая улыбка ярче солнца. — Не смотри на меня так, — пробормотал он, отворачиваясь к телевизору и листая HBO max. — Я смотрю на тебя, как всегда. — Именно, — кивнул Миньярд и тут же замер, осознав, что ляпнул. — Мы поговорим об этом? — осторожно спросил Нил, а диван под ним зашуршал от того, что Джостен, судя по всему, сел ровно, но ответа не последовало. — Эндрю. — О чем именно? — сдавленно уточнил блондин, поджав губы, продолжая упрямо смотреть на свой телевизор. — О том, что я провожу почти все время здесь. Что далеко не каждую ночь ночую дома. Что… что, как мне кажется, мы смогли вернуться к тому, на чем остановились. Почти. — Нил… — Эндрю. Когда-то очень давно ты сказал, что столкнешь меня с крыши, и я ответил, что утащу тебя за собой, — голкипер не смог сдержать горькой ухмылки. Черт, он помнил тот день, словно это и правда было вчера. Но в другой жизни. — Я хочу утащить тебя за собой. Да или нет? — Я ненавижу тебя, кролик, — сокрушенно пробормотал Миньярд, зажмурив глаза и поджав губы. — Я чертовски сильно тебя ненавижу…       Он взял себе несколько секунд, зная, что Нил даст их ему.       Осознание.       Нил снова говорил ему да, протягивал руку, желая прикоснуться. Он снова хотел, чтобы они стали партнерами. Он наконец-то был к этому готов.       Принятие.       Это больше не мираж и не несбыточная мечта. Нил мог быть его. Снова. Только протяни ладонь, и будет твое. И он протянет.       Действие.       Эндрю резко повернулся, подался вперед и впился в губы Нила крепким поцелуем, о котором мечтал уже так давно, глотая самый сладкий и гулкий звук удовольствия, буквально выпивая его из легких своего рыжего помешательства. Джостен привычно поднял руку и хотел уже было запустить их в светлые волосы, но тут же отдернул ее, вспоминая о границах. И, черт возьми, кажется, голкипер возненавидел своего кролика с новой силой. — Это «да», — судорожно прошептал он, мягко обхватывая запястье Нила и поднося к своей голове, почти урча от удовольствия, когда родные пальцы, испещренные шрамами, запутались в его волосах. — Это «да», кролик, — Эндрю целовал Джостена снова и снова, и тот отвечал с не меньшим желанием и голодом. — С тобой всегда «да»… — Пока это не станет «нет», Дрю, — Нил улыбался. Широко и искренне, чуть ли не светясь от счастья.