тусклее фонарей

ещё пару секунд они неотрывно глядят в красивые узоры на радужках глаз друг друга, а после Кристина виновато её поднимает со своей ноги, пытаясь сделать самое непринужденное лицо, будто не хотела только что впиться в эти тонкие, бледные губы. Лиза тоже смущается, взгляд отводит, поправляет кофту и задает тихое: – Где я буду спать? – Вряд-ли ты захочешь на кровати умершего наркомана, поэтому, – и индиго вертит головой, раскрывая широко глаза, – Можешь на моей. тут же вспыхивает краской, не зная куда запропаститься, и кивает, в глубине души тешась от предложения. но признавать этого не хочет. – Хорошо. – опускает глаза, покорно кивая, и Кристина с любопытством засматривается. – Пойдем тогда. – посмеивается, – Пару месяцев назад, что сделала бы если б узнала, что будешь спать в моей кровати? – Послала бы придурка, который мне это сказал. – обе издают смешок, ступая в комнату. и Лиза, пока Захарова идёт к шкафу доставать вещи, ложится у стенки, разглядывая нацарапанную кличку. – У меня не так много вещей, так что… – кидает ей водолазку с шортами. – Спасибо. – Кристина видит любопытство, с которым таращится индиго на надпись, – Это странно. – Я знаю. – сглатывает, пряча свой стыд за абсолютным безразличием, – Просто забей. брюнетка знает, что для Кристины это сложно, догадываясь, что, возможно, она умалчивает о каких-то чувствах, боясь спугнуть. но и сама тушуется, взгляд отводит, и быстро переодевается, после чего Захарова тушит свет и подходит к кровати. – Скажи, что это нормально. – Лиза глядит в свете луны и уличных фонарей с улицы на чужой силуэт, что укладывается рядом с ней. – Что? Не впервой же. – подбирает под себя одеяло, устраиваясь на спине. – Да, но разве к этому можно привыкнуть? – К чему, Лиза? – и другая вздрагивает каждый раз, как слышит своё имя. – К тому, чтобы спать с тобой. – пытается найти отблеск чужих глаз в темноте. – Когда-нибудь привыкнешь. – сонно шепчет, заставляя девушку краснеть от заявления, и индиго чувствует как удары сердца набирают обороты. что? не послышалось? и заснуть становится всё сложнее, когда мысли не отпускают, душа чем-то порочным, желанным и совращенным. спустя двадцать минут Андрющенко протяжно вздыхает, не зная, как быть. – Спи. – и Захарова кладет ладонь ей на руку. отчего сердце вновь разгорается пламенем.

***

утро окутывает девушек холодом и первым морозом в виде инея на ветках, но под одеялом в компании спящей Кристины по прежнему остается тепло. Лиза поворачивает голову на умиротворенные звуки сопения, и в голове всплывает мысль о том, что пора возвращаться домой. план продуман, осталось уточнить детали. аккуратно поднимается, стараясь не разбудить, и не находит другого варианта, как перелезть через Захарову, нависнув сверху. ни о чем не думая, склоняется над чужим лицом, опираясь на ладони, пока другая видит десятый сон, и индиго на секунду теряется: она находит в себе эти чувства, возрождает их, не пытаясь убить. ловит ритм сердца, задумывается, вспоминает. всё, как в начале. берёт все свои похабные представления в кулак и после встает, вышагивая к стулу, чтоб взять свою одежду. Кристина спит, и будить её всё ещё не хочется. воскресенье придется провести дома, слушая басни отца, и остаться никак не может, хоть сердце желает лишь этого. так немного, но позволить себе нельзя. она бросает взгляд на свои запястья, где след от синяков уже простыл, и выбрасывает эти воспоминания вновь. Леша её не тревожит, не хочется написать ему, позвонить, спросить как дела. он стал куском мерзких воспоминаний, и не более. морщится на несколько секунд, а затем обретает каменные эмоции, как привыкла. и в последний раз глядит на спящую девушку.

