Изолятор

Летнее утро настигло Москву. Птички разрывались в своём пении, травка зеленела, дети радостно приветствовали вновь случившиеся каникулы, а солнечные лучи пробивались в окно, чтобы разбудить мирно спящую пару. Его рука служила для неё подушкой, так она точно знала, что он рядом, что он никуда не уехал, не улетел, не покинул ее. Вторая его рука обнимала ее за талию, отдавая все своё тепло и заботу. Они мирно спали, совершенно не ожидая того, что буквально через минуту их уши настигнет противный писк будильника, который ознаменует новый день, а значит и новую рабочую смену. — Ира, — мужчина пытался разбудить жену, которая спала так крепко, что не слышала вокруг себя совершенно ничего, — Ира, уже девять часов, на работу пора. Ира, — шептал он ей на ухо, целуя в висок, но так и не получил ответ. Тогда Геннадий предпринял крайние меры, выдернув свою руку из-под ее головы, что мгновенно разбудило любовь всей его жизни, — привет, — сказал он и улыбнулся — Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты так не делал? — она потянула из-под своей головы подушку и со всей силы двинула мужчину по голове — Да понял я, понял, чего бить то сразу, — сказал он и закашлялся, то ли от смеха, то ли от настигшей его жажды — Ты чего кашляешь? Заболел что ли? — она тут же прикоснулась тыльной стороной своей руки к его лбу, — вроде холодный — Я просто подавился, — он притянул ее лицо ближе к своему и поцеловал в щеку, — вставать пора Ловко спрыгнув с кровати, он отправился в душ, чтобы привести себя в порядок. В этот момент Ирина готовила завтрак, чтобы отправиться на работу сытыми и радостными. Когда мужчина вышел из ванной комнаты, на столе его ждали румяные гренки с нежным сливочным сыром и чашечка ароматного кофе — Иди в душ, хозяюшка, а то опоздаем, — он сел на стул и принялся уплетать завтрак, услышав только то, что начальство не опаздывает и звук закрывшейся двери

***

До Склифа они добрались быстро. Большинство жителей столицы нашей Родины решило насладиться природой и оставило свои автомобили скучать на парковках, чем заметно снизило уровень пробок. Мужчина в весёлой полосатой футболке-поло открыл дверь своей спутнице и пропустил ее вперёд, следуя за ней до самой стойки регистратуры. — Здравствуйте, Ниночка, вы как всегда неотразимы, — сказал он, одаривая ее лучезарной улыбкой — Здравствуйте, Геннадий Ильич, спасибо, — сказала она и улыбнулась в ответ, — Здравствуйте, Ирина Алексеевна, — улыбка с лица пропала после того, как медсестра увидела презрительное лицо начальницы, которое смотрело то на неё, то на мужа, явно о чем-то задумавшись — Ниночка, сегодня я с вами в приемном, но если что, готов прийти на помощь в операционной. Я быстро переодеваюсь и бегу сюда, договорились? — мужчина расписался в журнале, он, в отличии от жены, не видел в таком общении ничего плохого. Просто вежливость, ничего более, но грозный взгляд Ирины настиг и его — А ну-ка пойдём со мной, — поманила она его пальцем, прежде чем взять ключ и направиться в сторону кабинета. Геннадий послушно поплёлся следом, все ещё одаривая каждого прохожего улыбкой и приветствием. Но вот они дошли до кабинета, дверь отворилась, и пара вошла в помещение, отчего-то Ирина громко хлопнула дверью. — Ир, ты чего? Двери то зачем ломать? — почему-то его хорошее настроение ей совсем не передавалось — Слушай, дамский угодник, а тебе ещё не надоело флиртовать со всеми подряд, да ещё и у меня на глазах? — она начала резко, без предисловий, грубо откинув сумку на диван — Ириш, ты чего? Это же элементарная вежливость, — он предпринял попытку подойти, но быстро передумал, увернувшись от летящего в него степлера — То есть вчера ты с медсестрой в коридоре шушукался тоже из вежливости? — Страсти накалялись, в ход пошли ручки из органайзера, — и с пациенткой обжимался из вежливости? — если бы не талант врача, Геннадий бы точно имел все шансы снятся в Матрице, потому что так умело уворачиваться от летящих в него предметов, мог только герой этого фильма — Да успокойся же ты. Чего завелась? — Действительно, Кривицкий, и чего же я завелась? Мой муж всем подряд глазки строит, ручки целует, а я завелась. — Никому я ничего не строю. Это просто вежливость, — с каждым шагом он становился к ней все ближе, пробираясь сквозь летящие в него снаряды — Не выводи меня, Гена. Вежливость — это когда ты говоришь «здрасьте» и «до свидания», а не когда к тебе вешаются на шею всякие девицы — О Боже, угомонись уже. Ты это видишь? — он указал на свой безымянный палец правой руки, на котором красовалось золотое кольцо, — я полностью твой, а мои отношения с другими женщинами, это просто вежливость — Да достал ты меня уже со своей вежливостью. Вот сейчас просто сгинь. Иди дальше всем подряд дифирамбы пой, а я тут посижу. А то я как ни выйду, так везде слышу «Ой, Геннадий Ильич такой галантный», « Геннадий Ильич помог мне донести препараты, представляете, а потом ещё и комплиментами осыпал», «Кривицкий такой мужчина, кому только достался» иди, Гена, иди, — взгляд женщины казался не очень дружелюбным, а потянувшаяся к органайзеру рука насторожила ещё больше, поэтому мужчина просто вышел из кабинета, пожелав на прощанье хорошего дня. Пока женщина собирала по всему кабинету разбросанные ей же вещи, Геннадий переоделся и уже не с таким энтузиазмом, как с утра, поплёлся в приёмное. — Нина Дмитриевна, есть кто? — он старался быть как можно строже, не улыбался, руки держал при себе, никого не целовал, чем насторожил регистратора — Нет, Геннадий Ильич, пока никого. У вас что-то случилось? — С чего вы взяли? — он держался из последних сил, чтобы не улыбнуться, чтобы не подарить этому миру свою лучезарную улыбку, в которой все находили поддержку и умиротворение. — Это все из-за Ирины Алексеевны? Мы все слышали ваш «разговор» в кабинете, — сказала она, понимая, что это первая громкая ссора Кривицких (все их парочку называли именно так, хотя Павлова фамилию и не меняла) — Нет, ее вины в этом нет. Спасибо — Бледный вы какой-то, точно все хорошо? — взволнованно спросила медсестра, отвечая на телефонный звонок — Со мной точно все хорошо, Не волнуйтесь. Я тогда попью кофе в ординаторской, а вы если что зовите, хорошо? — он кивнул в сторону ординаторской, развернулся и направился в сторону пустующей комнаты, которая хранила в себе столько историй, сколько не придумать никакому гениальному автору. Он не видел недоумевающих взглядов, направленных в его сторону, не улыбался, не приветствовал всех, кого только видел. Он просто шел, опустив голову вниз. В ординаторской было, как он и предполагал, пусто. Холодный чайник заставил налить в себя воды и поставить греться, чем отнял у хирурга несколько минут жизни. Но вот божественный черный напиток излучал из кружки невероятный аромат, а Геннадий сидел на барном стуле, о чем-то задумавшись. Сколько он так просидел, никто не знает, но кофе в сосуде не уменьшился, а ложка все еще размешивала несуществующий сахар в уже давно остывшем напитке. — Геннадий Ильич, — Нина стучала в окошко из приемной, призывая мужчину к выполнению своих обязанностей, но так и не смогла получить ответа даже после усиления ударов по стеклу. Медсестре пришлось покинуть пост, чтобы привести хирурга в чувства, — Геннадий Ильич, очнитесь, — она коснулась его плеча, чем вывела из транса, потому что мужчина резко вскочил и отступил ближе к стене — Нет, не подходите, — его взгляд был испуганным, как будто на него шла стая бандитов, вооруженная ножами или того хуже, автоматами, — Нет, не трогайте — Геннадий Ильич, успокойтесь, вы чего? Там пациент поступил, рваная рана лица, собака набросилась и откусила кусок, нужно подлатать, как раз ваш профиль, — женщина говорила спокойно, внимательно наблюдая за врачом — Стойте на месте, не подходите, я сам пойду, — он вытянул свою руку, указывая на дистанцию, которую нужно соблюдать — Геннадий Ильич, вы весь мокрый, с вами точно все нормально? Я могу вызвать другого врача, если вам плохо, — мужчина действительно выглядел помятым. На лбу