тусклее фонарей

***

проходит около двух недель. так отчаянно Лиза ещё ничего не пыталась вытолкать из головы, как слова своей мамы. они колят внутри, заставляя морщиться от подступающей тошноты. предательство. от собственной матери.  ладно отец, Лиза давно смирилась с его похождениями и наплевательским отношением, но мама..  – Как ты? – Кристина приводит в сознание, садясь рядом и слегка обнимая, – Тебе нужно отвлечься. – Как, Кристин? Как забыть то, что она сказала? Родная мать подвергла меня изнасилованию. – опускается на ладони, вздыхая, зарывается в черные волосы.  – Всех твоих обидчиков мне хочется наказать, ты же знаешь, – сводит брови, не отрывая взгляд, – Но ты будешь против.  – Не нужно. Мне достаточно знать, что он больше никогда не появится в моей жизни. – пытается выдавить облегчение, а на душе не лучше.  – Никогда. – клянется, целуя чужую ладонь. она кладет чужую голову себе на плечо, целуя в лоб, сама от ярости готова задохнуться. как унять боль индиго? как осчастливить? выхода нет, нигде нет подсказки.  Кристина и сама не в курсе толком, как с людьми общаться, она привыкла решать все силой, а тут семья, и просто ударить или убить не получится.  а индиго понимает, что всё это стоит того, чтобы нарушить ту клятву.  и вечером, когда Захарова ненадолго выходит к своей банде на ту самую постройку, Лиза оставляет ей письмо и, кидая последний взгляд на «индиго» на стене, покидает квартиру. она не готова жить с тем, что никому не нужна.  задумывается про Кристину, но она ещё сможет с кем-то почувствовать себя значимой. это была всего лишь игра, понты, интерес. когда Андрющенко ей надоест, то блондинка её тоже выкинет, предаст. к сожалению, доверия к людям не осталось.  и она сунется в сторону того места, где должна была умереть. тогда пуле стоило проникнуть настолько глубоко, чтобы девушку не удалось спасти. это был губительный вечер, но она по крайней мере не знала, какие близкие могут быть жестокие. это ударило по ней больше, чем сама железная материя, что целилась в сердце, где живёт любовь. к Кристине. неправильная, порочная, с самого начала. Лизе думается, что всё это вообще нельзя было допускать, доходить да такой степени влюбленности, чтобы потом не отделаться.  погубила обеих.  с собой только у неё сорванный плакат с комнаты Захаровой и решительность, она даже толком не знает зачем ей этот лист бумаги, но на нем красивое место, отображающее спокойствие, тишину и умиротворение. с такими эмоциями брюнетка хотела покинуть этот мир.  Лиза бредёт вдоль кладбища, читая надписи на каменных крестах, там чьи-то имена и фамилии, скоро на таком будет её собственные инициалы. 

***

Кристина возвращается домой с желанием поскорей обнять свою девочку и узнать, как она там, но пульс учащается, когда дома никого и лишь какое-то сложенное письмо на дубовом столе.  трясущимися руками открывает, пока паника подступает к голове. что за чёрт?  «Кристин, если ты это читаешь, то знай, что я приняла правильное решение. Не ищи меня, пожалуйста, и не жди.» – Что за пиздец? – потирает лицо руками, напрягаясь всем телом, и думая, хоть бы Лиза чего не сделала с собой, – «Я хотела бы попрощаться с тобой достойно, но не смогу уйти, если буду смотреть в твои глаза, в которые влюбилась. Прости меня. Я ненавидела тебя очень долгое время, пока не узнала, какая ты сейчас, настоящая. Ты очень хорошая, ты спасла меня и не один раз. Я в долгу перед тобой, но помогать тебе буду уже, разве что, с того света…» – Блять, блять, блять, нет, только не это! – шепчет, подрываясь и осматриваясь, надеясь найти зацепку, – Ну пожалуйста, нет, куда же ты ушла, когда ты мне так нужна?  всё осознание пробивается молниеносно, замечает, что нет плаката. это была её любимая картинка.  она выбегает из квартиры, хорошо, хоть раздеться не успела, и бежит. бежит туда, куда подсказывает сердце, не может всё так закончиться, просто нет.  подсознание само выдвигает догадки, не сложно додуматься, что Лиза точно не пошла к себе домой. скорее всего она там, где Кристина думает. там, где почти увидела смерть.  пот обрамляет запыхавшееся лицо, побледневшее от таких новостей. бежит, что есть силы, не позволяя себе ошибиться, в этот раз никак нельзя.  пульс стучит, сердце перегоняет кровь настолько быстро, что становится плохо физически. бок колит, щиплет в глазах, вот-вот и совсем потемнеет, доходя до упада в обморок.  – Ну не пугай ты меня так, – говорит сама с собой, – Боже, я никогда ничего не просила, но пожалуйста, не забирай у меня Лизу.  всплеск адреналина и перед ней бледное тело.  – Лиза! – на звук брюнетка оборачивается, живая, нетронутая, белая, как лилия, – Что ты, блять, творишь?  молчит, ошарашенная.  – Ты серьезно, блять? Ты вообще о ком-то думаешь? – кричит, почти плача, воет и задыхается, – Почему?  ни единого слова в ответ.  – Ты хочешь меня оставить? Вот так? Когда мы только начинаем избавляться от всех проблем, когда мы только появились друг у друга? Что ты за человек такой?  – О ком мне думать, Кристин? – первая реплика прямо в сердце, ей наплевать. – Обо мне! – вопит.  – Чтобы что? – срывается на слёзы, – Чтоб ты бросила меня, как все остальные? Чтоб предала, как они?  блондинка подходит ближе с пеной во рту от злости, непонимания.  – Зачем тебе такая, как я, жалкая? Это, ведь, всё была игра. Кому я могу доверять после такого?  – Да я люблю тебя! – впервые, так искренне, что вот-вот кровь из носа хлынет.  индиго совсем плачет от безысходности, не знает что делать, что думать и как дальше жить. – Я устала, Кристин. – Захарова подлетает, придерживая, гладит по спине, пытаясь успокоить.  – Нужно жить дальше. Докажи всем, что ты сильная, что они не стоят этого. Твоих страданий. – обнимает, – Я не очень умею поддерживать, но послушай. За всё время общения с тобой, ты то и дело доказывала, что сильная духом. Я поражалась с того, как ты после всего ходишь на спорт, отрабатываешь удары, как заставляешь других тебя бояться. Они тебя уважают. Ты можешь думать, что одинока, но это лишь потому, что ты отталкиваешь их, они из-за страха не подходят, не все такие смелые, как Вилка, пойми. Но ещё можешь, можешь всем доказать, что ты теплая, скинуть эту маску. И тогда никто не сможет сделать тебе больно, когда ты попытаешься… Просто попытайся.  Лиза часто кивает, поражаясь речи любимой, и это заставляет её жить дальше, видеть надежду.  – Пойдем, пойдем. – помогает подняться.  и вдвоем они идут в каком-то направлении, утешаясь друг в друге. всё-таки любовь может спасти этот мир. 

