Часть 1
24 января 2023 г., 08:16
— Лайл? — негромко окликнул капрала Куоритч, медленно приближаясь и остановившись на расстоянии около трёх футов от беседующих Лайла и Лопеса. Бойцы RDA что-то очень увлечённо обсуждали, Лопес разговаривал на повышенных тонах, активно жалуясь. Они обратили внимание на полковника только когда он оказался в непосредственной близости.
— Что-то случилось, сэр?
— Есть разговор на пару минут.
— Так точно, сэр. — Лайл послушно кивнул, лишь пожав плечами на прощание товарищу, без слов говоря: — «Увидимся позже»
Уэйнфлит быстрым шагом нагнал успевшего ретироваться полковника, молча и внимательно наблюдая в ожидании его слов. Они медленно удалялись вглубь леса, оставляя за своими спинами расчищенную опушку, где их команда мирно устроилась в процессе вылазки.
Было тихо, под ногами шуршали причудливые растения, которым тяжело было придумать описание. Они оставляли больше вопросов, чем ответов. А мелкие букашки и животные, притаившиеся в глубине подлеска, заставляли взгляд невольно за них уцепиться в попытках рассмотреть фантастические формы местной фауны.
— Я думаю, Джейка Салли нет на парящих островах, — наконец начал полковник, безмятежно набирая воздух в лёгкие. Он выглядел весьма спокойно, выделяя своё внимание дороге перед собой.
— Почему вы так думаете, сэр?
— Нас никто не останавливает. Салли не допустил бы такого. Скорее всего, он свалил, поджав хвост, и меня это раздражает.
— Даже если его там уже нет, с этой планеты он никуда не денется, рано или поздно мы схватим его за задницу.
Майлз задумчиво бросил взгляд вдаль, на секунду уходя в свои мысли. Спокойный и даже сосредоточенный полковник о чём-то упорно думал.
— Надо быстрее со всем покончить. Избавиться от него будет лучшим подарком.
— Что будет с Пауком, когда мы закончим задание?
— Что ты имеешь в виду?
— Полковник, не забывайте, что его растил Салли, пацан похож характером на вас, а значит, сделает всё, чтобы защитить своих и поставить раком чужих. Вы для него, извините за прямоту, но всё ещё чужой. В момент, когда мы будем близки к цели, перед вами может встать тяжёлый выбор.
— Я стараюсь не думать об этом раньше времени, — с ироничной полуулыбкой сказал полковник.
Ранее идущий слегка позади, Лайл сравнялся с Куоритчем, заинтересованно бросив взгляд на вышестоящее руководство. Он внимательно вглядывался в мимику полковника, с виду такой простецкий солдафон довольно умело ловил микроэмоции соратников, находя общий, иногда колкий, но язык с коллегами.
— Мальчишка вряд ли простит вас за убийство Салли. Я понимаю, что вы чувствуете, полковник, вижу, как он на вас влияет, только будьте аккуратны.
— Заткнись. — Майлз кинул взгляд на капрала. На его лице царило холодное спокойствие, и только уши маркировали еле уловимую тревогу.
Лайл вмиг ощутил себя неуютно, он сказал всё прямо, но с лёгкостью считывал беспокойство, повисшее во влажном воздухе внеземных джунглей. Он ступил на скользкую тему своим вопросом. Пауза в разговоре мучительно тянулась, мужчины не спешили вновь завести диалог. Куоритч — потому что зарылся в свои мысли, а Лайл — потому что искал тему, чтобы перевести разговор в более морально лёгкое русло.
Наконец, Уэйнфлит взял на себя инициативу, а в его голосе ощущалась лёгкая улыбка.
— Сэр, позвольте узнать, вы позвали меня, чтобы обсудить Джейка Салли или у вас есть ещё какое-нибудь дело ко мне?
Майлз, вдруг отвлечённый внезапным вопросом Лайла, глянул на него и полный интриги вскинул одну бровь. Ранее слегка смятённый полковник уже был бодр, быстро переключившись с размышлений о жизни на Уэйнфлита. Уверенным шагом, подминая рыхлую экзотическую почву под подошвой тяжёлых армейских сапог, начал напирать на Лайла. Последний рефлекторно отшагнул на несколько шагов назад, пока не ощутил спиной словно взявшееся из ниоткуда дерево.
— Если ты хочешь, — многозначительно и хищно произнёс полковник, между ними образовалось расстояние в вытянутую руку, Куоритч заглядывал глубоко в янтарные глаза, широкие, кошачьи зрачки с секунду держали зрительный контакт. Лайл молчал. — Капрал Уэйнфлит, Кру-ГОМ!
Лайл послушно, как доброчестивый подчинённый, повернулся по команде. Дерево приняло на себя сосредоточенный и малость нетерпеливый взгляд Лайла, который ожидал дальнейших действий или поручений.
Полковник доминирующе приблизился вплотную, спину Уэйнфлита обдало теплом чужого тела, а на бёдра уверенно спустились грубые мужские руки. Лайл помялся на месте, раздвинув ноги на ширине плеч. Он знал, почему Куоритч его позвал. Джейк Салли — предлог, им незачем было заходить дальше окраины Пандорской опушки ради обсуждения какого-то предателя. Тем временем Куоритч не терял время. Он нежно прильнул бёдрами к поджарым ягодицам рекома. Лёгкий петтинг, когда на то было время, был неотъемлемой чертой секса полковника. Он дразняще обдавал пылким воздухом в шею, где-то под ухом Лайла.
Пока нос, а затем и язык медленно изводили шею капрала, ладони, как кобры, с упорством спускались вниз к паху. Лайл лишь тяжело дышал, и стоит признать, эта контрастирующая с морпехской суровостью нежность не на шутку заводила. Куоритч не отвлекался, он начал чувствовать рукой, как область под ладонью набухает. Всё чётче ощущая контур чужого члена, Майлз обхватил его сквозь плотную ткань камуфляжных брюк, сдавлено массируя.
