Самое драгоценное сокровище

      Сражаться с Тиану оказалось сложно. Не потому, что тот стал гораздо сильнее, хотя это было действительно так. Потому, что Кай слишком хорошо помнил прошлое.              Когда-то у них обоих не было никого ближе. А теперь они стояли по разные стороны, готовые уничтожить друг друга. Кай совершенно не понимал, что должно было произойти, чтобы его друг так изменился.              — Я не хочу убивать тебя, Ти. Улетай домой и забери своих людей.       — Не могу. Мне нужен подарок Солнца.       — Ты его не получишь.       — Он настолько дорог тебе?       — Дороже всей моей сокровищницы. Ты во всём ошибаешься. Подумай, нам вовсе не нужна власть над миром. Нам нужна свобода. Уничтожение людей не позволит обрести её. Мы так и останемся узниками. Перестань сходить с ума и возвращайся на Север.       Тиану лишь едко усмехнулся и стремительно бросился в атаку.       С трудом отразив несколько яростных выпадов, Кай понял, что его боевые навыки претерпели значительные изменения за долгие годы без неба. Крылья слушались не слишком хорошо, подламываясь в воздушных ямах, мускулы ныли и требовали отдыха.       Зато все эти неудобства с лихвой компенсировала пылающая внутри решимость. Он больше не чувствовал себя беззащитным. Тепло отданной Хельги силы согревало его изнутри, держало разум чистым и холодным, а дух — непреклонным.       Тиану, между тем, нападал снова и снова. Молча, расчётливо, хладнокровно, будто и не было между ними когда-то крепкой дружбы.       Его душа утопала в тёмной липкой ненависти, измученная ею, как опалённый огнём цветок.       Кай просто не мог это так оставить.       — Я больше не чувствую себя пленником, слышишь? — он увернулся от удара хвоста и легко отразил сокрушительный удар чужой магии.       — А ты не так плох, как я считал, — ухмыльнулся Тиану. — Значит, смог сохранить внутреннее зрение?       — Да послушай же! — взревел Кай, начиная злиться всерьёз. — Ты никогда не задумывался, почему мы вообще сторожим эти сокровища? Потому, что сами считаем их самым драгоценным! Дракон будет привязан к тому, что для него наиболее весомо. И это не обязательно золото!       Он извернулся в полёте, безошибочно поднырнул противнику под крыло и впился когтями в бок. Тиану вскрикнул от боли, но тут же сомкнул челюсти на основании одного из спинных шипов и сильно дёрнул.       Кай зашипел, чувствуя, как острые клыки проникают в плоть — не вырваться. Резко взмыл вверх и сложил крылья, утягивая с собой врага.       Их переплетённые тела со страшной силой ударились о землю и тут же взлетели вновь. Перед самым падением Кай толкнул Тиану вниз, подминая под себя так, чтобы весь удар пришёлся на него. Конечно, это не нанесло непоправимого вреда покрытому жёсткой чешуёй телу, но Тиану, наконец, выпустил шип и отпрянул прочь.       — Используешь нечестные приёмы, — констатировал он с притворной печалью. — Что ж, это всё, что тебе остаётся.       —Я буду использовать любые приёмы, если это заставит тебя отступить, — рявкнул Кай, с трудом отражая новые и новые атаки. Многие из них достигли цели: когти Тиану впивались в чешую, вырывая её вместе с кусками мяса, наотмашь бил сильный шипованный хвост.       Кай крутился на месте, улавливая малейший шорох крыльев, малейший вздох. — Хельги для меня — самое драгоценное сокровище. Понимаешь, что это значит?       Обострившийся до предела внутренний взор уловил отголоски эмоций многих людей далеко впереди. У стен его города, разворачивалась огромная вражеская армия. А перед ней быстро и слаженно выстраивается вторая — его собственная! Он и сам не думал, что столько людей поднимутся на защиту. Ведь если Инги прав, северному королю нужен вовсе не Айрин-Алмар, а замок дракона и тот, кто скрывается в нём.       Значит, в этот раз люди не дали армии беспрепятственно пройти через город. Все они вышли на бой ради него и Ингимунда. Они собираются сражаться за своего покровителя, как и поклялись!       Тёплое чувство разгорелось в груди, вызывая неведомые доселе ощущения. Кай глубоко вдохнул, поражённый ими до глубины души.       — Чему ты радуешься? — прошипел Тиану, почувствовав его эмоции. — Надеешься на лёгкую победу?       — Посмотри вниз, что ты там видишь?       — Твою армию? Хочешь похвастаться?       — Я никогда не собирал армию. Они пришли сами, из Висферии. Недавно я и сам думал, что мне не нужна ничья поддержка. Думал, что принимаю людей ради Хельги. Теперь понимаю, что на самом деле это не так. Я чувствую каждого человека там, внизу. Их решимость защищать меня до конца. Это ни с чем не сравнимое чувство. С ними я непобедим. Поэтому у тебя ничего не выйдет, Ти.       Тиану поражённо выдохнул и на мгновение сбился с ритма.       — Ты...       Не теряя времени, Кай выдохнул длинный столб огня и тут же ударил магией. Вложил в удар слишком много сил — всё вокруг на мгновение померкло, — зато попал точно в цель. Тиану взвыл, перевернулся в воздухе, с усилием выровнялся. Чужая магия угнездилась в разорванном боку, разъедая плоть и не давая ране затянуться.       