тусклее фонарей

– Лизонька, постарайся никого не убить. – бархатный, в тоже время деспотичный мужской голос доносится из динамика телефона, разрезая тишину, – Не переусердствуй там. – Постараюсь. Тренер говорит, что мной доволен. – машинально взъерошив иссиня-черные короткие волосы, что едва доставали ушей, девушка переворачивается на спину, уткнув взгляд в обшарпанный выцветший потолок. – Конечно-конечно, Лизонька. Ладно, пойду я, у меня дела. – между строк проскакивает остервенелость и флегматичность, но он умело прячет их за коркой показного радушия. раздается звук завершения вызова и Лиза опускает телефон, прикрывая веки, окаймленные длинными ресницами. тренировки она пропустила за год лишь пару раз. антураж, в котором наконец можно являться сильной и доказывать это остальным, приходился по нутру. хотя одиночество преследовало в любой компании, ведь почти все считали её заносчивой девчонкой, что не подпускает к себе и вовсе покрыта неосязаемой обледью. а она стремилась это не принимать близко к сердцу, но переживания накатывали временами с такой силой, что единственным спасением стал он - мужчина, одаривший Лизу однажды лаской. тот, кто возился с ней, пока остальным дела не было. бог, не иначе. мать вечно настаивала на том, чтобы Лиза хоть с кем-то подружилась, на что девчонка лишь фыркала. считает так легко найти друзей - думалось ей, а сама еще больше печалилась. главное в её жизни было стать сильной, доказать, что больше не тряпка, какой была когда-то. потому на спорте её все боялись, уж слишком яро показывала свои способности, выпуская своего внутреннего зверя. а она вспоминала лицо лишь одного человека, девушки, если быть точнее: светлые длинные волосы, голубые, как утреннее небо глаза, милое детское личико, что нравилось всем бабулям во дворе, пока она не открывала рот. грубая, никого не уважающая и злая - такой была девочка, чью фамилию Лиза помнит до сих пор и порой шепчет себе под нос, когда стоит у боксерской груши. невозмутимо поднимается со скрипящей кровати, грядет к шкафу и вынимает из него спортивную форму, в догонку натягивая на себя. – Удачи, доченька. – тепло одаривает женщина, любуясь дочкой, что принято перед каждым выходом на спорт. – Спасибо, мам. отношения с матерью были хорошими, плотнее их скрепил давний переезд в бабушкину квартиру и обрывание связей с папой. навсегда. Лиза по сейчас думает, что годы, когда отец приходил в стельку - худшие годы жизни, а ведь она была совсем ребенком. свойственно тихо спускается по лестнице, выходя через массивные двери прямо на невзрачный двор неприметного спального района, в который редко кто перебирался. заурядные девятиэтажки, окрашенные серо-коричневыми красками все-равно внушают ощущение чего-то родного. шаркает до едко-знакомого одноэтажного кирпичного здания, облепленного плакатами «Тхэквондо и карате», «Спорт - наше всё» и, поднявшись по испачканным ступенькам, тянет на себя пластиковую дверь. – Здравствуй, Андрющенко. – в приподнятом настроении приветствует мужчина следом за входящей девушкой, – Как дела? дядькой он был статным, высоким, возрастом под сорок пять, а добрые светлые глаза располагали к себе большинство людей, в том числе и Лизу. – Здравствуйте, Евгений Валерьевич. Все хорошо. – нетвердо улыбается и заворачивает в раздевалку, избегая длинных монологов тренера о его детях, а тот провожает взглядом, потирая рыжие короткие волосы. в небольшой комнате с железными шкафчиками на одной из деревянных поцарапанных скамеек уже сидит юная девчонка, лицо которой незнакомо, по-видимому, новенькая в секции. Лиза осматривает её с опаской и одновременно интересом, сразу подмечает понравившуюся прическу: блондинистый пучок, а виски и затылок дочиста выбриты. – Привет. – девушка произносит бесстрастно, не выдавая никаких эмоций, – Я Кира. как камень - думается Андрющенко и она находит в этом схожесть с собой, поскольку «внешняя эмоциональность» слова не про неё. – Привет. Лиза. – избегает зрительного контакта с темно-карими глазами, привычно скрывая свою робость за надменным тоном. а сама предполагает о том, какое впечатление произвела, в душе надеясь завести друга. может, хотя бы одного. через несколько минут обе бредут в зал, где уже скучились остальные ученики в ожидании тренера. многие заостряют внимание на новенькой, которая опрометью расцветает под натиском толпы и располагает к себе совершенно всех. будто маску надела. – Так, ребята, это Медведева, – оглашает учитель, – Ну или Кира, знакомьтесь. Андрющенко приходит в негодование, обдумывая, каково быть столь же коммуникабельной, чтоб запасть в душу большинству так запросто. даже странным кажется столь быстрая перемена Киры в толпе, но на фоне подкрадывающейся зависти эти подозрения где-то расплываются. – Лиза здесь самая сильная. – шепчет Юля, тыча пальцем на сидящий рядом силуэт, – К тебе ее по началу ставить не будут. – Давно она ходит? – выгнув бровь, Кира оглядывает худощавое тело с численными татуировками и вообразить не может с чего вдруг та сильнее. – Где-то год, тренер её очень любит. – скептически осматривает темноволосую, которая отчетливо слышит каждое слово и от того кичливо расплывается в ухмылке. обсуждают, значит побаиваются, а это только на руку. не может допустить, чтоб повторилась старая напасть, о которой она молчит, делая вид, что позабыла. а сама то помнит каждое слово обидчиков и ладони непроизвольно сжимаются в кулак. тренировка проходит обиходно, за исключением нового резвого лица, какое теперь заправляет командой. вкрадчиво наблюдать и анализировать других для Лизы было отрадой в скучные дни, не содержащие никаких событий. то что Кира теперь здесь глава было ясно, но никаких эмоций не вызывало, ведь лидерствовать не в стиле Андрющенко. – А ты чего одна? – Медведева усаживается рядом, проникая в личное пространство девушки, отчего та конфузится, – Тебя тут почему-то все боятся. – Наверное, потому что я сильная, – отрезает, смотря в пол, – Ну и как говорят другие - сука. – Сука? – смеется, – Ты похожа на волка, который предпочел одиночество стаи. – размышляет пару секунд, – Хотела сказать, что ты показалась мне наоборот доброй. а Лиза замешкивается, удивляясь от чужих слов. с ней ведь так впервые, поэтому она во всем ищет какой-то подвох и старается не расслабляться. приползает домой на дрожащих ногах, что привычно после каждого занятия и встречает маму, заходя на кухню. – Дочь, тебе супчика налить? Я только приготовила. – ласково, с щепоткой любви, интересуется женщина, склоняя голову набок. – Давай. – усаживается за стол, подгребая под себя ноги, и опускает голову на локти, шумно выдыхая. мышцы сокращаются в недоконвульсиях, на что она только улыбается и делает выводы, что поработала на отлично. – Зачем же тебе эти секции, Лизонька? Себя поберегла бы, вон гляди как дрожишь. – Мам, ну ты же знаешь из-за чего я хожу. – утомленно потирает глаза, следом принимая тарелку из чужих рук, – Как там бабушка? – Спит. Сегодня прогуливались с ней в магазин и обратно. Она уже лучше себя чувствует. – садится рядом, рефлекторно начиная протирать стол лежащим полотенцем. им с мамой пришлось переехать к бабушке пять лет назад, поскольку на женщину, в связи с возрастом, обрушились проблемы со здоровьем и ей необходима была чья-то помощь. а свалить от отца, что вечно приползал в полном невменозе было только ликованием.