***

Захарова пьет кофе из своей любимой кружки, наконец уяснив, что индиго ушла не прощаясь, и слушает приглушенный звук длинной стрелки на часах. как будто всё становится паутиной из разбросанных хаотичных предположений о вчерашнем, сегодняшнем и завтрашнем. и волнует не только собственная судьба, опасное прошлое, что может сломать будущее, и семья. теперь беспокоит ещё и индиго. она ведь совсем одна. сейчас наверняка в компании папули, который раздражает её не меньше Кристины в далеком сентябре. явно не знает как быть, что делать и куда бежать. просто мириться с обстоятельствами, а Крис так и готова оказать помощь, лишь бы чаще смотреть на это красивое, замученное лицо. и иметь возможность дать ей силы жить. возможно ли это? так ли значима Захарова для индиго, как ей хочется? в коридоре слышится шум, что отвлекает от мыслей о Лизе, и шумахер наблюдает за выезжающем красным чемоданом на колесиках, вслед за рыжеволосой женщиной. – Прощай, Шума, я здесь находится не могу, меня кошмары мучают. – Наташа вздрагивает, вытирая одинокую слезинку с щеки, – К родителям поеду, там и квартиру найду, ты меня не жди. – и Кристина открывает в недоумении рот. – Это из-за его смерти? – выдает тихо, грузно и низким тоном. – Да, мы слишком много пережили, шок прошел, а тоска осталась. Я не виню тебя, дитя, всё понимаю, но остаться тут не могу. Как ты тут живешь со спокойной душой, не знаю. – вертит головой, – Прямо за этим столом сидишь. – Удачи, Наташ. – кивает, показывая, что продолжения не желает, и женщина уходит, хлопая дверью. Кристина ежится, понимая, что соседка права. нелегко это - принять себя после содеянного, особенно на холодный, трезвый ум, что не жаждет мести и не несёт обиды. новое уведомление будоражит, возвращает в настоящее, и девушка внимательно вчитывается: «У меня есть глаза и уши, Шумахер. Моё терпение на исходе, жду флешку сегодня. А.М.» и Кристина подрывается. проводит несколько часов у ноутбука, занимаясь копированием файла и перебирая пальцы рук, а после удачных осуществлений плана сунется в знакомый переулок оставляя флешку за кирпичом, что не закреплен. они придумали это потайное место около года назад, и так передавали ключи и деньги людям, с кем пересекаться было нельзя, ради сохранения собственного инкогнито. флешка попадет в их руки, но файл останется у Захаровой, и теперь остается ждать следующих действий, над которыми она глубоко размышляет. «Флешка на месте, видео в одном экземпляре. Не упади от увиденного, Александр. Шумахер.»

