Sorry. I didn't know it would be like this...

Перемена. Школьный двор. Шум детворы. Джису на время оставила попытки достучаться до Йеджи. Юна сказала дать ей время и не давить. Потому единственное, что остаётся Чхве — ждать момента пока она не понадобится президенту. И её время настало. Мысли настолько пожирали Йеджи, что невозможно было с ними совладать. Практически половину недели она провела в бессонных ночах, наедине с попытками принять единственно правильное решение из тысячи других. — Джису, мы можем поговорить? — спрашивает Йеджи, вгоняя Чхве в замешательство не только своим резким появлением, но и вопросом. Однако русая всё же кивает в знак согласия — Прости, мне нужно было нормально поговорить с тобой, а не бегать строя из себя обиженку... — И ты меня прости. Было ужасно оставлять тебя одну в доме полном пьяных подростков. И прости за Юну. Просто... Я хотела поделиться этим при личной встрече, это же так важно для меня. Первые отношения и все такое... — младшая стыдливо опускает взгляд. — Да. Я все понимаю. Надеюсь такого больше не повторится. Рада, что мы наконец со всем разобрались. — вымученно улыбается Йеджи и расставляет руки для объятий, в которые моментально ныряет Джису. Им двоим так не хватало этого... — С тобой все в порядке? Выглядишь паршиво, будто на экзаменационной неделе. — спрашивает русая, заботясь о состоянии подруги. Такой вид президента не сулит ничего хорошего. В последний раз Йеджи выглядела настолько плохо в период экзаменов. Она зубрила формулы и правила ночи напролёт и практически не спала, хотя каждый был уверен, что кто-кто, но Хван точно сдаст все на максимальный балл даже без подготовки. Каждый, кроме самой Йеджи. Ей всегда было недостаточно. Она всегда ужасно требовательна к себе. Эта черта появилась у неё не то, из-за отца, не то ли из-за завышенных ожиданий учителей и тренеров. И это чертовски мешало жить. — Да, паршиво... Скоро выборы, готовлюсь и... Я... Мне нужно кое-что тебе сказать... — Хван пытается подобрать слова, но выходит это объективно плохо, потому она быстро бросает — Я нравлюсь Рюджин. — Что?! — выпучив глаза, переспрашивает девушка. — Я нравлюсь Шин... — тихо произносит старшая, озираясь по сторонам в поисках ненужных ушей. — С первого раза услышала. Мы не общались дня три. Как? Что? Когда ты успела? — Джису по-прежнему в шоке с подруги. — Но если ты мне врёшь... Хорошо, Хван, но с чего ты это взяла? — Нууууу... Когда я была у неё, то она сказала: «Кажется, я люблю тебя». Думала, я сплю... — президент смотрит куда угодно, но не в глаза девушки. — А-ху-еть! — единственное, что выдавливает из себя Чхве. — У меня просто нет слов. Стоп! Где она могла увидеть, как ты спишь?! — Мы смотрели фильм у неё... — Пиздец. И ты обиделась на меня? — Джису не верит своим ушам, её подруга смотрела фильмы со своим заклятым врагом. — Ладно, допустим. А что насчёт тебя? Тебе нравится Шин. Как вы вообще у неё оказались? Йеджи рассказывает историю, начиная с разговора в кабинете совета и заканчивает событиями прошлого вечера, но скрывает очень важную деталь — свои истинные намерения. — Я все равно не поняла, нравится ли она тебе или нет... — отвечает русая, как только дослушивает историю. — В том то и проблема, я не понимаю. Мне нравится проводить с ней время и... Боже, почему все так сложно! — поникнув ещё больше, спрашивает Хван, опустив голову и зарывшись руками в волосы. — Мда. Ну всё, ты влипла. — обнимая, говорит младшая. — Не переживай. Прорвёмся. "Ага, конечно. Прорвёмся..." Всё вроде хорошо. Хван нравится проводить время с Рюджин. Может когда-нибудь получится аккуратно сообщить о том, что является причиной всей этой Санта-Барбары.