Ждать, пока у обоих рекомбинантов станет тесно в штанах, пришлось не долго. Уже спустя минуту кровь прильнула к пенисам, а тела обдало предвкушающим жаром. Куоритч спешными, но уверенными движениями расстегнул снаряжение на своих бёдрах, откинул его куда-то под ноги. Его примеру последовал и Лайл, мельком оборачиваясь на полковника. Раздеваться полностью не было никакой необходимости, они на природе, а это быстрый секс с простой и понятной целью — снять стресс и получить удовольствие. Они делали так с периодичной регулярностью, а потом не задавали друг другу никаких вопросов. Уэйнфлит приспустил штаны со своих ягодиц, пока его резко не прогнули в спине и, достав из нагрудного кармана вазелин, слегка небрежно и без промедления начали смазывать колечко ануса.
Уэйнфлит всецело доверял Куоритчу, а Куоритч всецело рассчитывал на Уэйнфлита. Их действия в какой-то мере можно было назвать дружбой с привилегиями, но оба соблюдали полную субординацию, не забывая, какие должности занимают. Их не привлекают мужчины, но воинские условия в полной мере дают подкрепление теории о заведомой бисексуальности людей. А если у них есть обоюдное согласие — почему бы не отыметь сослуживца в зад?
Полковник приставил головку эрегированного члена к анусу; медленно, маняще поводил по ложбинке от самого хвоста, по анальному отверстию, задевая промежный шов. Он, не то дразня, не то растирая вазелин для лучшего проникновения, заигрывал. Куоритч понимал, что прежде чем начинать их анальные игры, они должны устроить «Тсахейлу», как это называют Нави. Куоритч искусно подцепил косу парой пальцев и перекинул её через плечо. Он неспешно поднёс кончик к свисающему между лопаток Лайла отростку, уже готовому свиться с полковничьим. Стоило одному нервному окончанию уцепиться за чужое — как все «ниточки» крепко сплелись воедино, заставив сердца пропустить удар, круглые, блестящие зрачки рекомбинантов расшириться, мурашки, как табун лошадей, пробежать по коже, а члены нервно дёрнуться. Ощущения от Тсахейлу были тяжело описуемы. В момент тебя одолевает лёгкое покалывание, словно от тока, а все чувства умножаются на два, ты слышишь, чувствуешь, знаешь всего партнёра. Каждый укус, прикосновение, поцелуй — ощущались как на самом себе, и рекомбинанты по полной пользовались этой причудливой функцией их тел, изучая каждый закуток новых возможностей, как подростки, впервые узнавшие про мастурбацию.
Наконец полковник мог проникнуть, приставив член точно к проходу и одним ловким манёвром протолкнув головку. Он сразу остановился; Лайл нахохлился, медленно втянул воздух ртом сквозь крепко сомкнутые челюсти, отчего живот поджался, он так же медленно выдохнул, постепенно расслабляя своё тело. Это было знаком для продвижения. Полковник не медлил, разгорячённый возбуждением, и плавно вставлял глубже. В такие моменты они практически не разговаривали. Грязные разговоры и пошлые словечки во время секса — не про закалённых боевыми действиями наёмников. Они всем видом стремились показать, что получают не так много удовольствия, как на самом деле. Этот мини-спектакль был адресован их собственному самомнению: негоже профессиональному бойцу стонать как педику. Это суровый мужской секс: они скалятся, тяжело дышат, крепко сжимают тела друг друга и трахаются, а не занимаются любовью.
Лайл ощутил протолкнувшийся дальше пенис, головка пока ещё легонько касалась простаты, чувства были смешанными. Лёгкая колкая боль контрастировала с зудящей похотью. В какой-то момент он даже пытался понять, когда успел согласиться на периодически появляющийся член в своей жопе.
***
Рекомбинанты — полностью автономные гибридные воины. Им не требуется «водитель», в них встроены резервные копии воспоминаний и личностей кандидатов. Самые элитные и бравые бойцы, упокоившиеся во время Пандорской Войны, были воскрешены — ради мести. Звучит эпично, не правда ли? Пробуждение настало каждого из двенадцати членов отряда. Первым, кажется, был Лайл, за ним пробудили Жницу, Чжанга, Файка. Полковник очнулся за ними, его приход в себя прошёл не так гладко, как хотелось, но вы сами попробуйте внезапно проснуться и увидеть здоровую синюю рожу Лайла перед глазами. Каждый принимал этот просонок по-своему, но можно сказать одно — каждый ещё какое-то время пребывал в лёгком шоке от осознания себя в другом теле. Достаточно времени пораскинуть экзистенциальными мыслями о новом обличье им не дали, совсем скоро они приземлились на Пандору. Она — причина их гибели и причина воскрешения. Раскисать опасно, пришлось сразу ориентироваться в ситуации, но группе рекомов это не впервой. По крайней мере их почившим человеческим оригиналам, воспоминания которых они носили.***