Кай рванулся вперёд, впиваясь когтями в свежую рану, а зубами стискивая тонкую, но сильную шею. Почувствовал, как противник бешено забил крыльями, пытаясь сбросить его, но только сильнее сжал челюсти и ударил хвостом по глазам, тем не менее следя, чтобы они остались целы.       Два дракона — чёрный и белый — снова переплелись в причудливый клубок и камнем рухнули в траву. На этот раз никто больше не взлетел.              — Ты стал совсем другим, — проговорил Тиану. Его голос едва заметно дрожал. — Я не думал, что кто-то сможет настолько изменить тебя. Видимо, этот человечек более ценен живым, чем мёртвым, да?       Они лежали, оплетая друг друга, словно две змеи. Кай осторожно, почти нежно придерживал лапами его голову — перед падением обхватил, обнял крыльями, на сей раз принимая удар на себя. Едва отдышавшись, Кай отозвал магию и теперь чувствовал, как тело белого дракона медленно исцеляется.       Как бы там ни было, он не желал Тиану смерти.       — Так и есть. Мир изменился, когда мы вышли из цитадели, и никто из нас не смог принять его, — сказал Кай. — Но теперь я могу видеть гораздо больше, чем когда был зрячим. Благодаря Хельги. Ты тоже сможешь, если позволишь себе довериться кому-то. Посмотри вокруг — здесь хватит места и людям, и драконам. Когда-нибудь ты тоже встретишь того, с кем захочешь упасть. И пока он будет с тобой, останешься непобедимым.       — У меня уже был такой, — Кай почувствовал, что Тиану повернул голову и смотрит прямо на него. — Но из этого ничего не вышло.       Глаза чёрного дракона распахнулись в немом удивлении.       — Ти...       — Пустое. Слишком много лет минуло, — в голосе Тиану сквозила горечь. — Я даже рад за тебя. Этот мальчишка подарил тебе утешение? Изменил для тебя мир? Несмотря на слепоту, ты оказался сильнее. А я... значит, это я пережиток прошлого. Это я обречён и бесполезен.       — Не говори так, — Кай склонился над поверженным врагом. Тиану глубоко вздохнул и вдруг превратился прямо у него в лапах, оставляя человеческое тело во власти победителя. Признавая поражение и покоряясь.       Кровь толчками выплёскивалась из разорванного бока, но, не разрушаемая магией, рана постепенно затягивалась нежной розовой кожей.       — Пожалуй, я слишком многое упустил из виду в последнее время, — глухо проговорил он. — Когда услышал, что с тобой произошло, перестал доверять людям и заперся в замке. Занимался исследованиями, не интересуясь ничем более. Мне трудно поверить твоим словам. Трудно представить, что всё, над чем я неусыпно работал много столетий, может решиться столь простым способом. Столь простым, но в то же время сложным. Глядя на тебя сейчас, я чувствую, что мой мир в очередной раз перевернулся.       — Уверен, ты сможешь принять его и измениться. Ты всегда сможешь опереться на тех, кто остаётся тебе верным, даже когда ты совершаешь ошибки. Просто позволь себе довериться кому-то, это действительно помогает. Перестань зацикливаться на великих целях и поживи немного для себя. И учти, если снова решишь забрать Хельги, я убью тебя.       — Да понял я, — Тиану с трудом выбрался из обнимающих его лап. Рана уже полностью затянулась, он отошёл подальше, пошатываясь от усталости, и принял истинное обличие. — Я дракон, а не чудовище. Прощай. Береги своего человечка.       Белоснежные крылья взметнули в воздух пыль и обрывки травы, Кай живо представил, как сверкнула на солнце искрящаяся чешуя. До него долетел едва слышный, тонкий цветочный аромат. Наверное, в последний раз.       Тиану зряч, полон сил и любим людьми. Но и он никогда не был свободен. Кай с лёгкой грустью повернул голову вслед удаляющемуся дракону, вспомнил песню, что напевал ему Хельги в один из тихих осенних дней, и снова пожелал Тиану обрести то, о чём он так мечтал.       «А за горами, за морями, далеко,       Где люди не видят, а боги не верят.       Там тот последний в моём племени легко       Расправит крылья — железные перья.       И чешуёю нарисованный узор       Разгонит ненастье воплощением страсти,       Взмывая в облака судьбе наперекор,       Безмерно опасен, безумно прекрасен.       И это лучшее на свете колдовство,       Ликует солнце на лезвии гребня,       И это всё, и больше нету ничего —       Есть только небо, вечное небо.»       В сердце воцарилось умиротворение, которого он не знал никогда раньше. Кай вытянулся на спине, подставляя солнцу постепенно затягивающиеся раны, расправил по земле крылья. Правое было сильно разорвано, но и оно вскоре заживёт. Всё закончилось. Теперь всё будет хорошо.       Тиану прав, зрение — лишь одно из множества чувств, дарованных драконам, и вовсе не самое необходимое. Как он раньше не понимал? Почему запрещал себе жить полной жизнью? Тем более, теперь рядом с ним есть тот, кто сияет, разгоняя любую тьму.              Кай вдруг вздрогнул, приходя в себя. Нужно разобраться с вражеской армией. Король не отступит, не забрав сына. Нужно спасать своих людей. Нужно найти Хельги. Он же отдал столько сил, что наверняка не смог далеко уйти.       Дракон прислушался, но не уловил поблизости знакомого тепла. Значит, мальчишка отправился сражаться вместе со всеми? От этой мысли по спине пробежал холодок.       