***

— Тук-тук. Можно? — в дверном проёме появляется тёмная макушку. — Привет — настроение вмиг взлетает, стоит Хван лишь увидеть Рю — что ты тут делаешь? Уроки же закончились. — Пришла к тебе. — Шин подходит к девушке, что все это время печатала что-то на ноутбуке. Присаживается на край стола и держит перед собой небольшой бумажный пакетик — Это тебе. — Спасибо... А Зачем? — президент отрывается от работы и заглядывает в обёртку презента. — Ты много работаешь. Вижу, что ходишь уставшая. Это твои любимые батончики. Наверное. Ну я часто видела как ты их покупала раньше... В общем вот... — потирая затылок и закусывая губу, говорит девушка. Рюджин сама на себя не похожа, уж слишком нервничает. — Это... Очень мило. Ты первая кто так заботится обо мне. — щеки Хван пылают так, что кажется, будто вот-вот прожгут кожу лица. — Что делаешь? Снова какие-то отчёты? — Шин заглядывает в ноутбук, попутно опираясь на стол, еле касаясь пальцев старшей. Такие приятные и нежные... Но президент тут же прижимает руку к груди. — Да, нет. Скоро выборы. Вот нужно заполнить несколько документов и написать кандидатам. — снова взгляд гуляет по комнате и снова Йеджи боится посмотреть в глаза. Почему? Наверное, из-за страха быть раскрытой? Она практически никогда не смотрит в глаза людям, будто чего-то боится или стесняется. — А почему одна? Разве Джису или кто-то ещё не должен помогать тебе? — Рюджин бегло читает текст на экране. — Мне так спокойнее. В этом и главная проблема. Весь прошлый год Йеджи практически одна работала. Не потому, что не было людей. "Так спокойнее". Другие сделают что-то не так, пропустят срок сдачи, да и просто не выложатся на полную. Потому Йеджи и предпочитает даже самые простые задачи выполнять самостоятельно. В крайних случаях она обращалась к помощи других. — Йеджи. — Рюджин вынуждает взглянуть ей в глаза. — Ты же не должна делать все одна. Вы же школьный совет, а не Йеджи и редкая помощь ещё парочки людей. Это ведь слишком изматывает. Шин смотрит на лицо президента. Усталый, но не менее нежный взгляд. Милый носик и губки, такие манящие. Йеджи вымотана, но все равно безумно прекрасна. Рюджин не может перестать любоваться ей. Они с минуту смотрят друг на друга в тишине. Не в той нагнетающей тишине, появляющейся между далёкими друг от друга людьми. В приятной тишине. Даже кабинет превращается из ужасно гнетущего и давящего в уютный и комфортный. Младшая начинает медленно приближаться, а её взгляд, как бешеный бегает от глаз к губам и обратно. Между их губами всего несколько секунд, несколько мгновений к настолько долгожданному чувству блаженства. Но их прерывает звук дверной ручки. Они как ошпаренные отпрыгивают друг от друга, делая вид, что попали сюда совершенно случайно. — О, Рюджин, а ты чего тут делаешь? — удивлённо спрашивает Минуен. — Да как обычно. Поведение — сейчас у младшей просто ужасно получается соврать. — Ну если ко мне претензий больше нет, то я пойду. Пока. Шин практически выбегает из кабинета, оставляя наедине Минуена и Йеджи. "Сука. Почему так не вовремя..." — направляясь к выходу из здания, думает Шин. Они почти поцеловались с Йеджи. Будь на месте президента любая другая девушка, она бы уже давно оставила следы от помады или блеска на губах Шин. Но с Хван все не так. Здесь Рюджин боится любой ошибки. Злость на Сона растёт в геометрической прогрессии, ещё немного и девушка сможет выдохнуть всю злость вместе с табачным дымом. Но от короткого взгляда на телефон желание закурить практически пропадает. Шин хотела просто посмотреть время, но вместо этого снова посмотрела на обои своего блокировочного экрана. Та самая фотография Йеджи с награждения. Шин поставила её совсем недавно, сама не понимая для чего... Она обещала не курить, и она не закурит. Она же не слабачка. Она просто влюблённая идиотка.