Группа потеряла пятерых. Первая же вылазка в леса Пандоры отняла нескольких членов команды рекомов. Сказать, что это существенные потери, — ничего не сказать. День был тяжёлым, они могли умереть все просто пытаясь захватить детей Салли, пока не нагрянул сам виновник торжества с его самкой. Схватить получилось лишь Майлза-младшего, но и тот не делал ситуацию легче. Парень совсем дикий, как маленький свирепый Маугли. Морпехи не забывают своих, каждый боец остаётся в памяти живых соратников — и, как полагается, каждому нужно отдать почести. Никто из нас не хотел бы быть забыт, сражаясь насмерть, отдавая всего себя делу, подходя к нему с честью и отвагой. Побитые, но не сломленные рекомбинанты предпочли не оставлять смерти товарищей просто так, за каждого нужно было опрокинуть по стопке и высказать пару добрых слов. Куоритч раздобыл пару бутылок коньяка, в обеденной команда выпросила обычные стаканы. По правилам коньяк пьют из бокалов, но морпехи не смотрят в рот дарёному коню, да и срать они хотели на правила напыщенных сомелье. Их задачей было выпить за друзей, товарищей — и ничто не встанет преградой. Тем более какие-то ссаные стаканы под коньяк. — Сегодня нас покинули наши бравые соратники. Браун — тихий, неприметный, но, что точно можно сказать, храбрый морпех, не отступающий назад. Волкер — истинный пример того, что сталь между ног бывает и у женщин. Уоррен — самый бдительный и общительный из нас всех. Воинская подготовка не убила в нём внимательность к своим соратникам, она закалила и без того отважную душу. Файк — ответственный воин, наделённый всеми качествами, чтобы вести за собой. Он был и останется незаменимым лицом в наших рядах. И наконец — Чжанг. Человек-слово, готовый спуститься в ад, не оборачиваясь назад. — Куоритч с лицом, полным уважения, поднял стакан в воздух, призывая выпить за друзей, с которыми они бились плечом к плечу. В обеденной поднялся лёгкий гул, рекомбинанты поддерживающе голосили, подняв, точно как полковник, свои наполовину наполненные стаканы. Полковник одним резким движением опрокинул в себя горячительный напиток, чувствуя лёгкое, горьковатое жжение, стекающее по глотке, и, почти не поморщившись, со стуком опустил стакан. Его примеру незамедлительно последовали остальные бойцы, стук стаканов по столу раздался уверенной трелью. — Полковник, что насчёт хороших новостей? — скребя терпкий горьковатый привкус с языка, поинтересовалась Жница. — Отличный вопрос. Мы понесли потери в первую же вылазку, это досадно. Но! Эта экспедиция в кишащие комарами и дикими тварями леса также принесла нам занимательные новости. — Куоритч участно окинул взглядом каждого, делая многозначительную паузу. — Джейк Салли обзавёлся спиногрызами. — В плодовитости ему не занимать, — заметил Лайл. — Да, и это значит, что у него появилась ещё одна слабость. Мы будем держать этот факт в голове и в нужный момент-таки прикончим мятежника, который своим поступком вонзил нож в спину нам всем! Морпехи одухотворённо улюлюкали, заряженные на победу. Они начали активно обсуждать, переговариваться, как поступят, что будут делать как только смогут схватить Салли, а после, вновь последовав примеру полковника, победоносно поднявшего стакан, залили в себя ещё одну порцию коньяка. Горького, горячего, но такого важного сейчас для боевого духа. Рекомбинанты разговорились. Обстановка стала неформальной, была возможность хорошенько обсудить события сегодняшнего дня, их цель и ощущения от первого выхода в полевые условия в новых телах. — Я думал, если мы стали синими, то местная мошкара не будет на нас нападать! Всё тело теперь чешется, — недовольная претензия прозвучала из уст Джа. — Тупица, с чего насекомым обделять твою полосатую жопу вниманием? Нам говорили, что животным будет на нас посрать, а не насекомым, — поставила того на место Жница. — Ну так а насекомые к какому царству относятся? К царству растений, что ли? — не умолкал Джа — другие члены команды задорно посмеивались с его серьезного лица, —приводя аргумент из программы школьной биологии. — Ты что, такой умный? Ты, блядь, на чужой планете, придурок. Какие царства? Тут комар, любовно укусивший тебя в очко, может быть сраным родственником макак, в племени которых обитает наш Салли, — резко возразил Лопес в свойственной ему манере. — Кого ты тут придурком назвал?! — Джа не унимался. Он даже не заметил, как поднялся на дыбы от оскорбления Лопеса, но при этом совершенно проигнорировал остроту того же масштаба от Жницы. — Так, дамы и господамы, успокоились, — вдруг подключился Лайл. Он был уже поддат, но всё так же ответственен и серьёзен, хорошо вживаясь в роль капрала команды. — Вы видели же, как местные пиздокрылы сбивают воздушку? Видели. То, что нас не трогают, не значит, что какая-нибудь голодная тварь не укусит нас за жопу. Поняли? Рекомбинанты понятливо закивали. — Давайте уже закроем тему, где кто и как сосал у Джа? Кровь, естественно, — съехидничал Манск, его искренне рассмешила эта оскароносная шутка. По лицу точно было видно, что он представлял себя чёртовым Джорджем Карлином. Он смеялся, пока вдруг не подскочил, приняв периферийным зрением чужой хвост, удачно опущенный в его стакан, за змею. Оно и не удивительно: алкоголь успел неплохо ударить в голову, а в глазах плыло. Чем хвост не инопланетная синяя змея? — Прагер! Почему твой хвост в моём стакане? — Манск выглядел даже как-то разочарованно оттого, что его недопитую выпивку подпортили. Лайл не смог сдержать смеха с рожи друга, тот выглядел точно младенец, чей леденец отобрали. — Дерьмо. — Реком обернулся, вдруг оглядываясь на измоченный в коньяке хвост, от алкоголя вестибулярный аппарат и так даёт осечки, а тут ещё и дополнительная конечность. — Бля, прости, пользоваться хвостом на военной подготовке не учили. — Ха! Считай, это тебе карма за то, что ты мне по морде своим хвостом заехал! — снова возник Джа. — Да я же говорил, что не специально! — Но менее неприятно мне от этого не