***

шум застолья, возгласы папиных родственников, грём стаканов и музыки давят на мозги так, что кажется, будто они скоро расплавятся. Лиза впервые за долгие годы жизни в этой квартире рассматривает узоры на ковре, что висит на стене. какие-то силуэты и очерки цветов, растений. иногда из границ вышитого получаются чьи-то лица. индиго протяжно вздыхает, понимая, что деваться некуда и теперь придется жить подобным образом, и думает, что если Кристина уедет из города, скорее всего, придется нарушить клятву самой себе не накладывать руки. жизнь становится настоящей пыткой, вместе с болью в промежности, болью на сердце, тоске по бабушке, неправильной любовью и шумом пьяных с кухни. она знала, что так и будет. в комнату стучиться мать, аккуратно заходя, но тем не менее пугая. – Лизонька, ты чего здесь одна? – дочь вздрагивает, косится и приподнимается на локтях. – Я просила не называть меня так. – злостно, с обидой на женщину. и мама хмурится. – А где Лёша, чего он к нам не заходит? Посидели бы все вместе. последняя капля терпения разбивается о дно где-то внутри страданий брюнетки, от чего хочется заорать прямо на месте и послать каждого к чёрту. – Он больше не придёт. – выплёвывает каждое слово, чётко давая уловить суть внутренней злости. мать отсекается, ничего не говоря, и выходит за дверь, надвигаясь к веселью. уже пригубила - этого сейчас никак не хватало. злостный вздох, и индиго открывает окно нараспашку, чтоб проветрить комнату от этого запаха. сейчас хочется в искушенные, но спокойные объятия Кристины, и когда Андрющенко ловит себя на этой мысли, то сперва отгоняет её, но затем понимает, что не может противостоять, и сила притяжения слишком велика. невозможно отказаться от представлений её рядом с собой. злую, рассерженную, грустную, разъяренную, желающую побить, с жетоким оскалом, подрагивающей кривой улыбкой, но настоящую, в отличие от всех остальных. эта девушка вовсе не умеет скрывать свои намерения, даже слепой увидит, как она хочет завладеть Лизой, как бьётся в соблазне и страхе, нерешительности. а индиго больна ею. да так, что появляется огромное желание нарочно её разозлить, увидеть, что будет. хочет, чтоб Захарова несколькими ударами затмила моральную боль, это лучшее лекарство. и в голове представляет избиения.

