Sorry. I didn't know it would be like this...

Пыль. Духота. Спертый запах старости. Школьному совету похоже нравилась эта атмосфера. Рюджин развалившись на стуле, смотрит в окно, куда из-за ветвей старого дерева пытается пробиться единственный лучик света. — Мне снова читать тебе лекцию, о нравственности и морали? Рюджин, зачем ты это делаешь? В чем была проблема просто извиниться перед Миссис Ким? — Джисоль устало вздыхает. Наверное всему совету уже осточертели выходки Шин. — Я извинилась. Не мои проблемы, что ей это не понравилось. — Рю вертит в руках ручку, хотя знает, что это очень нервирует президента. — Джисоль, выйди пожалуйста, мы поговорим с Шин с глазу на глаз. — говорит Йеджи смотря в окно, пытаясь собраться для важного разговора. Девушка пыталась, что-то возразить, но Хван даже слова вставить не дала уже грубо повторила свою просьбу. Настало время. Сообщения Минуена с напоминаниями о том, насколько мало осталось времени, приходили шатенке каждый чертов день. Пора действовать. — Рюджин. Пожалуйста, объясни зачем ты это делаешь..? Почему именно ты? — в ответ брюнетка лишь с непониманием смотрит на Йеджи. — Может я так хочу? Может мне это нравится? — с азартом говорит девушка, чуть опираясь на стол, приближаясь все ближе и ближе к президенту. — А мне может нравишься ты. Твоя гребаная натура, которая только и делает, что мешает жить. И почему именно так? — слова Хван звучат уж очень правдиво. Сейчас или никогда. Момента лучше уже не будет. Она вводит Рюджин в ступор произнося все вот так напрямую и выждав несколько секунд, говорит— Уходи. Пожалуйста, уходи и сделай вид, что ничего не было. — Йеджи? — спрашивает девушка, чьё лицо моментально приобрело озабоченный вид, а былая наглость испарилась без следа. — Рюджин, пожалуйста уйди! — Хван отмахивается от Шин и отворачивается делая вид, что находится на грани. — П-п-подожди. Что?... — но не успевает Шин договорить как из-за спины шатенки слышатся тихие всхлипы. Йеджи прекрасно играла. Сделала ставку на то, что можно надавить на жалость и главная бунтарка тут же поплывёт. И она сыграла. Конечно, она вовсе и не плакала, но откуда это было знать Рюджин, которая уже дрожащей рукой тянется к плечу девушки, дабы успокоить. Но президент лишь брыкается, что-то невнятно мямля о том, что хочет остаться наедине. И Шин ничего не остаётся, кроме того как покинуть кабинет, попутно извиняясь и обвиняя себя в том, что довела президента до слез. Выходит, Минуен был прав? Он не обманул и Рюджин действия не безразлична Йеджи... Это все усложняет для Шин. Она планировала спокойно переждать пока интерес угасает и внимание переключится на кого нибудь другого, или же просто дождаться пока Хван закончит школу и не пропадёт из её жизни полностью.

