тусклее фонарей

эти застеленные слезами глаза, полные отчаяния, попытки выбраться и спастись не вызывают никакого чувства вины или жалости у Кристины. она продолжает безустанно колотить парня по всему телу, крича от гнева. — Ты не стоишь её слёз, жалкая псина. она в сантиметре от того, чтобы его добить, но какое-то чувство непонимания затмевает, и девушка решает дать возможность ему сказать. — Выбросил, как ненужную вещь, а затем приполз как ни в чём не бывало. Один вопрос у меня, Лёшенька, нахуя? — и отклеивает скотч с его рта. — Это не я, не я, клянусь, — панически начинает с хрипотцой, — Это её мать, она хотела убрать тебя, заплатила мне денег. у Захаровой губа подергиваться начинает, брови сводит к переносице и прищуривается. что ж за мать то такая? — Она, блять, знает, что ты с ней сделал? — Да… Как только Лиза начала крутиться с тобой, её мама захотела, чтобы я исправил это, чтоб она забыла про тебя. В каком-то смысле у меня ведь получилось. — и у Кристины растёт горькая ухмылка от понимания того, что она полностью справедлива. и дальше она продолжает вершить правосудие. неужели собственная мать может поступить так со своим детям? неужели совсем не жаль? больно.

***

жаркий пот обдает бледное лицо, укрытое мокрыми чёрными прядями коротких волос, пока в голове проносится беспокойный сон, от которого девушка время от времени подрагивает. — Ах, Кристина? — подрывается на локтях, пытаясь в темноте увидеть хотя бы женский силуэт, — Кристина? но не находит его, и пробирается страх. где она? что с ней? почему ушла? покинула. она её покинула. её все покидают, один за другим. навязчивые мысли искажают сердцебиение, придумывая всё новые и новые догадки. как вдруг дверная замочная скважина издает звук поворота ключей, и Лиза принимает сидячее положение, потирая затылок. — Кристин? — шепотом, будто боится. — Лиз? — блондинка, на ходу снимая обувь и грея руки горячим дыханием изо рта, спешит к сонному телу, садясь подле кровати, — Ты чего не спишь? индиго хмурится, недоверчиво вглядываясь и пытаясь сообразить где это Захарова пропадала в такой час. — Ты где была? — выходит совсем неуверенно, словно ком в горле забирает возможность сказать и нормально вздохнуть. — Ты чего? — ныряет под одеяло рядом, заставляя другую поёжится от холода, исходящего от Захаровой. и Андрющенко начинает эта ситуация совсем не нравиться. — Где ты была, Кристин? — Нужно было разобраться с одним делом. — серьезнее обычного, — Уже всё хорошо. у темноволосой пробирается панический страх потери близкого человека, и возможно, причина тому уже нанесённые травмы. — Кристин, — короткое всхлипывание, — Не бросай меня. — и жесткие руки обхватывают маленькое лицо. а другая и сказать не знает как, о том, что узнала. и как Лиза будет жить с этой информацией и в глаза матери смотреть? — Чш-ш, ну ты что, индиго? — взгляд прямо в глаза, а смотрит так по нежному, стараясь показать, что Лиза и есть для неё целый мир, — Никогда. этого слова достаточно, чтобы затем почувствовать большими пальцами рук горячие слёзы, медленно скатывающиеся по щекам. и тогда она захватывает бледные тонкие губы в поцелуе, заставляя дрожать и зарываться в светлые волосы руками. — Кристин, — прерывисто, — Пожалуйста, не оставляй меня сейчас. блондинка улавливает мысли своей возлюбленной прямо под увеличивающийся в скорости бит сердца. оно говорит о том, что этот момент настал: сейчас обе получат то, чего желали очень сильно и долгое время. — Ты боишься? — с придыханием. — Только того, что потеряю тебя. поцелуй по нарастанию переходит в более требовательный, страстный, отчего Лиза сводит ноги друг к дружке, а бровки встают домиком. Захарова понимает насколько девушка разбита, она просто уничтожена и растоптана мужскими руками. мерзость. это точно