Кай медленно поднялся и, не дожидаясь пока раны полностью затянутся, тяжело оторвался от земли.       Чем ближе был Айрин-Алмар, тем ярче сияли оттенками золота эмоции множества людей. Кажется, жители почти единодушно вышли на защиту.       Армии стояли неподвижно друг напротив друга, не спеша нападать, и дракон вздохнул с облегчением. Где-то там был его Хельги. Он чувствовал его присутствие. Чувствовал отголоски его запаха в нагромождении тысячи других — тёплый, успокаивающий запах дома с ноткой душистых трав.       Он низко пролетел над своими ощетинившимися мечами и копьями людьми, будто накрывая их крыльями. А достигнув первых рядов вражеской армии, выдохнул длинную полосу огня, разгоняя мощными взмахами огненные смерчи. Впрочем, позаботился, чтобы огонь не достиг живой плоти, а лишь немного нагрел доспехи и оружие.       — Сердце Шторма... — прокатился над толпой единый вздох.       Солдаты в ужасе шарахнулись в разные стороны, ломая строй. Со стороны города раздались торжествующие крики.       Описав широкий круг над полем боя, Кай, наконец, нашёл Хельги. К его облегчению, тот не стал рваться в первые ряды бойцов, а стоял у целительских повозок вместе с остальными лекарями. От него веяло решимостью и напряжённым ожиданием. Прежде чем стать во главе своей армии, нужно успокоить его.       Пикируя вниз, он вдруг почувствовал странную слабость. Волна озноба, прокатилась по всему телу крупной дрожью.       Хельги окликнул его, но голос утонул в нарастающем в ушах гуле. По глазам острым клинком полоснула боль.       Нет, нет... только не сейчас, когда вражеская армия стоит у ворот Айрин-Алмара. Если Кай свалится с неба прямо на глазах у своих вассалов, всё будет кончено в ту же минуту.       Кай угасающим внутренним взглядом скользил по ровным рядам, незыблемо стоящим на пути врага.       Неужели король Оддвар привёл с собой магов? Не может быть, Тиану не потерпел бы их присутствие.       Нужно преодолеть это. В прошлый раз после атаки магов он сражался, хоть и был не в себе. В этот раз он должен сражаться, оставаясь в сознании.       Последнее, что Кай увидел перед тем, как приземлиться — фигура одинокого всадника, скачущего прямо на стену врага. Ингимунд. Во имя небес, почему вокруг него одни безумцы?       И сейчас Кай, раздираемый болью, не сможет никого защитить. Последние его силы ушли на то, чтобы грациозно опуститься на землю, не позволив никому догадаться о своём состоянии, и принять человеческий облик. Но как сражаться, если внутренний взор неумолимо угасает, погружая во тьму ближний лес, наскоро поставленные палатки, повозки целителей?       Под веками вспыхивали и жглись белые сполохи.       Кай вскинул руки к лицу и не сдержал крик — по щекам текла кровь. Её запах проникал сквозь заволакивающую сознание панику.       Внутри головы звенели крики толпы, метались, ударяясь о стенки черепа, нарастали, грозя проломить его изнутри.       «Убейте его! Убейте эту тварь!»       Звон становился всё сильнее, тошнотворная слабость накатывала удушливыми волнами. Кай тяжело опустился на траву.       Где-то кричал Хельги, но он уже не видел его. Звуки тоже теперь слышались глухо, издалека. Единственное, что у него осталось — безумный, всепоглощающий страх. А совсем скоро исчез и он. Тьма поглотила всё.              — Всё хорошо, мой господин, — повторял где-то далеко едва слышный голос. Он вливался в пульсирующую болью голову живительным ручейком, разгоняя тяжёлые багровые волны. Кай попытался оглянуться, но увидел только крошечный огонёк прямо над собой.       Почувствовал лёгкие, осторожные прикосновения: кто-то гладил его по волосам.       — Хельги? — прохрипел Кай, тут же начиная подниматься, по инерции открывая глаза. И замер, не завершив движение. Потому, что мир перед ним не был привычно соткан из сияющих потоков. Он жалил слишком острым светом и нестерпимо яркими красками. — Что случилось? Они напали? Идёт битва? Я думаю, среди них есть маги. Помоги мне подняться, я должен...       — Нет, нет, никто не нападал. Конница отступила. Всё закончилось.       Голос Хельги переливался радостью.       Содрогнувшись от новой резкой боли, Кай зажмурился, беспомощно опуская голову обратно на колени мальчишки, с которых только что вскочил.       — Тогда что произошло? Я почувствовал удар, а после...       — Это не было ударом. Это изнутри. Твоё зрение возвращается. Ты действительно захотел! Захотел, наконец, исцелиться!       Кай недоумённо приподнял брови. Зрение? Значит, этот режуще-яркий свет и есть настоящий мир? И он может увидеть его прямо сейчас? Увидеть Хельги?       Дракон распахнул было глаза, но сейчас же снова крепко зажмурился. Слёзы хлынули ручьём, и он сердито вытер их рукавом.       — Пожалуйста, лежи тихо, — попросил Хельги. — Тебе нужно отдохнуть.       — Ты сказал, вражеская армия отступила? Значит, они забрали Ингимунда?       — Не забрали. Инги поступил, как настоящий герой. Я знал, что он очень храбрый и всем сердцем предан тебе.       — Что с ним? Он погиб?       — Отнюдь. Прежде чем успели протрубить сигнал к атаке, Инги поскакал прямо в гущу врага. Один. Никто не успел остановить его.       