было! Рекомбинанты недовольно сцепились в словесной перепалке. Естественно, всё это происходило в шуточной, но свойской манере. Оскорбления, грубость, подколы и хохмы у морпехов были как приём пищи. Они жить без этого не могли. Коньяк подходил к концу, распределившись примерно поровну среди всеми участниками команды. Больше всех выпил Манск, и на удивление, выпитый напиток не сильно повлиял на его разговорчивость, он высказывался редко, но метко. Зато язык у Лопеса как помело, он болтал без умолку, раскидываясь красноречивыми ругательствами. Не успел колко выразиться за вечер он только если в сторону полковника — и то из уважения к начальству. Команда разделилась в выборе собеседников. Лайл, Джа, Жница и Лопес сидели вместе за столом, Манск и Прагер не спешили присоединяться к ним, найдя какую-то интересную тему только для них двоих. Ну а Куоритч сидел поодаль, потягивая остатки коньяка из своего стакана. Он выступал в роли воспитателя в детском саду, и несмотря на нетрезвость ума, полковник держался молодцом. С такой командой глаз да глаз. — Блядь, ну вы вообще видели, как они перевели татуировки? Словно у них где-то стоял принтер. Вы только гляньте на эту сраную полосу, её мне поставил мастер случайно, когда чихнул, они и это перенесли! — очень эмоционально, заполняя своим голосом всю обеденную, восхищался Лопес. — Лопес, твою мать-перемать, у меня уже уши вянут, прекрати орать, пока в тебя не прилетело что-то тяжёлое, — возмутилась Жница, хмурясь. — Кстати об ушах! Они же ещё и вашу лопоухость сохранили! А-ха-ха! — он злобно засмеялся, качаясь на стуле. Но смех был не продолжительным, Жница резким ударом ноги подкосила ножку стула, отчего реком полетел назад, сделав болезненный кувырок и недовольно простонав. — Я же сказала, заебал. — Блядь, но в чём-то он прав, — вдруг возник сквозь смех соратников Джа. — Ты тоже нарываешься? — Да нет, я не про это, вы поглядите. Морды ведь похожи, только синие и немного страшненькие. — Ха-ха! Ну твоей-то роже некуда было становиться страшнее, — заявил Лопес, кряхтя, поднимаясь с пола. — Да пошёл ты! Джа поднял средний палец, на что Лопес контратаковал целыми двумя, первый не стал отставать, достал вторую руку — и началась среднепальцевая война. Они трясли руками, отражая факи друг друга со злостными лицами. Лайл смотрел на всё это не сдерживая смех. Порой казалось, что ему наказали отряд безбашенных тупиц, только-только вылезших из памперсов, а не профессиональных наёмников, знавших смерть в лицо. — Какие вы идиоты, мать вашу! А-ха-ха! Ты не прав, Лопес. Когда я впервые увидел синего Джа, я наложил в штаны, — Лайл залился смехом, давно одурманенный алкоголем. — Блядь, да вы все здесь уроды, моральные и физические, о чём спор? — Э-э-э, мне вообще-то сохранили мою внешность секс-символа, и лицо, и хер всё такие же красивые! — самовлюблённо парировал Уэйнфлит, на что Жница измученно закатила глаза. — Ты хочешь сказать, что кому-то было не насрать на твой хер? — Конечно, это же целое произведение искусства! Ровный, обрезанный, идеальной длины и толщины, пробиркодрочеры наверняка угрохали кучу времени, ковыряя мои гениталии. — Этот надменный и самолюбивый вид Лайла ничто не могло передать. Парни шутливо поморщились от таких подробностей, почти синхронно сказав «Фу!». — Бля, да ты пиздишь! Кто будет тебе обрезание делать на корабле? — возник Лопес. На это ему поддакнул Джа. — Ага — радар засёк необрезанных! Нет, ну хотите покажу? — Иди ты нахер, ещё нам на чьи-то члены смотреть! Я что — педик?! — всё так же вёл диалог Лопес. — Прагер, Манск! Вы обрезанные? — вдруг поинтересовался морпех, пытаясь найти какие-то подкрепления своей версии о том, что никому и незачем было копаться в трусах рекомов. Ладно татуировки, причёски, но член-то трогать зачем? — Посмотришь, когда буду хуём водить по твоим губам, ха-ха! — колко ответил Манск, а Прагер молчаливо помотал головой. Это был признак начала новой словесной перепалки — с надеждой, что не дойдёт до кулаков. — Полковник, а у вас — обрезанный? — вдруг обратился Лайл, пока на фоне ругался Лопес. Вероятно, горячительный напиток несколько растушевал его понимание границ. Куоритч, молчавший весь вечер, бросил озадаченный и несколько туманный взгляд. Он слышал весь диалог, не желая принимать участие в этой вакханалии. Сделал глубокий вдох и поднялся с насиженного места. — Так, детский сад, ясельная группа, закругляемся. Время видели? Быстро разбежались сосать пальцы во сне! Морпехи жалобно застонали: всё веселье окончилось, раз полковник так сказал. Да и стоит признать, все они хотели спать в той или иной мере, пьянка не продолжалась бы долго, кто-то точно да отключился бы посреди столовой.***