образовалась испарина, а хирургический костюм насквозь промок — Со мной все в порядке, я могу работать, — он перешел на крик и вышел из ординаторской Геннадий Ильич принял пациента и приступил к его лечению, даже не подозревая, что о его состоянии сплетничает вся больница, считая, что это милая женушка довела такого мужчину до сумасшествия. Нина уже добралась до кабинета заведующей отделением, постучалась и приоткрыла дверь — Извините, Ирина Алексеевна, можно? — она прошла в кабинет, закрывая за собой дверь — Да, Нина, проходите, что вы хотели? — начальница была уже более снисходительна и даже улыбалась, указывая рукой на стул, стоящий напротив стола — Я по поводу Геннадия Ильича, — услышав знакомое имя, заведующая отделением сделала серьезный вид, откинулась на кресле и сомкнула руки в замок — А что с Геннадием Ильичом? — она перебила собеседницу, больно уж интересно было, чего уже натворил ее супруг — Я точно не знаю, что у него там произошло, но он стал какой-то странный — Подробнее можете говорить? — женщина напряглась, приготовившись слушать всю суть происходящего — В общем, он когда пришел в приемное, чтобы спросить о наличии пациентов, совсем не улыбался, был какой-то отстраненный, сказал, что пойдет кофе в ординаторскую пить. — Нина говорила медленно, вспоминая каждую деталь — Ну пока ничего удивительного, от него можно ожидать чего угодно. — пока что услышанное не удивляло начальницу, ведь она знала о закидонах своего мужа — Ну я тоже сначала не придала значения, тем более после ну…ну вы понимаете — Нет, не понимаю, продолжайте, — Ирина Алексеевна быстро свернула с этой темы — Ну в общем он ушел в ординаторскую, ни с кем не разговаривал, ни на что не реагировал, сделал себе кофе. Через полчаса поступил пациент с рваной раной лица, как раз профиль Геннадия Ильича, я пошла его звать, стучала в ординаторскую, ноль реакции, пришлось идти к нему. Зашла, а он ложкой кофе размешивает и смотрит в одну точку, как будто застыл. Я его зову — не отвечает. Тогда я дотронулась до его плеча, а он как вскочил, как закричал «не надо, не надо, не трогайте, не подходите», все отделение напугал. Глаза дикие, дышит как зверь какой-то, и трясется у стены. Я у него спросила, все ли в порядке, он говорит, что у него все хорошо, а сам весь мокрый, взъерошенный, хотя просто на стуле сидел, — Нина описывала в мельчайших подробностях все, что только могла вспомнить. Она все говорила и говорила, не давая начальнице вставить и слова — Подождите, Нина. А где он сейчас? — Ирина Алексеевна не на шутку разволновалась, ведь такое поведение для ее мужа было нетипичным. Да, они и раньше ссорились по поводу его чрезмерной доброжелательности, но до такого сумасшествия он пока не доходил, да и она находила его в последнее время бледным и вялым, а его утренний кашель заставил переживать еще больше — Взял пациента, сейчас во второй операционной — Зачем вы его отпустили в таком состоянии? Он же не в себе Женщина вскочила из-за стола и направилась к выходу. Быстрым шагом она добралась до операционной и по-хозяйски в нее ворвалась — Геннадий Ильич, у вас все в порядке? — она говорила как можно спокойнее, до конца не понимая в каком именно состоянии находится ее муж — Я в полном порядке. Я в порядке. — он лишь на мгновение поднял на нее свой взгляд. Дикий и отрешенный. Это не тот Гена, которого она знала, это какой-то другой человек, вселившийся в ее никогда не унывающего мужчину, который в любой ситуации был весел и улыбчив — Может все-таки вызвать другого врача, а вы немного отдохнете? — она говорила ласково, чтобы не спугнуть мужчину, но это не помогало — Со мной все в порядке. Я в полном порядке. Мне ничего не нужно. — он продолжал операцию, как в бреду повторяя эти слова — Понятно — понятно, все хорошо, ты только успокойся, — она вышла из операционной, возле двери ее ждала Нина — Ну что там? — женщина была как обычно любопытна — Вызывайте другого врача, чтоб подстраховал, а с Геннадия Ильича не спускайте глаз. Что-то явно не так