***

Сегодня у Рюджин по расписанию (которое есть только на словах) запланирована встреча с Юной. Хоть Шины и жили в соседних домах, но в последнее время виделись крайне редко. Ко всему прочему, младшая постоянно начала пропадать на прогулках с Джису. Не сказать, что Рюджин это бесило. Ей скорее было завидно, что они с Йеджи могли лишь немного пройтись после школы и единожды провести вечер за просмотром дешёвой социальной драмы. Но Рю оправдывала это тем, что для Йеджи все в новинку и у неё сейчас бесконечно много дел. Но частичка зависти всё же осталась где-то глубоко-глубоко внутри. — Мы так давно не виделись, ужас. Это наверное, наш рекорд... — заявляет младшая, отпивая газировку из алюминиевой банки — Ну. Я жду всех новостей. Ты сказала, что у тебя есть "нечто интересное". — Да... Я сегодня заходила к Йеджи. Меня волнует её состояние. Думаю она слишком много работает. — воспоминания о девушке приятно отдают теплом где-то внутри души. — Боюсь как бы это не обернулось плохо для неё. Да и самой мне хочется больше времени проводить с ней. Но не просиживать штаны в кабинете школьного совета, пока она убивает свое здоровье, работая как ломовая лошадь. — А сама она, что об этом говорит? — с набитым ртом говорит младшая, отчего Рюджин просит повторить. — Ничего. Ну вернее, она не успела вразумительно объясниться. — в ответ получает вопросительное выражение лица. — Я принесла ей батончики, мы начали говорить о том, что Йеджи не должна работать одна, а потом... — старшая запнулась и комната наполнилась тишиной. — А потом? — заинтересованно спрашивает Юна, сощуривая глаза. — Пришёл Минуен и всё — быстро чеканит Рюджин и отворачивается. — Прямо-таки всё? — не оставляя попыток докопаться до подруги, уточняет Шин. — Ладно. Мы почти поцеловались, но этот придурок Сон пришёл именно, сука, в этот момент. — злобно проговаривает старшая. — Подожди. Вы ещё ни разу не целовались?!— Юна обескуражена. Она знает подругу и знает, насколько быстро она может сойтись и разбежаться со своей очередной пассией. — Ты точно Рюджин? Это совсем не похоже на мою сердцеедку. — Да. Просто с ней все по другому. Не как с другими. Я не хочу давить на не... — Пиздец. Вот это тебя вдарило. Подарочки, "не хочу давить на нее", может ещё женишься на ней? — Сама-то. Джису то, Джису это. Не замолкая о ней говоришь. И вообще, я думала ты будешь рада такому... — язвит старшая. — Да. Но я то не строю из себя самоуверенную лавиласку. — Юна поражена, это совершенно не похоже на её подругу. — Блять, потому что я не хочу просто поиграть с ней и бросить. — и когда эта холодная девушка променяла свою отстранённость. "Это явно не приведет ни к чему хорошему..." — проносится в голове у Рюджин, когда она понимает, как Йеджи изменила её.

***

Ужин в семье Хван проходит в тишине, лишь изредка прерываемой скрежетом вилки о керамическую тарелку, отчего глава семейства, то и дело бросает отвращеные взгляды на источник шума. Йеджи сидит поникнув, погрузившись с головой в переживания, и ковыряет овощи. Сегодняшний разговор с Соном из раза в раз проносится в голове. — Йеджи! — Слова отца заставляют вернуться в реальность — Хватит издеваться над едой. Что не так? — Прости, просто аппетита нет... — не смея смотреть в глаза отца, говорит девушка. — Это что ещё за выходки? — возмущается старший Хван. — Милый, тише. — женщина тут же касается руки мужа в попытке успокоить его. — Йеджи загружена в школе, может быть из-за каких-то проблем, она слишком опечалена. — Учёба только началась, а у тебя уже проблемы? А как же президентство? Или ты уже проиграла выборы? — не прекращая давить, спрашивает мужчина. — Нет. Все в порядке с учёбой. Выборов ещё не было. — угнетенно говорит девушка, чей взгляд по прежнему утыкается в тарелку. — Я заметил, что ты слишком расслабилась. У тебя же выпускной год. На твоём месте я бы больше времени посветил учебе, а не шлянинем по подругам. — будто специально давя на дочь, всё больше и больше упрекает отец. — Хорошо, я поняла тебя. — всё тише и тише произносит шатенка. После ужина девушка уходит к себе, запирает дверь и, стекая по ней, начинает бесшумно плакать. Она ужасна, чудовищна, отвратительна, невыносима. Стараясь сделать как лучше, она всё испортила. Это уже не та Йеджи, которая была прекрасна, которая была опорой и примером для подражания. Сейчас она та, кто допускает ошибку за ошибкой и та, кто из-за этой самой ошибки может потерять всё. Если бы она тогда отказалась от того глупого предложения, она бы сейчас не стояла перед выбором – место президента или Рюджин. Грёбаный Минуен. Сучий отрод. Какое он право имеет шантажировать Хван тем, что расскажет из-за чего на самом деле Йеджи начала общаться с Рюджин? Но какое право сама девушка имеет на использование Шин..?