На Пандоре сгустилась глубокая ночь. Полковник сидел на улице, над головой тяжело нависал газовый гигант, а рядом с ним удачно расположились две сияющие луны. Дивный вид, такого на земле не сыщешь. Там, кажется, уже давно не видно даже звёздного неба над высоко раскинувшимися зданиями, сияющими неоновыми огнями, застилающими любой проблеск рассыпанных подобно веснушкам звёзд. Куоритч поражался видам Пандоры, даже осознавая, что рано или поздно человечество превратит их в многоэтажные, плотно кучкующиеся муравейники, связанные с проблемой перенаселения, которое затронет и эту планету, когда её смогут укротить. Но такова была цена за жизнь и процветание его (или уже не его?) вида. В такие моменты в голове обычно нет мыслей, полная пустота и спокойствие, наслаждение чужеземной красотой. Однако в голове Куоритча, словно лисы в клетках, метались мысли. Тревожные, скребущие душу и давящие камнем на макушку. Алкоголь стал депрессантом в ситуации Майлза, заставляющим вылезти наружу все те экзистенциальные вопросы, что появились с момента пробуждения. Он давил их, отмахивался, как всегда учила морпеховская подготовка. Нельзя подавать признаки сомнений, боли, ужаса, когда на твои плечи взвалена высокая должность и ответственность за жизни своих соратников. Из-за угла, пошатнувшись, вышел Лайл. Он, глубоко и шумно набрав ноздрями свежий воздух чужой планеты и только выдохнув, периферийным зрением заметил полковника, мирно пристроившегося на небольшой скамье возле казармы. — Полковник, — негромко окликнул Уэйнфлит. Он поспешил присесть рядом. — Что вы тут делаете? — Воздухом дышу. — Какое совпадение, я тоже. — Лайл растянулся в непринуждённой улыбке, явно портя весь меланхоличный настрой Куоритча. Уэйнфлит заинтересованно ожидал какого-то ответа, но повисло молчание. Обычно молчал именно Лайл, бегая хвостиком за вышестоящим, слушая каждый приказ, но сейчас он ощущал неформальную атмосферу, которая давала Лайлу, как ему казалось, зелёный свет для разговоров ни о чём. Хотя что было куда более вероятно — он просто пьян. — Вы не настроены на беседу, сэр? — Он слегка склонил голову, пытаясь заглянуть в глаза Майлза. Наконец, последний решил ответить: — О чём ты хочешь поговорить, Уэйнфлит? — Ну не знаю. Как вы? Да о чём угодно! Мне не спится, вам, кажется, тоже. Но я могу помолчать, если хотите. — Я в норме. Думаю о сегодняшнем дне. Ситуация — дерьмо, потерять пятерых солдат, выращенных за баснословные деньги, та ещё заноза в заднице. RDA нам это так просто не простят. — Он тяжело вздохнул. — Ещё насчёт мальчишки. Кажется, Салли вообще нет до него дела. Куоритч замолк. Его разговор, начатый издалека, мог лёгким образом вылиться в сентиментальности. Полковник этого не хотел, контролируя себя, свои мысли и эмоции настолько, насколько это позволял нетрезвый мозг. Эту тишину с полным вниманием встретил Лайл. Он вглядывался, неприлично долго блуждая янтарными глазами по профилю Куоритча. Уэйнфлит знал полковника как никто другой, участвовал в битвах бок о бок не раз — да и не два, — а потому с лёгкостью читал утаенные эмоции полковника. Он чем-то серьёзно подавлен, и Лайл не знал, как он мог помочь. Проблемы он решать умел, а оказывать поддержку — нет. Просто не находил подходящих слов, максимум кивал как истукан. — Знаешь, я… — внезапно прервал тишину полковник, он кинул беглый взгляд на Лайла. «Я не знаю кто я. Все воспоминания в моей голове являются фальшью. Я не переживал всех тех событий, которые есть в моей голове. Я всего лишь копия, прошлый Куоритч — мёртв, кто из нас теперь настоящий? Я чувствую эмоции к мальчонке, но они не мои. Я совершенно другого вида, я не его биологический отец. Это не мои эмоции, но я чувствую их. Это выглядит как абсурд, что является моим, в чём смысл? Кто я?» — туманно сидело где-то глубоко в груди у полковника. Он не мог сформулировать ни одну из этих мыслей в цельное предложение, лишь урывками ощущал, как тянет ниточки огромного запутанного клубка. И он с простотой забыл бы об этих переживаниях первых секунд пробуждения, но алкоголь, как крючком с поплавком, поднял их наверх. Куоритч замешкался всего на секунду, пронося перед глазами варианты развития диалога. Он не хотел говорить о своих проблемах, они только его и ничьи больше. Он — тот самый стержень команды, ведущий, не дающий им сомневаться, дарящий уверенность и свободу. Поэтому он не собирался нагружать Лайла, вдруг вывернув диалог в совершенно другое русло: — Знаешь, а я тоже не верю, что ты обрезанный, — выдал Куоритч. Это единственное, за что уцепился его мозг, и можно было точно сказать, что Лайл на секунду опешил. — Что? — Я слышал, какой балаган вы устроили в столовой. Мне, если честно, тоже не верится. Лайл непонятливо хлопал глазами. Вот Куоритч сидит мрачный, собирается обратиться к Лайлу — и в секунду задаёт вопрос, абсолютно не вписывающийся в тот траур в глазах, который видел Уэйнфлит. Ничего не понятно. Пока капрала внезапно не осенило! Он понял, какой трюк провернул полковник. — Погодите, вы на стороне Лопеса? Почему? — он театрально надулся, строя возмущённый вид, правда лёгкое опьянение немного перекосило эту эмоцию. Выглядел Лайл весьма уморительно. Кажется, они оба знали, что эта тема диалога постановочная, даже заулыбались, словно дети, разыгрывающие спектакль. Но за спектаклем обычно кто-то наблюдает, а они были совершенно одни. — Ну… зная тебя — ты часто сочиняешь для красочности. А зная RDA — они любят сэкономить где могут. Я сомневаюсь, что их интересовало воссоздание гениталий. Не понимаю, кто тратил деньги на обрезание рекомбинантов, — начал искать относительно стоящие доводы полковник. — Ну значит кто-то заплатил. Не я же себе крайнюю плоть отхреначил. — Всё равно как-то не верится, ты просто хотел похвастаться! — Куоритч заулыбался с хмельным взглядом, настроение полковника заметно повысилось как только он дал себе возможность поребячиться, тяготящие мысли отпустили, оставляя только