Хельги рассказал, что, завидя одинокого всадника, генерал Северной армии так опешил, что даже не отдал приказ лучникам. Ингимунд же назвал себя и потребовал немедленной аудиенции Его Величества. Генерал расхохотался. Виданное ли дело, чтобы бастард чего-то требовал, да ещё с такой наглостью?       Но появившийся командир личной королевской стражи резко прервал его веселье и с почестями, достойными наследного принца, препроводил Ингимунда к расшитому золотом шатру Оддвара. Никто не знает, о чём они говорили за плотно задернутым пологом. На переговорах позволено было присутствовать только самым приближённым. Но после долгой беседы Ингимунд вышел с гордо поднятой головой, взобрался на наскоро сколоченный помост, и в присутствии всех высших чинов отрёкся от королевского имени и права на престол. После чего поклялся, что никогда не вернётся на Север. Сразу после этого Оддвар отозвал армию и вскоре отбыл.       Кай изумлённо выдохнул.       — Ингимунд отказался от имени? И от дома?       — Его дом здесь, господин. Он не раз говорил это.       По лицу снова порхали нежные прохладные пальцы, принося мимолётное облегчение. Оглаживали лоб и скулы, трепетными бабочками задерживались на веках, невесомо касались щёк.       — Люди иногда бывают поистине поразительными, — пробормотал дракон, с удовольствием принимая ласки.       Хельги тихо рассмеялся.       — Мы способны на безграничную преданность и огромную любовь. Поверь, твои подданные ещё не раз удивят тебя.       — Значит, сейчас все в безопасности?       — Да, господин. Тебе не нужно ни о чём волноваться. Агвид и Ингимунд уже успокоили людей и отправили их по домам. Совет планирует большой праздник. «Единение»— так они его назвали. Он будет напоминать, что пока мы все вместе, мы непобедимы.       Кай повернул к нему лицо и тут же поморщился от резкой боли.       — Твоя магия сейчас борется с проклятием. Из-за этого глаза так болят. Прости, что не могу облегчить твои страдания.       — Ничего, — хмыкнул Кай, расслабляясь, — Не так уж и больно.       Хельги говорил, что пытался, но не смог исцелить его. Что Кай сам не желал себе исцеления. Сейчас же жажда жизни клокотала в нём кипящим ключом. И причина этой жажды находилась прямо здесь.       Он протянул руку и осторожно сжал тонкое запястье.       — Хочу увидеть тебя. Немедленно, — пальцы на его лице дрогнули и тут же предостерегающе опустились на веки.       — Не стоит торопиться, господин. Боль пройдёт, но тебе будет сложно привыкнуть к дневному свету. Попробуем сначала в полной темноте, а потом уже постепенно добавим что-нибудь неяркое.       — Но...       — Поверь, если ты позволишь, я всегда буду рядом. Сможешь увидеть меня, как только достаточно поправишься. Если захочешь.       Следуя его голосу, Кай оставил бесплодные попытки и снова сдался нежным, ласкающим рукам своего целителя.       — Конечно, я хочу. Хельги, то, что ты сказал о своих чувствах ко мне... Я был счастлив это слышать. И тоже понял, что не смогу полюбить никого другого.       Хельги тихо ахнул и начал медленно нагреваться.       — Господин...       — Когда дракон выбирает себе избранника, он хранит ему верность до самой смерти. Раньше я не задумывался об этом и не желал связывать себя никакими узами. Теперь всё иначе. Кем бы ты ни был: магом, человеком, демоном, прошу, стань моим.       — Во мне есть магия, но я не маг, — дрожащим голосом отозвался Хельги. — Прости, что не сказал сразу, кем являюсь и зачем пришёл. Не посмел признаться, не знал, как объяснить, боялся, что ярость захлестнёт тебя и подтолкнёт ещё ближе к безумию. Но все мои помыслы всегда были с тобой. Я с радостью отдам тебе своё сердце, свою душу и свою жизнь.       Кай вздрогнул, когда на его щёку упали две горячие капли.       — Ты плачешь? — напрягся он.       — Это от счастья, — всхлипнул Хельги. — Даже в самых смелых мечтах не мог представить, что ты примешь меня. Долгие годы корил себя за то, что не дождался твоего пробуждения после битвы с морским чудовищем. Каждый день представлял, как смотрю в твои глаза, как говорю с тобой, и меня охватывала тоска. Потом мне довелось не раз слышать о твоих подвигах, о том, что тебе выстроили замок на Востоке, но я так и не нашёл причины для визита. А когда пошли слухи о нападении и твоём безумии, помчался сюда, не составив никакого плана.       — Первым моим побуждением было оставить тебя умирать там, где нашёл, — заметил Кай.       — Знаю. Это не имело значения. Придя в себя и обнаружив, что нахожусь в замке, а ты сидишь у моей постели, я ощутил себя по-настоящему счастливым. Надеялся, что смогу легко исцелить тебя. Лишь после нескольких бесплодных попыток понял, что ты не желаешь исцеляться и сам ограничил возможности своей магии. Твоё состояние приводило меня в отчаяние. Больше всего я боялся, что не смогу помочь, и ты замучишь себя до смерти.       — Хорошего же ты обо мне мнения, — проворчал Кай.       — Просто знаю, что значит потерять самое дорогое. Но я поклялся, что сделаю всё, чтобы помочь тебе, чего бы это ни стоило. День, когда ты улыбнулся мне в первый раз, был самым счастливым в моей жизни.       