***

Рюджин стала постоянной гостьей комнаты учебного совета. Если раньше всё время она проводила там лишь из-за своего скверного характера, то теперь из-за того неописуемого чувства, где-то чуть ниже диафрагмы. Это вроде ещё любовью называют. — Никогда бы не подумала, что буду тут сидеть и помогать школьному совету... — доставая очередную листовку из принтера, говорит младшая. — Хах. Никогда бы не подумала, что попрошу помощи у грозы школы... — отвечает Хван, выбирая новый документ для печати, а сама украдкой поглядывает на Шин. Аккуратный профиль перекрывает солнечные лучи. Такая красивая, будто настоящая принцесса. Прекрасная картина. — Ммм. Сочту за комплимент. — тянет Шин и с ухмылкой добавляет — А ещё ты пялишься. — Что? — встревоженно восклицает старшая. — Хахаха. Ничего. Всё в порядке. Мне нравится, то как ты на меня смотришь — слова Рюджин вгоняют президента в краску — Эм. А есть ещё листы? Похоже немного не рассчитала. Йеджи, бормоча себе под нос про то, что она вовсе не пялилась, полезла за одной из многочисленных коробок, стоящих на высоком шкафу. Несмотря на высокий рост девушки, ничто не могло уберечь её голову от падения на неё очередного ненужного хлама. Ничего кроме заботливых рук Рюджин, что словно супергерой за несколько мгновений подскочила к своей пассии и выставила ладони в виде защиты милой каштановой макушки. Повернув голову, старшая переводит испуганный взгляд и ловит очередную восхитительную улыбку, светящейся от счастья Рюджин. В ответ получается лишь также улыбнуться и окончательно добить растаявшее сердце Шин. Как же идёт Йеджи счастье. Рюджин готова пожертвовать всем, чтобы видеть её сияние каждый день и каждую ночь. Видеть как её глаза становятся подобны двум дугам, а губы расплываются в само произведение искусства, в виде крышесносной улыбки. Йеджи уже тянется руками с коробкой к столу, пока не замечает небольшой конвертик на полу. Тянется к заинтересовавшему её предмету, но руки Рюджин быстрее. Ловким движением младшая уводит небольшой свёрток из бумаги прямо из под носа. — Хей, нет. Ну, Рюджин. Что это? — расстроившись, тянет Хван. — Нееет. Погоди ещё рано. — прижимая откровение ближе к себе, отмахивается младшая и отходит все дальше и дальше от президента. — Рюджин. Покажи, что это. Пожалуйста. — Хван не оставляет попыток достать до Шин. Так и начинаются их забавные догонялки по всему кабинету, пока младшая, наконец, не загнана в угол между рук запыхавшийся Йеджи. Глаза Шин бегают по лицу президента, что сейчас настолько близко, ещё пара миллиметров и они наконец переступят черту. — Можно? — не отрывая взгляда от до боли желанных губ, спрашивает Рюджин. И такой вид младшей, что всегда взбалмошная, а сейчас покорно смотрит снизу, просит и ждёт разрешения, жаждет одного единственного слова, что станет спусковым крючком для двух девушек. И она его получает. Получает тихое, еле вымолвленное: "Угу" из искусанных губ. Йеджи прикрывает глаза и растворяется в блаженстве. Чувствует мягкие пухлые губы Рюджин, что сейчас настойчиво сминают её, а руки нежными аккуратно-успокаивающими движениями двигаются, поглаживают спину, начиная от лопаток и заканчивая где-то у поясницы. Для первого раза Хван целуется хорошо. Даже очень. Конечно, она ведь не раз представляла каким будет её первый поцелуй с парнем. Скажи Йеджи в тот момент, что его украдёт никто иной как заклятый нарушитель правил, а следовательно по совместительству и её худший враг, она бы грозно ответила, что это ужасная шутка. Но сейчас она полностью растворяется в нежных чувствах к девушке, ведущей её своими умелыми губами прямиком к звёздам. Их прерывает громкий хлопок двери, что рушит всю идиллию. В глазах Хван застывает ужас. Их поймали. Поймали с поличным. Увидели как двое ненавистных друг другу человека, бесстыдно целуются, отодвигая всю борьбу не просто на задний план, а вычёркивая её из жизни полностью. — Нет! Нет! НЕТ! Это конец! Все это точно конец. — впадая в истерику, кричит президент в метаниях по кабинету — Они обо всём узнают. Все обо всём узнают. Мне конец. Всё пропало... Так бы Хван и носилась из угла в угол, в безумии повторяя как мантру, что всему пришёл конец, если бы не крепкие руки Рюджин, что обхватила загнанного котёнка. — Тише. Стой. Йеджи. Малышка, посмотри на меня. Я точно помню, что заперла дверь на ключ. — беря в руки лицо, на котором красовались глазки, почти полностью наполнившиеся слезами отчаяния, говорит Шин. — Значит это кто-то из школьного совета. Ты ведь им доверяешь? Вдруг это Джису. Она же твоя подруга, она точно не навредит ни тебе, ни твоей репутации. Хорошо? Ну же. Солнце ты моё, не нужно плакать. Рюджин обнимает Йеджи, вновь нежно поглаживая по спине и шепчет всё больше и больше нежностей в попытках успокоить. И тогда Хван окончательно понимает, что ничего кроме девушки, так аккуратно заботящейся о ней, ей больше не нужно. Не нужно всеобщее обожание, не нужно одобрение отца и тем более не нужно это чёртово место президента школьного совета. Ей нужна только Рюджин. Потому она и пойдёт на поводу у Минуена. Она согласится не баллотироваться (что собственно говоря и гарантирует победу Сона), чтобы этот шантажист не рассказал Шин о том, что Йеджи просто нагло и бестактно хотела использовать Рюджин для своей выгоды. Теперь Йеджи готова пожертвовать всем ради одного — Рюджин.