***

еще одна тренировка, ничем не отличающаяся от предыдущей заканчивается, и Кира выходит на крыльцо, дабы покурить. погодка то, что надо. начало сентября на удивление чересчур жаркое для осени, но это даже продлевает атмосферу лета, что пролетело слишком быстро. хотя для Лизы любое время года стабильно серое. Андрющенко перешагивает ступеньку за ступенькой, спускаясь вниз к силуэту, который выжидает ее уже несколько минут. позади блондинка провожает движущийся облик девушки заинтересованным взглядом, сменяя фокус на мужчину у входа в здание, который также обращает на неё свое внимание. вид как у священника - подумали бы многие. а вот взгляд проницательный, вмещающий в себя нехарактерную его лицу спесь. они вместе уже близко года, но Лиза не перестала видеть в нем наставника и восхищаться, не замечая явные минусы за розовыми очками. вот и сейчас одно его присутствие внушает восторг. – Привет, не знала, что ты заберешь меня. – тянется вверх, обхватывая руками мужские плечи. – Здравствуй, Лизонька. – из его тона можно услышать властность и твердость, – Хотел порадовать. и Лиза счастлива, ей больше и не нужно. Медведева провожает их взглядом, а пара направляется в район небольшого парка неподалеку, где художественно тянутся шлейфом едва опавшие желтые листья, по которым бегают задорные малые ребятишки. – У вас новенькая? – интересуется, не глядя на спутницу, что держит его за руку и подводит к кофейне на колесиках, – Два американо, пожалуйста. сюда они захаживают частенько при встречах, поскольку в районе не так много разнообразных мест для времяпровождения. – Да, Кира. Она, в принципе, сильная, – запинается, вспоминая, – И веселая, и группа её уже полюбила. – ненарочно закатывает глаза, выдавая толику зависти, – Сразу со всеми подружилась. а парень быстро считывает эмоции и принимает позицию учителя, с желанием обесценить и внушить девушке как будет лучше. быть может, он делает это из побуждения засадить Лизу в невидимую клетку, отделив от мира. – Ты не нуждаешься в общении с деградантами, Лизонька. – импозантно улыбается, словно применяя гипноз, и забирает у баристы два стаканчика. – Иногда хочется быть такой же общительной, Леш. – она с ноткой грусти принимает кофе из его рук, задумываясь о чем-то своём. – Инфантилизм и деградация погубят тебя, любовь моя. Не стоит с этим связываться. – четко отчеканивая каждое слово, он заставляет поверить, что это и правда плохая затея. и она уже заметно печалится, уясняя, что друзей в этой жизни ей не видать.

***

протекает две недели, существенно влеча за собой события в секции. у Лизы всё ещё отрешенный образ, между тем Кира выбирает путь лидера, ведя за собой весь коллектив. иногда они даже болтают, что для брюнетки чертовски непривычно и оттого она старается быть внимательнее, присматриваясь к Медведевой. все-таки странно, что та втирается в доверие каждому или же Лиза одна видит во всем подвох, в любом случае, говорить пока рано. девушка на ходу натягивает черные шнурованные потертые ботинки и выскакивает из квартиры. сегодня она притопывает на тхэквондо в приподнятом настроении, сама не ведая причин. погода хорошая, думается ей. – Здравствуйте, Евгений Валерьевич. – потешно выпаливает первая, натыкаясь на тренера. – Добрый день, Андрющенко. Смотрю, ты в настроении. – выше задирает подбородок, обводя девчушку взглядом, – А у нас сегодня новенькая. – Опять? – выпадает, клонит голову вниз, вскидывая брови. и тут же подступают стеснение и замешательство, которые в подобных ситуациях всегда были главными эмоциями. – Не опять, а снова. Давай, иди в зал. – видимо, мужчина сегодня не столь оптимистичный, как брюнетка. в зале Лиза проводит пять минут в предвкушении увидеть новую спортсменку. за последний год так часто на незнакомые лица в этом месте смотреть не приходилось. и она всё ещё надеется найти друга, чтобы хотя бы успокоилась мать. в проеме показывается Евгений, который тотчас же открывает взор на девушку, чуть поодаль от себя, и Андрющенко вздрагивает, инстинктивно отступая назад, её отрезвляет обрушившаяся прорва воспоминаний, от которых хочется завыть. это она. дрожь пробивает и, кажется, подступают едва заметные слезы, причина которых наступающая внутренняя лихорадка, обида и боль. она и представить не могла, что в какой-то из дней её ненависть к