Хельги несмело протянул руку к его лицу. Кай накрыл прохладные пальцы ладонью и прижал к щеке, наслаждаясь нежным прикосновением и с удовлетворением улавливая прерывистый вздох.       — Выходит, мы встретились несколько столетий назад. Ты бессмертен?       — Не знаю, мой господин. С тех пор, как мне исполнилось двадцать, я не меняюсь.       — Твоя семья...       — Их уже давно нет на свете. Нам пришлось скрываться до тех пор, пока у моих родителей оставались силы для странствий. Они не отреклись от своего предназначения помогать людям и учили меня также следовать ему, несмотря ни на что. Мы нигде не задерживались надолго, наместник разыскивал меня с невероятным упорством. Невыносимо было наблюдать, как родители стареют и тают раньше срока. Я предал их земле в красивом тихом месте, где много вереска и солнца. К сожалению, продлить их жизни было выше моих сил.       Хельги замолчал. Кай чувствовал его печаль и тщательно упрятанное на дне души чувство вины.       Вокруг щебетали птицы, весенний день полнился ароматами цветущей сливы и молодой травы. Тёплый ветер шевелил волосы, принося свежесть леса. И всё же Кай чувствовал холодок, ознобом пробирающийся по спине.       Он представил одиноко бредущего юношу, с душой, полной сожалений. Наделённого даром, принесшим ему лишь страдания. Затерянного в своём бесконечном странствии. Вынужденного скрываться под обликом бродячего музыканта. И, тем не менее, бросившемуся помогать раненному дракону.       — Спасибо, что спас меня дважды, — с нежностью сказал Кай, осторожно сжимая руку, которую так и не выпустил. — Тогда, в забытой богами деревушке, и сейчас.       — Это ты спас меня, мой господин. Помогать другим — моё предназначение. Но в те времена я не понимал, как следовать ему, не подвергая никого опасности. Был напуган и предавался отчаянию. Наместник давно умер и меня уже никто не преследовал, и всё же я никак не мог избавиться от страха, что могу навредить кому-то так же, как навредил своей семье.       Увидев, как ты бесстрашно бросаешься в бой, глядя с берега на вспышки далеко в море, и потом, когда рыбаки несли тебя в хижину, понял, что обязан сделать всё возможное, не боясь последствий. Чтобы идти по своему пути не сворачивая, нужна храбрость и уверенность. Нужно учиться просчитывать каждый свой ход, продумывать пути для отступления. Учиться скрывать свой дар, но не прекращать пользоваться им. Я увидел свет внутри тебя, и он помог мне вспомнить, кто я такой.       — А сейчас этого света уже не осталось? — криво усмехнулся Кай.       — Конечно, остался. Твой свет не угасал ни на миг.       — Значит, легенду обо мне и морском чудовище придумал ты?       — Нет, нет, что ты! Я лишь бережно хранил её в памяти.       Кай длинно выдохнул. Боль, наконец, отступила, голова стала лёгкой, а мысли светлыми. Он очень чётко видел перед собой дорогу, по которой он пройдёт рука об руку со своим избранником. Не испытывал ни малейшего сомнения в решении, которое только что принял. И твёрдо знал, что нужно сделать для его исполнения.       — Тебе больше никогда не придётся прятаться, — сказал он, переворачивая ладонь Хельги и переплетая с ним пальцы. — Я создам для тебя мир, где ты сможешь делать всё, что считаешь нужным.       — Мне не нужен мир, мой господин, — в голосе Хельги слышалась улыбка. — Мне нужен ты.       — Я у тебя уже есть, — Кай засмеялся, протянул вторую руку, погладив его по щеке, — кажется, я уже не раз просил тебя прекратить называть меня так.       Он притянул Хельги к себе, находя мягкие, податливые губы и бережно прикасаясь к ним поцелуями. Тот смущённо пискнул, но не отстранился. Напротив, склонился ещё ниже, подставляясь под ласки.              Тем же вечером они спустились в подземелье. Конечно, это было последним местом, которое Кай хотел бы видеть. В нём ещё витал тяжёлый запах гари и смерти, несмотря на то, что слуги под предводительством Хельги выскоблили покрытые до потолка засохшей кровью подвалы и проветривали несколько дней. Будил воспоминания, к которым Кай предпочёл бы никогда не возвращаться, заставлял тревожно сжиматься сердце и гасил магические потоки перед глазами.       Хельги волновался не меньше, но, к его удивлению, Кай легко отвлёкся от всего окружающего, стоило тонким пальцам целителя успокаивающе скользнуть в его ладонь. Теперь он был более всего заинтересован самим целителем, который безуспешно пытался вывернуться из ставших слишком настойчивыми объятий и вернуться к насущной задаче.       Драконы прекрасно видят в темноте, и сейчас это сослужило плохую службу: глаза прошивало нестерпимой резью даже в дальней камере, куда не проникало ни единого блика. Через полчаса бесплодных попыток у Кая так разболелась голова, что пришлось снова повязать повязку и удалиться в покои — отдыхать.       Там он несколько часов пролежал на груди возлюбленного, слушая размеренное сердцебиение. Хельги бережно обнимал его, прикасался к вискам лёгкими поцелуями, гладил по голове, перебирая волосы, и вскоре боль отступила, позволяя вернуться к более приятным занятиям.       