стоит исправить. — Ты хочешь, чтобы мы это сделали? — Крис не спешит, торопить события незачем, главнее для неё — это желания Лизы. а индиго так довольна слышать это «мы», что слово «да» само вырывается из её, глотающих воздух, уст. — Хочу, Кристин, пожалуйста… — коленки слегка подрагивают от прохлады чужой руки, что распутно гуляет, расхаживая в районе бёдер. поднимается выше по направлению, лишь подушечками пальцев касаясь, слегка дотрагиваясь интимного места, всё бредёт вверх, невесомыми прикосновениями щекоча живот, доходит до груди, делая по одному кругу с каждой стороны. она не дотрагивается до самих ореолов, нарочно дразня, лишь ощущает, как индиго выгибается в спине, подставляя собственную грудь под чужие руки. как просит поласкать, мурчит, как кошка, и часто дышит. Кристина впивается губами в шею, зацеловывая это чертово «Индиго», что сломало жизнь обеим. мокро, страстно, пока другая начинает тихонько постанывать. чужие руки снимают чертову футболку, которая летит куда-то на пол. — Кристина, умоляю… — подставляет выше свои соски, которые так просятся быть покусанными и излизанными. и Захарова с удовольствием это делает: целует, прикусывает их и тут же зализывает. другая зарывается в светлых волосах от исступления, обнимает, прижимая к себе крепче. а Кристине даже нравится, что индиго пытается взять контроль на себя, потому девушка перехватывает её руку, переплетая их пальцы вместе и давая понять, что всё хорошо. она готова слушаться. Андрющенко переворачивает девушку, оказываясь сверху, на то, видимо, послужила ситуация, которая оставила травму жертвы, потому она жаждет быть доминантной и властной. ничего плохого не произойдет, просто не может в эту секунду. она опускается к ее шее, томно дыша и оставляя призрачный след горячего дыхания. прикасается своими искусанными, потрескавшимися губами, проводит скользкую дорожку кончиком языка до мочки уха и шепчет: — Ты мне нужна, Кристин. Прямо сейчас. — и блондинка не заставляет себя ждать. аккуратно захватывает чужой затылок, тянет на себя, зализывая шрамы на сухих губах, касается в умоляющей агонии исступления, пока руки гуляют по женскому телу вдоль и поперек. она бережно ведёт рукой от колена и выше, останавливаясь лишь, когда пальцы доходят до горячей, истекающей точки между ног. черноволосая вздрагивает, умащаясь поближе. страха нет, хоть сердце и стучит быстрее обычного в пару-тройку раз. Кристина осторожно проводит по внешней стороне, проделывая круговые движения и растирая естественную смазку по поверхности кончиками пальцев, затем опускает их ниже, нащупывая вход внутрь. Лиза терпеливо ожидает, подстраиваясь и шевеля бёдрами для своего же удовольствия, и нюхает аромат светлых длинных волос. она забывается, они пахнут будто шампунем из детства под названием «Принцесса», чем-то ягодным и цветочным, свежестью, завораживающе ласкают нос, заставляя упиваться нежностью. «Вау» — всё, что думается индиго. а чужие пальцы уже во всю проникают внутрь и доставляют наслаждение своими отточенными движениями, захватывая все возможные эрогенные зоны и точки, отчего изо рта льются стоны в своей самой скверной манере. это бы стоило слышать ему, тому, кто не удостоился чести ухватить этой доли блаженства и узнать какого это, когда под тобой прогибается такая хрупкая девчонка. про него больше не говорил никто. Захарова лишь на утро удосужилась написать сообщение своему дружку Кириллу «Можешь по-братски убрать в гараже», и больше ни слова. он этого и не стоил. в субботу следующего дня Лиза вдруг захотела пойти к маме, а Кристина всячески принялась за попытку её отговорить, ведь теперь наверняка знает: та не лучшая компания. — Мне нужно забрать оттуда вещи, и я хочу проведать её, там мой отец! Мало ли, что он может сделать? — Неужели сейчас