этому лицу возрастет с новой силой. – Так, дамы и господа, знакомьтесь, наша новенькая - Кристина. – мужчина заглядывает в глаза и улыбается, оголяя верхний ряд зубов, где недостает одного слева. и Кристине хочется пошутить про пропущенный, но она глушит в себе желание глумиться с нового "босса". – Всем здарова. – изучает контуры каждого, задерживаясь на шее с обрамлением в аккуратное «индиго». поднимает взгляд выше и замечает изумление, с которым на нее таращатся золотисто-карие глаза. не уловив причину такой реакции, хмыкает, думая что испачкалась в чем-то и рефлекторно вытирает лицо. Лиза готова ущипнуть себя и проснуться, лишь бы разгадать, что это не реалия происходящего. ничуть не изменилась, всего-навсего волосы отросли, такие же светлые как и глаза - с виду ангел, ей богу. и злость подступает комом в горле, который поможет выбить только груша, ну или же ранее знакомая физиономия. – Я Кира. – уже тянет руку новенькой, приметив выгодного союзника. – Крис. – и они заключают сделку. под названием «дружба». и сколько бы она не сокращала свое имя, для Лизы навсегда останется Кристиной. – О, а ты ж со мной в одном классе. – Захарова обращается к девушке справа, имя ещё не запомнила, поскольку только перешла в новую школу. – Да, я Юля, если что. – и смеется, давая «пять». загнанная в угол брюнетка, в отчаянии созерцает со стороны, ожидая в любой момент стычки, и разминает мышцы рук, массируя. она боится, и внутренняя паранойя заставляет ощущать чужие взгляды и содрогаться в наступающей на горло ненависти. – Андрющенко, продемонстрируй новеньким приемы. – возвращает в реальность тренер и она удивленно вскидывает брови, смотря так, будто не может поверить в услышанное. встает с мата, чуть пошатываясь, и становится по центру лицом к двум блондинкам, которые наблюдают неотрывно. чувствует собственную глупость, отчего появляется дискомфорт и желание убежать, но она старается обуздать неприятные эмоции и скрыть дрожь. пару раз раскручивается вокруг своей оси и рассекает ногой воздух, обводя ею полукруг, а Крис открывает рот. – Я думала мы тут на кулаках драться будем. – поговаривает Кире, исследуя глазами чужие линии накачанных икр. – Ты бы хоть погуглила перед этим, что такое тхэквондо. – смеется, хлопая другую по плечу. – Я до этого ходила, блять, на мма, – выдает хриплым голосом, – Мы там так пиздились, что ваше тхэ-квон-до, – выделяет по слогам, заостряя внимание, – полная хуйня. и Лиза, слышущая каждое слово, снова сердится на все происходящее, стискивая кулаки до боли от впившихся ногтей. надежды стать сильнее вмиг разбились и полетели в сердце маленькими осколками, обжигая его болью. – Теперь интересно проверить кто кого нагнет. – хмыкает Кира, осматривая то одну, то вторую, – Ставлю ставки на неё. – Схуяли? – хмурится, наблюдая за тонкой и бледной девушкой, отходящей подальше, – Да я её хрупкую ножку за секунду сломаю. для Захаровой проиграть - это оскорбление, а оттого она приходит в возмущение от заявления Медведевой. – А может она своей хрупкой ножкой сломает тебя, – вкрадчиво, даже шепотом, будто берет на понт, – Здесь каждый боится с ней в пару встать. – С вот этой, – издали засматривается на шею, пытаясь разглядеть надпись на ней, – Индиго? – Да, она сильная. и для Кристины теперь все превращается в азарт, что бьет пульсацией в крови и заставляет предвкушать будущую битву и собственную победу. Лиза домой несется ускоренно, обозленно выдыхая воздух и с головой погружена в свои мысли. давно похороненное старое ворвалось в жизнь, не предупреждая, и от этого она чувствует безысходность вперемешку с апатией. прекрасно знает, что спортом заниматься ближайшее время сможет только дома. входя в квартиру, едва не сбивает маму с ног. – Лиза, ты чего? – ахает, слабо хватая дочь за плечо. – Даже не представляешь, кто заявился ко мне в секцию! – скалится от того, что наконец может выплеснуть гнев и рассказать хоть кому-то. – Папа что-ли? – берется за сердце мать. – Да какой папа? Кристина, мам, Кристина! – Та самая? – Да, представляешь! – и забегая в комнату, хлопает дверью, заведомо зная, что ее не поймут. кидает сумку с формой на пол, сама уваливается на кровать, вздыхая, словно побитая собака. девушка обводит взглядом потресканную оконную раму, принимая, что несколько тренировок теперь придется прогулять.