На третий день Кай наконец открыл слезящиеся глаза и осмотрелся. Едва сфокусировав взгляд, он сразу же уставился на Хельги, который всё это время не выпускал его руку из своей. Черты лица любимого проступали сквозь пелену невыносимо медленно, но у Кая перехватило дыхание, стоило ему увидеть что-то помимо привычно очерченного светом силуэта.       А вскоре он уже жадно разглядывал Хельги при свете дня. Глаза больше не болели, но Кай невольно жмурился, ловя отблески от золотистых волос, мягкими завитками разметавшихся по плечам.       Хельги, казалось, впитывал в себя весь разлитый вокруг солнечный свет: тот высвечивал тонкое лицо изнутри, мягко ласкал едва заметные веснушки на аккуратном носу, сиял искрами в медово-карих глазах. Выплёскивался в нежной улыбке, делающей Хельги ещё прекраснее.       Кай не мог отвести взгляд. Не мог насмотреться на него, сколько бы ни смотрел.       — Я знал, что твоя улыбка прекрасна. Она ослепляет. Ты действительно будто создан из солнечных лучей.       Хельги счастливо рассмеялся, и Кай прикрыл глаза — ему показалось, что по лицу мечутся тёплые щекотные блики.       — Господин слишком добр ко мне. На самом деле моя внешность вполне заурядна, просто я был первым, кого ты увидел. Ведь мир сейчас кажется тебе ярче и красивее, чем есть на самом деле.       — Неужели? — Кай скептически приподнял бровь. — А вот я думаю, что отпускать тебя одного в город было слишком поспешным решением. Пожалуй, приставлю к тебе охрану. На всякий случай. Или буду сопровождать сам.       — Нет нужды, — Хельги нежно провёл кончиками пальцев по его ладони. — В городе меня никто не даст в обиду. Пригородные поселения быстро заселяются, но не стоит беспокоиться: твои подданные без труда поддерживают порядок. Недавно мы отправили двух старших сыновей Агвида следить за постройкой дальних деревень. Там тоже всё спокойно.       — Меня волнует не только это. Агвид не допустит, чтобы ты подвергался какой-либо опасности на улицах города, я знаю.       — Что же тогда?       — Эти наглые людишки постоянно глазеют на тебя. Когда мы были в квартале мастеров, я чувствовал их взгляды. Едва сдержался, чтобы не сжечь всех, вместе с кварталом. И вообще, мастера излишне дерзкий и грубый народ. Нужны ли они нам вообще?       Хельги, не сдержавшись, захохотал. Кай сейчас же перестал ворчать, заслушавшись переливами в его смехе.       — Наши мастера — лучшие в королевстве. Я знаю каждого из них. Поверь, они хорошие люди и никого не обидят. А смотрят вовсе не на меня, а на тебя, господин. Недавно Совет заказал им твою статую, вот они и запоминают, даже тайком делают зарисовки, когда ты появляешься поблизости.       — Зачем им моя статуя?       — Поставить на главной площади. Она будет очень красивой. Прошу, позволь им. Они хотят подарить её тебе на ближайшем празднике урожая.       Кай выразительно вздохнул.       — О, небеса! Почему люди всегда создают столько сложностей и ненужной суеты?       — Статуя выполнена невероятно искусно. Я видел лишь фрагмент, и с тех пор мечтаю посмотреть на неё целиком.       — Если ты так хочешь, пусть делают. Хотя я не вижу тут ничего прекрасного. Где это видано, чтобы драконам дарили статуи?       — Совет принял решение единогласно. Людям приятно смотреть на тебя.       Кай фыркнул и неспешно двинулся дальше по тропинке, увлекая Хельги за собой. В конце концов, его всё ещё мало занимали дела людей и их странные поступки. Достаточно того, что они ни в чём не нуждаются.              Недолго думая, Кай сделал Хельги своим супругом. Подданные вовсе не удивились, что его избранником стал мужчина — драконы легко могли поразвлечься и с красавицей, и с миловидным пареньком, но чтобы сочетаться узами с человеком?!       Драконы ищут себе пару только среди драконов. Иных случаев в истории не случалось, и народ ещё долго обсуждал это событие по всем углам.       Как же теперь приносить жертвы господину? Ведь его юный супруг вряд ли обрадуется, если в их замок начнут приводить прекрасных дев. К тому же, Хельги все любили и вовсе не хотели расстраивать, несмотря на проверенные временем традиции.       Хельги легко решил все проблемы одним махом, заявив, что никаких жертв Каю не нужно. Тогда люди и повадились тащить в замок кто чем богат: у кого-то созрел добрый урожай яблок, кто-то нёс овощи и зелень, а кто и целого барашка.       Как бы ни ворчал покровитель, всяк старался выразить ему свою преданность и благодарность. Ведь под его мудрым началом земли богатели с каждым годом, а жители могли жить без страха, возделывать землю, разводить скот, ковать оружие и пахарские принадлежности, создавать красивую посуду из обожжённой глины и даже постигать мудрёную науку стекловарения, принесённую заезжим алхимиком.              В спальню после свадебной церемонии Кай внёс своего супруга на руках, как положено. Хельги спрятал пылающее лицо на его плече, не решаясь поднять глаза.       — Что с тобой, мой свет? — заботливо поинтересовался Кай. Он осторожно опустил на постель драгоценную ношу и теперь наблюдал, как его любимый с головой закутывается в одеяло из мягкой шерсти. — Тебя что-то беспокоит?       — Нет, я счастлив, как никогда, просто...       — Я понимаю, — Кай присел на краешек кровати и осторожно погладил поверх одеяла там, где предположительно находилась голова Хельги. — И ничего не сделаю, не бойся. Если ты не готов разделить со мной ложе, не буду торопить тебя.       — Всё не так, господин! Просто я... Просто у меня...       — ... ещё никого не было, да? И ты обещал прекратить называть меня господином.       Дракон пристроился рядом, вытянув длинные ноги, осторожно притянул супруга к себе вместе с одеялом, чувствуя, как тот дрожит. Хельги глубоко вздохнул, доверчиво прижимаясь к его груди.       — Прости, никак не могу привыкнуть. Да, у меня никого не было. Ты ведь много раз делал это со своими жертвами, и их наверняка готовили к такой роли. Рассказывали, как... доставить тебе удовольствие. А я... всегда думал, заниматься таким можно только с тем, кто дорог сердцу. Поэтому отказывал селянским девушкам, а от высокородных и вовсе сбегал. Я совершенно неопытен, пусть и знаю, как всё происходит. Боюсь, тебе будет скучно со мной.       К концу речи Хельги совсем сник, сгорбился в объятиях Кая, а тот смотрел на выглядывающую из одеяла золотистую макушку, и в груди разливалось неудержимое тепло. Конечно, это не имело никакого значения, но всё же приятно, что его драгоценный мальчик достанется только ему. Навсегда. Как он мог подумать, что Каю не понравится его неопытность?       Вместо ответа Кай бережно извлёк его из одеяла, нежно прикасаясь кончиками пальцев к горящим щекам, к шее и маленьким аккуратным ушам. Проследил губами острые ключицы в распахнутом вороте рубахи.       А потом высвободил из неё невероятно смущённого юношу целиком и вдруг отпрянул, скользя полным ужаса взглядом по узкой фигурке. Всю грудь и бока Хельги пересекали едва заметные тонкие рубцы.       — Это... это... — дракон замолчал, не в силах продолжить. В его глазах бушевало и переливалось зелёное пламя, обрамляя ставшие продольными зрачки, а из ноздрей клубами вырывался дым.       — Да. Я рассказывал тебе, что был когда-то брошен в темницу. Эти следы оставил маг наместника. Со временем они почти исчезли, хоть я и не пытался избавиться от них. Хотел, чтобы они напоминали о моей вине перед тем человеком.       — Немедля сожгу всех потомков этого выродка! — взревел Кай, порываясь подняться, но Хельги вцепился в его запястье, с огромным трудом усаживая назад.       — Нет, нет! Не нужно, прошу тебя! — испуганно вскрикнул он, и Кай сразу утих, в отчаянии прикрыв ладонями лицо. — Всё в порядке, господин... Кай. Это было так давно. Я не виню наместника, ведь сам был виновен не меньше. Его поглотило горе. Он считал, что я возомнил себя вершителем судеб, отказавшись спасти дорогого ему человека. Давай оставим прошлое. Настоящее гораздо лучше, да?       — Прости, мой свет, — вздохнул дракон, беря в ладони тонкие пальцы супруга и целуя каждый по очереди. Хельги ошарашенно замер, его щёки снова налились ярко-красным. — Клянусь, я сделаю тебя счастливым. Ты никогда больше не вспоминишь о тех тяжёлых временах. У тебя будет всё, что пожелаешь.       — Я счастлив, когда ты со мной. Больше ничего не нужно, — улыбнулся Хельги.       Кай мягко притянул его к себе за руки и приник к губам, даря горячий, нежный поцелуй, полный драконьей магии, делясь своей силой, своим сердцем. Отдавая себя без малейшего сомнения. Частичка Солнца внутри Хельги радостно засияла навстречу, поглотила обоих, исцеляя старые раны и переполняя души любовью.       Кай на секунду отстранился, заглядывая супругу в глаза, но тут же поцеловал вновь, увидев в них нежность и безграничное доверие. Без опасений вложил в поцелуй всю свою страсть, сделав его глубоким и чувственным, но всё же остановился в последний момент, будто испрашивая разрешения. И тут же получил его, когда Хельги сам потянулся навстречу.       Никто никогда не возбуждал его так сильно. Никто не заставлял терять разум от нетерпения. Жертвы сливались перед его взором в единый образ, стирались из памяти, как только покидали замок.       Но Хельги, нежный, податливый, послушный, словно воск в его руках, сводил с ума каждым взглядом, каждым жестом, каждым поцелуем.       Кай неотрывно смотрел в его глаза, наблюдая, как расширяются зрачки, поглощая медовую мягкость и превращая их в бездонные чёрные озёра. Как раз за разом приоткрываются нежные губы, шепча его имя, как меж них быстро мелькает острый кончик языка. Как по щекам разливается румянец, дыхание учащается, как горит кожа под его ладонями.       Несмотря на почти непреодолимое желание сделать Хельги, наконец, своим, он медленно и долго подготавливал его, пока тот не расслабился и не откинулся на подушки, отдаваясь ощущениям. Обласкал каждый дюйм его тела, растягивая удовольствие, заставляя возлюбленного изгибаться и стонать.       Только когда тот, отбросив смущение, попросил о большем, взял его лицом к лицу, ни на минуту не отрывая взгляда от затянутых дымкой наслаждения глаз.       И это была самая лучшая ночь в долгой жизни чёрного дракона Кая Сефериона, покровителя Восточных земель.              Кай проснулся, чувствуя на лице согревающий взгляд. Улыбнулся, не открывая глаз, наугад протянул руку, находя обнажённое гладкое бедро и по-хозяйски укладывая на него ладонь.       Рядом длинно вздохнули и в шею тут же уткнулся тёплый нос.       — Доброе утро, господин. Кай.       — Хм. Делаешь успехи, — дракон фыркнул, просовывая вторую руку Хельги под голову и притягивая его к себе для поцелуя. — Доброе утро, любовь моя. Почему проснулся так рано? Что-то не так?       — Напротив, слишком хорошо. Рядом с тобой мои силы столь быстро восстанавливаются, что в долгом сне нет необходимости.       — Если так, хочу попросить тебя кое о чём, — Кай, наконец, открыл глаза, встречаясь с сияющим тёпло-медовым взглядом. Дыхание привычно перехватило, как всякий раз, когда он смотрел на Хельги.       — Буду счастлив исполнить любую твою просьбу.       — Хочу взять тебя и унести туда, где нас никто не найдёт. Хочу любить тебя днями напролёт и не желаю ни с кем делить твоё внимание. Скажи, мой свет, ты отправишься со мной в путешествие?       Глаза Хельги удивлённо расширились, губы приоткрылись, маня оставить на них очередной поцелуй. Кай не дал себе увлечься и ограничился одним, чтобы не забыть о главном.       — Разве это возможно? — беспомощно спросил Хельги. — Конечно, я мечтал путешествовать с тобой, но ведь покровитель не может оставить свои земли.       — Считаешь, Ингимунд не справится в одиночку?       — Конечно справится, но...       — Тогда ничто не помешает нам насладиться друг другом в уединении. Я покажу тебе самые красивые и потаённые места, что находил после того, как покинул цитадель. Куда никогда не сможет добраться человек. Горное озеро, где хранил сокровища до того, как мне выстроили замок. Насыщенный древней магией водопад. Затерянный далеко в океане остров, со всех сторон защищённый рифами.       — Ох, это звучит прекрасно! И всё же, разве драконы могут покинуть сокровища? Древние зароки...       — У меня есть нечто гораздо более драгоценное, — Кай снова притянул Хельги к себе, зарываясь носом в растрёпанную золотистую макушку. — Сокровище, которое всегда будет со мной. Подарок Солнца. А об остальном не беспокойся. В моей сокровищнице хранится магический кристалл, что я добыл много столетий назад. Он способен передавать зов на большие расстояния. Я отдам его Ингимунду. Если здесь что-то случится, он призовёт меня, и мы немедленно вернёмся. Так ты согласен улететь со мной?       Хельги обвил руками его шею и счастливо вздохнул.       — Да. Конечно, да.              Весть о скором отбытии дракона и его супруга на неопределённый срок всколыхнуло всё королевство, ещё не вполне отошедшее после их свадьбы. Конечно, Агвид и Инги старались сохранить отъезд покровителя в секрете, но слишком большой приток людей в Айрин-Алмар и его окрестности сводил на нет все их попытки тайно провести подготовку, собрать всё необходимое. Тогда градоправитель, посовещавшись с Советом, отправил в замок отряд из проверенных людей на подмогу казначею.       Отъезд назначили на раннее утро, чтобы не привлекать лишнего внимания и избежать долгих прощаний. Кай настрого запретил Агвиду устраивать церемонию и проводить обряды для удачи в путешествии.       Он чувствовал себя легко, как никогда. Недавно взошедшее солнце обещало тёплый погожий денёк, и при попутном ветре можно было добраться до гор ещё засветло.       Всё внутри дракона пело от предвкушения. Он не испытывал ни малейшего сомнения, что поступает правильно, нарушая все непреложные когда-то законы. Почему-то был твёрдо уверен: Старейший не осудил бы его.              Ингимунд, всё ещё потрясённый и напуганный оказанной честью, вышел проводить их лично, не переставая заверять, что за время отсутствия из сокровищницы не будет вынесена ни одна монета.       Кай благосклонно склонил голову, усмехнувшись про себя. Казначей низко поклонился в ответ, зардевшись от его безмолвной похвалы.       — Ты справишься, Инги, — Хельги ободряюще похлопал его по плечу. — Мы доверяем тебе.       Никого не стесняясь, Кай притянул супруга к себе. Тот ещё смущался выражать чувства при других, но никогда не уклонялся от настойчивых знаков внимания.       — Господин Кай, господин Хельги!       Со стороны конюшни к ним бежал пожилой конюх. Ингимунд вздрогнул, едва не уронив заплечный мешок менестреля, в котором протестующе тренькнула лютня. Дракон обернулся, не выпуская супруга из объятий.       — Экипаж готов, — приблизившись, поклонился он.       — Зачем? — удивился Кай.       — Ну как же... — забормотал слуга. — В столь дальнем путешествии молодому господину должно быть удобно. Мы постелили там мягкую перину, ковры, разложили подушки...       Кай хмыкнул.       — Безусловно, молодому господину следует путешествовать подобающим образом. Но, возможно, молодой господин примет предложение скромного дракона и полетает с ним? Обещаю, я позабочусь о том, чтобы тебе было очень удобно.       — Конечно, — Хельги засмеялся и уткнулся носом ему в грудь, наслаждаясь исходящим от дракона жаром.       Кай бережно обнимал его и не понимал, как жил до их встречи. Прошлое казалось серым и бессмысленным. Он чах над сокровищами слишком долго и совершенно не помнил, что значит быть по-настоящему свободным.       Теперь всё изменится.       Да, защищать своё сокровище — смысл жизни каждого дракона. И он будет защищать, пока огонь не угаснет в нём.