это так важно? Много твоих вещей здесь после больницы, и помнится мне, что мама твоя сама папашу привела. — перекрывает путь, заставляя посмотреть в глаза, берёт за плечи обеими руками. — Что ты говоришь такое? Мне нужно туда. В чем проблема? — искренне не понимая поведения девушки, пожимает плечами — надоело. — Ладно, но при одном условии, — продолжает стоять на своём, — Я пойду с тобой. уже вдвоем они плетутся по расчищенной дорожке, усыпанной солью и песком от греха подальше. на улице настоящий лёд, снег и минусовая температура. спустя мгновение Кристина поскальзывается из-за подошвы своих якобы «зимних» кроссовок, на деле-то они и вовсе осенние, и падает плашмя прямо на пятую точку. — Довольна, что пошла со мной? — едва хохочет Лиза, помогая подняться, — Стоило бы деньги с угонов на обувь потратить, нежели алкоголь. — Ой, всё же лучше, чем тебя одну отпустить. открывает ключом дверь, прося Кристину быть потише, и девушки заходят внутрь, прислушиваясь. там вроде-бы тихо, на кухне только гремит что-то. — Иди в мою комнату, а я заскочу к маме. — командует Андрющенко, и буквально запихивает Захарову за дверь. та осматривается теперь осознанно: где-то висят детские фотографии, где-то плакаты известных спортсменов, учебники стоят идеально в стопке, тетрадки красиво разложены, а вот одежда смятая валяется где-то на кровати, видно, что собиралась куда-то впопыхах. на столе стоит рамка с фотографией, на которой изображены мама, папа и маленькая Лиза, видно это какой-нибудь третий-четвертый класс и все более-менее счастливы. — Привет, — индиго заходит на кухню, там мать чистит картошку, и никого больше, — Зашла вещи забрать. — Лизонька! — восторженный всплеск, — Ты куда так пропала? И Лёша на звонки не отвечает, я уж думала ты у него. — в глазах надежда. брюнетка кривится, а потом думает, может в депрессию ушел, раз Захарова послала куда подальше. в прочем-то ей плевать, что сталось с бывшим парнем. его и бывшим теперь не охота называть. — Я не у него была, и не знаю, что с ним. Перестань меня с ним сводить, мы расстались. — хочется быть собой, говорить всё как есть и не убегать от правды, но мама становится серьёзнее. — А где же ты тогда пропадала? Неужели с этой… Захаровой? — злится, брови сводит к переносице, и смотрит не по-доброму. — Не относись к ней с предвзятостью из-за её отца, она давно не живёт с семьей. — хочется закатить глаза и цокнуть, но Лиза старается держать себя в руках. Крис в то время в комнате настораживается и решает, что подслушать семейный диалог лишним не будет, вдруг что, она вовремя явится и индиго сумеет защитить. пристраивается около стенки, так чтоб и тени её не видно было, и прислушивается. — Плевать мне, Лёша для тебя был идеальным вариантом, он тебя уму-разуму научил бы. Такой умный, начитанный, а Кристина твоя что? Сопьешься с ней в подворотне. Лизе неприятно, от слов про Кристину, от недоверия матери, от преданности к Лёше, да чем же он её заслужил? внутри начинает кипеть, все эти чувства, что сидели там на глубине рвутся, чтоб выбраться наружу. и она лопает, слово разорванный воздушный шар. — Да ты даже не представляешь, что он со мной сделал! Ты даже не знаешь отчего умерла бабушка! Как ты можешь его защищать? — крик, удушающая истерика, осознание и эмоции, воспоминания, которые рвут внутренности. — И что же он сделал с тобой? Ты и сама знаешь, что в моё время такое наказывалось именно так. — выдает, пока Лиза теряется в словах и не может уловить смысл. — Какое «такое»? — Захарова за стенкой рот рукой прикрывает, зажмуривая глаза, вот-вот и всё всплывет, а Лизу порвёт эта информация, просто уничтожит. но рот не выдаёт ни единого слова, голова кружится. — Твоя непонятная дружба с твоей Захаровой, такого быть не должно, даже не думай об этом! — грубый