***

следующий день, что считается последней возможностью побыть в этом городе, начинается с нового сообщения. «Хорошая работа, надеюсь завтра я тебя не увижу на улицах этого города. А.М.» и Захарова, вся в мыслях, следует прямо к зданию, где проходит спорт, наблюдая за входящими ребятами внутрь. сознательно ловит взгляд карих, каким-то образом давая понять, что появились вести и нужно обсудить. а Лиза незаметно кивает, будто одними глазами. вокруг все расплывается, теряет значение и меркнет, когда впереди знакомое лицо вся сосредоточенность пульсирует в сердце, отдавая в голову и затмевая разум. вдруг перед блондинкой появляется чья-то физиономия, закрывая вид на остальных, и Захарова переводит фокус на человека прямо перед собой. – Здарова, кисуль. – едкая улыбка и хитрые глаза, – Что-то ты задумчивая. – Та, забей. – и Кира вскидывает брови. – Погнали на спорт уже? – Погнали. – сухой ответ, вместе с сжатыми скулами, и попытка собрать воедино мятеж мыслей о непонятом настоящем и будущем. спорт немного успокаивает, дает отвлечься и подумать о Вилке, что крутится вокруг индиго, приплясывая. в таких моментах забывается опасность грядущих дней, и лишь чувствуется кровь, подступающая к жилам ладоней. – Лизок, я слишком соскучилась. – нависает на чужой шее, улыбаясь во все тридцать два, – Расскажи, как все прошло вчера, ты, наконец, на спорте, помирились что-ли? – Мы и не ссорились. – хмыкает, отдаляясь от подруги и принимая стойку для растяжки. – Ты была жесть какой грустной, и тебя не было целую неделю. – Она не при чём. Просто стечение обстоятельств. – Какая-то ты не разговорчивая. – Виолетта прищуривается, догадываясь, что все мысли индиго, как не крути, заняты Захаровой, на которую она время от времени поглядывает, – Расскажи уже, что случилось, клянусь, я могила! – Так, растяжка окончена, Андрющенко, иди ко мне. – оглашает тренер, и девушка послушно следует к мужчине. – Евгений Валерьевич, меня не было из-за простуды, извините, что не предупредила. – опережает вопрос. – Ты, Лиза, в последнее время сама не своя, – начинает шепотом, – Теряешь хватку, вон, Захарова, что пришла совсем недавно, и то посильнее тебя будет, а Медведева вообще молчу. – Вот и нет. – резко заявляет, раздражаясь от унижений тренера, – Можете меня поставить с любой из них, и я вам докажу, что слабее за неделю не стала. – Медведева. – звучит громко, так, чтоб все услышали, и Кира подходит, – В пару с Андрющенко давай, проверим, как ты освоилась за три месяца, учти, Андрющенко в свои времена была лучшей. – Я и сейчас осталась. – почти шипит, желая ужалить своим ядом, а Кристина за этим неотрывно наблюдает, чуть напрягаясь. Кире так и хочется растоптать индиго, ведь быть лучшей во всем - её приоритет, а кто такая Лиза, чтоб помешать? они грядут на мат, прямо в центр под сопровождающие, заинтересованные взгляды ребят, а особенно зелёных и голубых глаз, где одни смотрят с любопытством, а вторые с некой злостью. – Что, ревнуешь? – лыбится Вилка, что подсела прямо рядом с Кристиной, а та на это фыркает. – Может, уже перестанешь каждого шипперить? Ещё фанфик по нам напиши. – закатывает глаза, выдавая толику волнения с раздражением. – Ого, даже такие слова знаешь, наверное, про лесбух читала, да? – хохочет, хлопая Кристину по плечу. – Не выводи. – Да ладно тебе, всем плевать, посмотри вокруг. Одна ты зациклена на этом, а я просто подъебываю. Ты сама себя выдаешь. – блондинка кидает убийственный взгляд, но на деле задумывается. пока Лиза с Кирой ведут почти, что войну, остальным не хватает пива и чипсов. создаётся впечатление, будто по силе они равны, ведь ни одна не желает уступать другой, а каждая попытка что-то предпринять тут же отбивается оппоненткой. Медведева слишком собой довольна, пока Андрющенко уже теряет надежду и силы, и в один из моментов сомнений блондинка наносит удар. индиго не падает, не теряется, но уже не видит смысла продолжать бороться, видя горящие глаза напротив. когда-то это была она. такая заведенная данной игрой, настроенная завоевать титул и признание, а главное доказать всем, что не является слабой. когда-то индиго с азартом выигрывала. Медведева видит это: синяки под глазами, потухший вид, опущенные руки, и снова переходит в атаку. бьёт грубо, будто специально сильнее дозволенного. и Захарова покусывает губы. – Бля, Лизок что-то смысл жизни потеряла. – Вилка и сама расстраивается. – Почему? – Она же раньше с таким энтузиазмом всех побеждала, а сейчас? Посмотри на неё, даже бороться не хочет. – и Кристине больно от того, что брюнетку раз за разом бьют. – Стоп! – решительно встаёт, приглушая в себе боязнь того, что подумают другие, – Хватит, ты не видишь, что ей достаточно? – обращается к Медведевой, которая с удивлением оборачивается на подругу. – Не нужно, Кристина. – грозно бросает индиго, глубоко дыша полной грудью, и жаждет продолжения, – Продолжаем. тренер наблюдает за отвагой и одновременно нежеланием выигрывать, он будто читает по Лизе, что ей это необходимо - тряска, чтоб надавали, заставили что-то почувствовать. – Нет, не продолжаем. – стоит на своём, сжимая зубы и кулаки, – Всем же видно, что тебе просто в кайф, когда она тебя бьёт. Скажи, получаешь удовольствие? индиго заводится, прямо как шестерёнка начинает крутится её сердце, что хочет получить удары от неё. от Кристины. – Тебе то что? – усмехается, превращаясь в старую Лизу, и Захарова это видит, она сразу схватывает. – Мы тратим время, это не бойцовский клуб. – тренер и Лиза одновременно хмыкают, думая, что слова Кристины мудры, но Андрющенко слушать ничего не хочет. – Я не лёжа принимаю удары. – безэмоционально, – Кира просто слишком хороша. и Кристина чувствует накатывающую злость, быть может это ревность, но становится до жути неприятно от этих слов. – Медведева, можешь отдохнуть. – встревает мужчина, – Захарова, в пару с Андрющенко. и обе смотрят на друг друга с некой ненавистью, а Лиза в добавок хитро ухмыляется.