интерес и азарт перед этим мелким спором. — Ну хотите покажу! — почти рефлекторно парировал Лайл. — Ну покажи, — внезапно и расслабленно сказал Куоритч. Уэйнфлит осёкся. Кажется, он не ждал, что полковник согласится, а не отреагирует подобно Лопесу. И без того порой комичные, круглые глаза Лайла округлились. Однако отступать было некуда, это был детский спор не на жизнь, а на смерть! На лицо Лайла вернулась несерьёзная улыбка, и он оперативно расстегнул ремень. Потом последовала ширинка, затем он запустил руку в чёрные боксеры с надписью RDA и наконец достал пенис. Лайл не заметил, в какой момент его желание подышать свежим воздухом переросло в демонстрацию члена вышестоящему. Они молчали ещё с пол минуты, пока полковник, кажется, выискивал хоть какие-то признаки крайней плоти. Пенис Лайла был обычным синим хером, какой был и у самого полковника в штанах: розоватая головка, светло-голубое основание, усыпанное светлыми флуоресцентными крапинками, и аккуратная инопланетная мошонка с еле заметными полосами. Действительно — ни намёка на крайнюю плоть. — Ахренеть. И подумать не мог, что таким хоть кто-то может заниматься. Не завидую тому, кто обрезал здоровые синие члены. — Куоритч тихо засмеялся. — Теперь ваша очередь, полковник. — Лайл решил, что раз уж он оголился, то пускай и Куоритч даст проветриться трусам. К тому же ему было интересно, отличаются ли их члены хоть чем-то кроме крайней плоти. — Моя? Разве? — полковник ёрничал, в нём разошлось игривое настроение, и именно благодаря нему эта ситуация не казалась странной им обоим. — Да, а как же. Я же вот сижу с членом наружу. — А я не помню, чтобы у нас был какой-то уговор. — Куоритч хитро улыбался, изводя Лайла. Нет ничего уморительнее, чем пьяное и недовольное лицо Уэйнфлита с этой его на’вийской пучеглазостью. — Ну так не честно! Что ж вы за человек такой, полковник! — театрально пыжился Лайл. — Ладно, ты только не плачь, принцесса. — Майлз закатил глаза. Он неторопливо, громко брякнул пряжкой и одним ловким движением вытащил увесистый член из-под резинки трусов. Практически такой же, как у Лайла, только слегка иной формы и комплекции. Крайняя плоть накрывала всё такую же розоватую инопланетную головку, а ствол был гладким и плотным, с дорожкой светящихся «веснушек». Уэйнфлит с интересом разглядывал чужой половой орган, отбрасывая мысли, что сейчас они выглядели, вероятно, как гомики. — Да что за чёрт! Я что, один обрезанный в команде? — Кто знает. Наступила мелкая пауза. Они сидели, игривые как дети, с расстёгнутыми ширинками, позабыв обо всех тяготах. Именно такие моменты позволяли не думать ни о чём, просто дурачиться, кривляться и лыбиться, словно в последний раз. — Никогда бы не подумал, что буду сидеть с высшим по званию с хером высунутым из штанов. — Лайл захохотал, представляя, как всё это выглядит со стороны. — Не хватает только подрочить друг другу для ачивки. — И он снова залился смехом. Однако, как бы Лайл ни шутил, его почему-то очень заинтриговала возможность пофлиртовать с полковником, пока они находились в настолько раскованной и весёлой обстановке. — А хотите, я вам подрочу? — Уэйнфлит легонько прильнул плечом к плечу Куоритча. — Подрочишь? — переспросил Майлз, не принимая слова того всерьёз. — Ну да, подрочу. Вам когда-нибудь дрочил мужчина, полковник, а-а? Я думаю, моя рука была бы отличным чехлом для вашего члена. — Он снова рассмеялся — от идиотского, абсолютно бессмысленного диалога, слегка пихая локтём Куоритча. — Капрал, ты заигрываешь со мной? — Куоритч широко улыбался, кажется, ему так же доставляло удовольствие их пьяное безумие. — Нет, что вы, полковник. Но у вас такие красивые глаза, я тону в них, когда смотрю! — Да точно клеишься. — Ни в коем случае. — Лайл неожиданно положил ладонь на бедро полковника, отчего сердце того пропустило удар. Кажется, они заигрались. — Но я бы к вам приклеился. Уэйнфлит всё ещё считал это обычными шутками, даже несмотря на то, что уже прямо подбивал клинья к полковнику. И его никогда не влекло к мужчинам, Лайл любил фигуристых дам с сочной попой, как с обложек журнала, но сейчас… Сейчас он не замечал, как уже невесомо касался пальцами чужого пениса. У Куоритча перехватило дыхание, их кокетства, вероятно, были вызваны не столько алкоголем, сколько гормонами, которые скакали в рекомбинированных организмах, которые технически — вот-вот вышли из пубертата. Куоритч до конца не понимал, почему не останавливал чужую кисть. Возможно, он хотел этого развития событий, лишь внимательно и томно наблюдая, как Лайл начинает его лапать. «Будь что будет», — думал про себя полковник, одурманенный флиртом и невыветрившимся коньяком. Лайл аккуратно переместил ладонь на пах Майлза, нежно приподнял член тремя пальцами, словно придерживал какую-то важную и хрупкую, как фарфор, вещь. Мельком кинул взгляд на свой член, приподнял его, будто определяя, какой у него вес, прошёлся пальцем по ложбинке между головкой и основанием, а затем второй рукой на полковничьем конце аккуратно поддел крайнюю плоть, скользнув большим пальцем по головке, отчего Куоритч несколько напрягся. Ещё ни разу никто не рассматривал его хер с таким же интересом, как это делал Лайл. В какой-то момент Майлз даже задержал дыхание оттого, как ярко ощущались касания к головке девственной рекомбинированной плоти. Член