тон и стук по столу. — О чем ты говоришь, что значит наказывалось? — Вели девку к мужикам и они исправляли её, ты должна быть благодарна, что тебя парень твой, которого ты знаешь, а не чужие какие-нибудь. А ты носом вертишь, не понравилось тебе, из-за тебя бабушка умерла! Из-за тебя всё! Если бы ты молча приняла подарок, а не верещала, как овца, она бы не распереживалась попросту, а так сердце схватило, и… — и Лиза падает, больше ничего не слыша, Кристина тоже опускается, вот-вот и стошнит от этих мерзких слов. больно то как, не передать. собственная мать, мама, которую она любила, которой доверяла. а Кристина? что Кристина? если бы она не появилась бы в жизни Лизы, если бы не соблазнила с самого начала. тогда всё было для неё приколом, игрой. из-за которой Лизу использовали, сделали больно, сломали. индиго теряется в мыслях, кого ей ненавидеть? Лёшу? мать? Кристину? себя? всё наваливается, её придавливает огромный камень, а Кристина не может её защитить. она сидит в такой же позе, приходя в себя. — Закрой свой грязный рот! — встаёт, угрожающе тыча пальцем прямо в лицо, — Ещё одно слово и я разьебу эту квартиру к ебеням, поняла? — мать шарахается, за сердце хватаясь, а Лиза подымается. — Не надо, Кристин, она того не стоит. — прижимается, отводя назад, — Пойдем отсюда. весь путь к дому Кристины они молчат, таща сумку с вещами, и школьными принадлежностями, ни одна не решается ворошить то, что было сказано матерью Лизы. это разъедало до костей, пробирало до дрожи, ощущалось как скрип мелом по гладкой доске, как ногтями по ржавому металлу, и всё в этом роде. индиго было очень больно в районе груди, казалось будто всё наладилось, а теперь стало в сотню раз хуже. хотелось упасть как снежинка и растаять в снегу, окунуться в кипяток или, наоборот, ледяной водоём, упасть спичкой прямо в ядро костра и сгореть заживо. «из-за тебя бабушка умерла» — самое ужасное, что доводилось слышать. её винят в смерти одного из самых родных людей. — Ты всё слышала? — голова опущена вниз, и носом шмыгает. — Да, извини, что не помогла, мне… Было очень больно за тебя. Никто такого не заслуживает, особенно ты, — переходит на шепот, — И стоило бы отправить её вслед за ним. — но Лиза успевает расслышать. — Что ты сказала? Ты про Лёшу, не так-ли? Где он? — Кристина натягивает ухмылку, быстро целуя в лоб, и больше ничего говорить не желает, кажется, индиго и сама способна понять куда пропала Захарова той ночью. вопросов больше не поступает. вечером светловолосая зализывает чужое горе, боль, шрамы и раны, а другая стонет, направляя её голову в правильное русло. — Да, вот так, — стоны один за другим, — Пожалуйста… — и слёзы текут. — Ну, ты чего? — поднимается, пробуя на вкус соленоватые дорожки на щеках, — Моя девочка. — Я ведь не убивала её, это ведь не моя вина, почему она так сказала? — и истерика находит с новой силой, она весь день не могла успокоиться, и Кристина уже не знает, что предпринять. — Чш-ш-ш, конечно ты не виновата, иди сюда. — обнимает крепко, — Он уже получил по заслугам, поверь. Хочешь пойдем гулять? Вилку позовем? и та кивает.

***

— Лиза-а-а! Как давно тебя не видела, пиздец! — налетает с обьятиями, и Кристину захватить не забывает, — Как ты вообще? Вы наконец вместе, ура! — Тихо, тихо, ты, не ори. — Кристина уже начинает жалеть, что предложила эту затею. и Андрющенко, плача, всё выдает Вилке. Кристина старается поддержать прикосновениями, а Виолетта делает самую печальную гримассу из всех возможных. наверное, Лизе немного становится легче, когда она понимает, что все на её стороне. — Так, давайте сменим тему, я уже заебалась реветь. — после Малышенко осматривает обеих, замечая их счастье друг с другом, — Так, вы теперь, типа, официально встречаетесь? — Мы пиздец любим друг друга.