*** 

Евгений Валерьевич ещё никогда не был так рад сразу двум девушкам одновременно, он всплескивает ладонями, и лучезарно улыбается, стоя возле кофемашины.  – Андрющенко! Какая радость, наконец, ты очухалась! – похлопывает ту по плечу, – Снова станешь первой!  Захарова ему кивает, мол, говоря, «да, станет».  и они проходят в раздевалку, где переодеваются Чикина и Малышенко.  – Девки, – кричит разрисованная, – Вы пришли, о май гад, я уже и не надеялась. – индиго позволяет себе улыбнуться, настал её черед быть дружелюбной.  – Юль, – произносит, на что другие ведут бровью, – Ты как? Киры теперь тут нет.  – Я? – удивленно таращится, – Да, нормально, Кира заслужила, я и не думала, что она окажется такой. А ты как? Всё нормально?  – Да. – с уверенностью, и никто не встревает, – Пойдем, я наконец посмотрю техники, которые Вилка натренировала. – и остальные улыбаются.  когда Лиза заходит в зал первой, Виолетта тормозит Крис у входа. – Что это с ней? – хмурится, затем эмоции быстро сменяются на радостные, – Она в приподнятом настроении, по моему.  – Давай просто порадуемся за неё. – и заводит внутрь, удивленно наблюдая за тем, как индиго общается с остальными, а все её заинтересованно расспрашивают.  Кристина даже начинает ненароком ревновать, но это пропадает, когда карие глаза встречаются с её, и на лице напротив появляется улыбка в перемешку с благодарностью. её поставили на ноги.  – Как вы знаете, – начинает Евгений, – Скоро новый год, и в связи с этим занятий не будет месяц.  – Почему так долго? – звучит где-то из зала. – Потому, что я тоже человек, и отправляюсь со своей семьей на отдых. – отчеканивает, – Надеюсь, вопросов больше не будет. Поэтому, сегодня последнее занятие перед каникулами.  на дворе двадцать шестое декабря. улицы уже давно все в метели и снегу по щиколотки, мороз в минус семь и, иногда, даже минус десять. люди живут с предвкушением предстоящего праздника, задумываясь, как его проведут и посвящают в это своих друзей.  – Я вот к папе поеду, он на даче живет, у него там весело, и друзей моих много. – Вилка повествует о  будущих планах, – А вы как праздновать собрались?  – Я на школьную дискотеку пойду и буду там танцпол разьебывать, а что? – Юля в своей манере, отчего Малышенко посмеивается. – Эх, вот бы мне такое удовольствие.  – Так оставайся, вместе пойдем тусить. Набухаемся, и будет, что вспомнить. – Кристину передергивает, в прежний образ жизни возвращаться не хочется. даже не думает о том, чтобы напиться.  – Та не, хочу бабулю навестить, а у вас что, Кристин? – и кивает в сторону Лизы, которая что-то рассказывает Свете.  – Я ещё не думала об этом. – снизывает плечами, пора бы замыслиться.  все посматривают в сторону индиго, пока тренер не вызывает её, тогда ей приходится покинуть компанию девушки и встать в стойку.  – Загадка для всех, – объявляет тренер, – Как думаете, на последнем занятии, кого я поставлю в пару с Андрющенко?  ребята переглядываются, а после несколько пар глаз уставляются на Кристину.  – Захарову! – выпаляет Вилка.  – Ну раз все так хотят, то конечно. А ты, Малышенко, вставай с Чикиной. – и глаза девушки округляются.  – Та ну, дядь Жень. голубые и карие глаза запаляются, в обеих можно прочесть огонь, запал и желание выиграть. Кристина больше не боится проиграть, для неё это не азартное дело, что необходимо выиграть. она не против постоять на коленях ещё миллион раз перед Лизой. но только не здесь.  они подходят друг к другу, соприкасаясь плечами, останавливаются, лицезрея боковым зрением на профили друг друга.  – Готова? – выдыхает прямо в шею своим горячим дыханием, и индиго опускает веки, вдыхая и улыбаясь, – Только не теряй контроль.  – Я сейчас отомщу тебе за всё, что было в детстве, чтоб ты не расслаблялась. – и Захарова хохочет от такого заявления.  они выстраиваются друг напротив друга, пристально вглядываясь и гипнотически улыбаясь, говоря на языке, который понимают лишь они. и Вилка воодушевленно пялится.  – Это они с такими улыбками друг другу смерти желают, типа? – Юля смеется.  – Тихо, это каноничное событие, встревать нельзя. – и обе сыпятся.  – Андрющенко, постарайся. – шепчет Евгений Валерьевич, болея за свою любимицу.  Лиза делает выпад, нападая первой, но Кристина умело защищается, подучилась, и физически стала лучше себя чувствовать, когда не прибегает к раннему образу жизни.  блондинка разгоняется, но индиго её осаждает и оказывается спиной к сопернице.  – Представь, что здесь никого. – шепчет Захарова, и та сглатывает, отдаваясь фантазии.  они красиво размахивают ногами, цепляясь друг за друга, и бой превращается в танец. уже никого не видят, и не слышат, остаются тут только вдвоем, и Вилка успевает даже позавидовать этому шоу, пока тренер изумленно пялится.  индиго берёт вверх, блокируя девушке ноги и руки. Кристина и сама расплывается, тянет за руку на себя, и Лиза оказывается сверху. глядит в глаза завороженно, и вокруг все забывается, растворяется. поднимается, подавая руку, а после того, как блондинка поддается, валит её ногой, легонько, но Захарова не успевает среагировать.  – Два-ноль, – шепчет на ухо, нагибаясь, и не сдержавшись целует прямо в губы под возгласы окружающих.  – Это что вы тут себе позволяете? – мужчина шарахается, чертыхаясь, – Андрющенко, господи, что вытворяешь?  Лиза приходит в себя, моментально краснея, а шумахер, пользуясь моментом ставит ту в позу поверженной.  – Два-один, я же говорила, не теряй контроль. – и смеется, а индиго плевать хотела на победу, ей бы лишь бы прижаться к Кристине, да покрепче.  поднимается, и бежит в раздевалку, кидая многозначительный взгляд. до конца тренировки ещё сорок минут, и вторая бежит за ней.  – И что это сейчас было? – руками только разводит, рыжие волосы почесывая.  – Любовь, дядь Жень, любовь. – Вилка загадочно улыбается, а потом плюя на всё, замечтавшись, выводит Юлю покурить.  на крыльце холодно, но горячая сигарета согревает пальцы. – Они что..? – Чикина оглядывается на пластиковую дверь, не может поверить, что произошло.  – Да, я бы хотела также. – и коротковолосая впивается Малышенко прямо в губы.

***

в раздевалке девушки стоят друг напротив друга, жадно высматривая что-то своё, или какой-то намек.  – Я потеряла контроль. – заключает Лиза, томно вздыхая.  – Я заметила. – приближается, – Но это того стоило.  и обращают внимание на дверь, которую можно запереть на замок, а после жадно набрасываются друг на друга с поцелуями.  – Со дня, как мы здесь поцеловались, мечтала попробовать нечто большее в этой комнатке. – Захарова теряет стеснение.  – Извращенка.  Кристина целует чужую шею, губы, приглушая стоны. Лиза оказалась вовсе не безэмоциональной, а очень даже страстной.  – Не верю, что мы занимаемся этим здесь. – чужие руки в районе ягодиц дают о себе знать, и в промежности становится мокро.  Захарова опускается, не отнимая взгляда, и другая усмехается.  – Я смотрю ты уже приноровилась стоять в этом здании на коленях.  – Ты следующая. – и лицо бросает в краску, пока та впивается губами в интимное место. по помещению разносятся стоны, и девушки на улице, вскидывая брови, плюются от смеха.  – Занимаем очередь, Чекушка.