слабо дрогнул в руке Лайла. Уэйнфлит наблюдал и, похоже, не спешил останавливаться. — Ты совсем ужратый, — заметил Куоритч. Не сказать, что у него ситуация была лучше. — Как и вы, сэр, — промурчал капрал. Большая мужская ладонь обхватила пенис и скользнула вниз, до самого корня, будто примеряя амплитуду, затем поднимаясь выше, пока не достигла конца. Уэйнфлит дал себе возможность наконец освободить головку члена полковника от препуция, открыв её полностью. Большой палец прошёлся по круговой, а к пенису планомерно приливала кровь, проявляя одну аккуратную венку на нежном, как из шёлка, члене. Во впадинке уретры выступил предэякулят, Лайл поспешил воспользоваться им как смазкой и, подобрав на палец, растёр по половому органу. Куоритч изо всех сил старался держать сосредоточенную мину, его смущение и возбуждение выдавали отведённые и покрасневшие уши и нервно виляющий хвост. Куоритча искренне удивляли действия капрала, тот реально ему дрочил и, кажется, не парился обо всей этой ситуации. В затуманенной неясным наваждением голове зародилась одна странная мысль. Полковник решил не сидеть как бревно, сунув руку под Лайла, и ухватился за его член. Лайл аж дёрнулся от неожиданности, но противостоять не стал. К тому же Лайл-младший, кажется, был совсем не против этой экзекуции. Они молча наяривали друг другу минут пять, постепенно всё больше пыхтя, краснея и меньше прикрываясь безразличием. Куоритч хмурился, скалился, шумно выдыхал из разгорячённого тела, Уэйнфлит же, приоткрыв рот, глотал воздух, которого, кажется, не хватало. Они ускорялись, дрочили как в последний раз, крепко сжимая члены друг друга, уже не стесняясь трогать их как хотели. Мужчины переступили ту черту, когда надо было стесняться. Оба приняли правила игры и следовали им, пытаясь максимально эффективно и мужественно онанировать. Несмотря на то, что Майлз с ним начал позже, Лайл кончил первым. Его тело содрогнулось под теплом в паху, которое разлилось подобно цунами, а сладостное удовольствие электрическими разрядами проскакало по позвонкам до самого мозга. На секунду ему пришлось замедлить ход своей руки, ощущения были схожи с первой дрочкой в жизни, никто не предупреждал, что у этих тел чувствительность прыщавого девственника. Несколько крепких сокращений — и вот член и яйца Лайла оказались пусты. Хотелось отдышаться, утонуть в лёгких конвульсиях, глотая воздух, но движимый желанием увидеть, как то же самое испытает полковник, он сразу переключился на активную мастурбацию Куоритчу. Он размашисто дрочил, крепко сжимая чужой пенис в своей руке. Куоритч хотел продержаться подольше, но и минуты не прошло, как он излился вслед за Уэйнфлитом, издав что-то среднее между рыком, стоном и шипением. Кажется, он ощутил искры от кончика члена до пальцев ног, рук и ушей. Член раза три сжался, выгоняя сперму стрелой, после чего всё тело вдруг обмякло. Они глубоко дышали, так и не убирая рук из чужих штанов, сглатывая воздух влажным ртом. Мир словно застыл на какое-то мгновение. Не хотелось двигаться или что-то говорить, тело казалось ватным, набитым пухом, который не давал пошевелится. Как бы ты ни пытался — твои ноги подкосятся и ты упадёшь. Постепенно возвращаясь в реальность, они наконец застегнули ширинки. Весь этот случай выглядел как театр абсурда. Двое солдафонов мастурбировали друг другу, пока их команда мирно блуждала по царствиям Пандорского Морфея. — Пиздец, — уже трезвея, подытожил Куоритч. — Полностью согласен, сэр. Их грудные клетки всё ещё широко вздымались, помимо мыслей о самоидентификации теперь придётся переваривать ещё онанирование. — Если что, я нем как рыба, полковник. — Молодец. — Майлз приходил в себя, после такой резкой эмоциональной встряски веки казались тяжёлыми, а по уставшим позвонкам прокатилась слабость. Кажется, весь накопившийся стресс вышел вместе со спермой. — Давай, вставай и живо спать. Чтоб сутра цвёл и пах, а не был как сонная муха! — вдруг наказал Куоритч. — Так точно, сэр!***
В настоящем их уже не смущала близость на трезвую голову. Наоборот, во время секса Куоритч любил прильнуть всем телом, задавить или быть задавленным. Сейчас он активно наращивал темп внутри Лайла. Мышцы туго стягивали член, Куоритч ощущал такую же неуловимую боль, дискомфорт, как и Уэйнфлит, но с такой работой, как у них, поневоле становишься мазохистом. Удовлетворение лёгкой болью во время секса ещё никому не мешало. Лайл напряжённо упирался руками в дерево, впиваясь в кору коротко стриженными ногтями. Ситуацию сглаживала нейронная связь, боль смешивалась с удовольствием, а анус постепенно привыкал к наличию в нём постороннего предмета. Лес был умиротворён, вокруг слышалось лёгкое жужжание, звуки диковинных зверушек, полная гармония, которую звонко разрезали шлепки двух распалённых тел. Они тихо рычали, фыркали, были ничем не отличимы от диких зверей. Куоритч плотно сжимал бока Лайла, он наслаждался тем, как под его пальцами проминалась чужая кожа, как светились белые крапинки и оставались лиловые следы, которые быстро начинали смеркаться стоило разжать хват. Уэйнфлит покачивался от темпа, во рту предательски копилась слюна. Их тела горели, словно под знойным летним солнцем, и лёгкой росой проступала испарина на полосатых лбах. Полковник замедлил темп, нагнулся ближе к шее Лайла. Он аккуратно и с вниманием отодвинул край жилетки — и в плечо тут же врезались зубы. Он оставлял следы, лёгкие фиолетовые засосы, облизывал выступающий солоноватый пот и впивался губами в натянутые, как струны хорошо налаженного инструмента, жилы. Шлепки стихли, Лайл вобрал в себя всю длину полковничьего члена, пока Куоритч отдал всё своё внимание петтингу, постепенно поднимаясь языком к ушам. Лайл разгорячён, его член едва подрагивал от каждого прикосновения, но, кажется, этого было недостаточно. Уэйнфлит внезапно даже для себя отпрянул от дерева и обернулся, отчего член Куоритча стремительно выскользнул. Лайл уверенными быстрыми движениями, словно кот, поменял позиции, отступив и заломив руки полковнику. Он крепко вжал его тело в причудливую кору дерева, с которой ему приходилось обниматься последние несколько минут. — Я думаю, сейчас моя очередь. Майлз ощетинился, заулыбался, скалясь. Они менялись местами время от времени, не было особой разницы в том, кто кого трахает, так как ощущения одни на двоих, но стоит признать, Куоритч любил поиграть в недотрогу, чтобы сохранить доминирующую позицию. Уэйнфлит грубо держал одной рукой руки полковника, зажатые за спиной, начал копаться в своих нательных карманах, но не найдя своего вазелина — похоже, выложил и забыл, — он потянулся в карман Куоритча, быстро нащупав нужную шайбочку. Пара уверенных движений — и можно приступать. Эрекция Лайла была каменной, полковник старался не обращать внимания на то, как забавно схоже прикосновение твёрдого члена с приставленным к пояснице оружием. Долго дразнить Лайл не стал, задница Куоритча приняла в себя член наполовину одним резким движением, отчего оба болезненно зашипели. Вазелин упростил проникновение, но анальные мышцы Майлза сегодня были не готовы резко получить в себя хер. Он крепко сжал пенис капрала внутри, создавалось впечатление, что с такой тесной хваткой Лайл даже не сможет его вытащить, если захочет. Скаля зубы, Уэйнфлит дал передышку, чтобы расслабиться. Себе в том числе. Он знал, что их обоих возбуждала грубость, но если полковник потом не сможет сидеть, это будет на совести Лайла. Смерив минуту, он вновь качнул бёдрами вперёд — можно было начинать двигаться. Грубое начало контрастировало с достаточно нежным продолжением. Таз Лайла мягко касался напряжённых ягодиц, заставляя тело полковника постепенно принимать всё глубже, а его член с переменным напором задевал внутри бугорок простаты, и от этого ощущения, слитого, но непостоянного в своей силе, от которого мурашками сыпало по пояснице, в животе у Майлза сладко тянуло, в горле образовывался приятный комок и беспощадно перехватывало дыхание. Удержать себя на ногах стало уже не так просто: коленки подкашивались, само тело обмякало, пленимое этим чувством, а от затылка по позвоночнику вниз — стекала с жаром мягкая, обезоруживающая слабость. Боль отошла на второй план, Куоритчу не хватало места между грубо вминающим его Лайлом и стволом дерева, он с трудом дышал, голова кружилась, они занимались сексом уже минут пятнадцать, не меньше, если не считать петтинг. Это был один из тех разов, когда они могли забить на правило «Быстро потрахались и разошлись по своим делам». Уэйнфлит разошёлся, он отпустил руки полковника, а тот незамедлительно обхватил ладонью свой член. Как только Лайл ощутил внутри Куоритча свободу, он начал вбивать его в дерево — размашистые жёсткие шлепки, от которых Майлз чуть ли не подпрыгивал на месте. Оба срывались на рык, блеск клыков Куоритча не сходил с его лица. В какой-то момент капрал вдруг подхватил Майлза под живот, согнул полам и, ухватившись за косу, грубо потянул на себя. По затылку тут же поползла тянущая, жгучая боль. Куоритч рявкнул, выгнулся в спине. Как только полковник распробовал косы по достоинству, его начала заводить идея с их оттягиванием, но он и подумать не мог, что первым этот приём отработает Лайл на нём. Но грех жаловаться, в паху зудяще пекло, он чувствовал постепенные покалывания, спускающиеся от пупка к тазу, то же ощущал и Уэйнфлит, жёстко долбя полосатую задницу под ним. — Я скоро кончу! — сквозь злорадствующую ухмылку произнёс Лайл, его волной охватывала сладкая тяжесть, стремящаяся рвануть к концу. — Только посмей, блядь, кончить внутрь… — Куоритч звучал угрожающе, несмотря на довольный оскал. Лайл, невзирая на свою внезапную смелость, послушался полковника: он сделал несколько резких, подкашивающих ноги Куоритча толчков — и молниеносно высунул, когда оргазм настиг снежной лавиной, а семя устремилось высоко, выбирая конечным пунктом вспотевшую, напряжённую, как связка стальных тросов, спину Куоритча. Тот лишь сильнее изогнулся, когда по телу стрельнуло током, и весь копившийся жар разом вышел, разбрызгивая сперму у него под ногами в стиле картин абстракционистов. Мужчины быстро пришли в себя. То, что они вообще занимались сексом, выдавали лёгкая одышка и общая растрёпанность. — Не переживайте, полковник. Какое бы решение вы ни приняли, я всегда буду на вашей стороне. Я шёл за вами будучи человеком, я пойду за вами будучи синежопым пришельцем, — будничным тоном, словно ничего не произошло, заговорил Лайл. Он радушно помог Куоритчу стереть остатки спермы с поясницы первым попавшимся «лопухом». Рекомбинанты мирно бренчали пряжками, надевая снаряжение. Их ждала обратная дорога. — Спасибо, Уэйнфлит. Уважаю.