***

Девушка лежала на коленях Шин, заботливо перебирающей шёлковые русле пряди. После учебного дня Джису получила приглашение Юны прогуляться от которого просто не могла отказаться. Но вот только каким образом их занесло на крышу многоэтажки так и не понимает. — Бегала за ней весь день, просила выслушать, обещала все объяснить, но она даже слушать не хочет. Только и делала, что говорила мол я уже сама все поняла. — старшая смотрит на закат поглащяющий небо и раскрашивающий его в ярко малиновый цвет. — М-да... Трэш. Ты сделала все, что могла. Раз она тебе очень дорога, то попробуй дать ей время все обдумать и принять. Будь на я на её месте, я бы тоже наверное обиделась, если Рюджин не рассказала мне об интрижке. Хотя прекрасно понимаю, что она не обязана. — Юна лишь прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной опустевших улиц и девушкой лежавшей у неё на коленях. — Кстати, почему она назвала тебя её сестрой? — повернувшись спрашивает Джису с детской озабоченостью. — Эмммм. Не знаю. Наверное из-за фамилии и того, что живём рядом. Может мы действительно похожи? Без понятия. Но на деле мы просто подружки-соседки. — Юна продолжает перебирать волосы и постепенно переходит на шею русоволосой, нежно поглаживая и рисуя непонятные фигуры. — Расскажешь как вы познакомились? — прикосновения младшей успокаивают и делают вечер ещё приятнее. — Ну. Хах. Их семья переехала почти полтора года назад в соседний дом, а мне как ребёнку с шилом в одном месте просто необходимо было узнать, что же за девочка ходит за окном соседнего дома. Потом просто случайно пересеклись на улице и я решила попробовать завести разговор. Так все и пошло-поехало. Мы довольно быстро сблизились и стали лучшими подругами. Вот наверное и все. — пока Юна рассказывала о знакомстве с Рюджин, приятное чувство ностольгии не покидало её. — А она не рассказала почему их семья переехала? — Джису встаёт дабы быть на одном уровне с младшей, но её рост не позволяет этого. — Я как-то спросила её об этом. Она сказала, что не любит вспоминать то, что было до переезда. Лишь однажды вскользь упомянула что-то о драке, но не более. Для неё это больная тема. Не хочу настаивать на разговоре, чтобы не делать ей больно. — Понимаю. — Чхве хотеться сказать больше. Но она лишь встаёт, пятится назад и тянет Юну за переплетенные руки. — Нам следует выдвигаться. Твои родители явно не будут рады, что новая "подруга" их дочери задерживает её. Скажут ещё, что я плохо на тебя влияю. — Да? Но ведь это я привела тебя сюда. Вообще мне нравиться как моя новая "подружка" влияет на меня... — младшая тянется к губам девушки, зная, что та не в силах отказать ей. Сейчас она как никогда раньше благодарна Рюджин, что показала ей это место. Конечно, старшая просила никого не водить сюда, но она же не будет против если это обещание будет нарушено во имя любви?

***

Рюджин до сих пор не понимала, действительно ли все это происходит в реальности. Правда ли, что вчера Йеджи призналась Шин в чувствах? Тогда почему сообщения младшей с просьбой поговорить до сих про не получили ответа? Оставить все так тоже нельзя. Прийти в кабинет школьного совета и разобраться там? Нельзя, лишние уши. Йеджи явно не хотела делать это публично раз уж выгнала Джисоль за дверь. Поймать на перемене? Тоже не вариант, она вечно занята и вечно в работе. Трудоголик, блять. Остается один вариант. Снова Шин стоит за углом школы, но сейчас уже не вдыхает дым медленно убивающий чуть ли не половину населения. Ждёт. Знает, что чересчур правильная Хван придёт сюда для поимки нарушителей. И она права, через минуту президент уже заходит за угол, но увидев Рюджин моментально разворачивается не говоря ни слова и двигается в обратном направлении. — Йеджи, подожди. Давай поговорим. — просит младшая следуя по пятам. — Нам не о чем говор... — президент останавливается и Шин чуть не врезается в её спину. — Хорошо, давай. Со школы вышла Джису, которая тоже пребывала в поисках Йеджи. Из двух зол выбирают меньшее, а потому для Хван легче остаться с Шин и не выслушивать вымученные оправдания. Когда она с Рюджин, Чхве точно не подойдёт. Она явно не будет извиняться в присутствии лишних ушей. — То, что ты сказала тогда в кабинете. Это правда? — Рюджин начинает аккуратно подводить к очень важному для неё разговору. — Нет. То есть да. То есть я не знаю. — начинает запинаться Йеджи. — Вернее не понимаю. Не понимаю, нравишься ли ты мне. Это слишком сложно. — Мы здесь, чтобы разобраться. Хотя нам скорее всего не хватит времени. Ты свободна после занятий? Давай прогуляемся, поговорим, выясним, что ты чувствуешь. — голос младшей немного подрагивал от волнения. Неужели это действительно так? Неужели она и вправду нравится Йеджи? Она нашла того человека, который способен полюбить её. — Хорошо. Жди после уроков у школы. И можешь проводить меня? — просит Йеджи, чтобы уж наверняка не говорить с Джису. Дело за малым. Разом выдохнуть и сказать Рюджин, что она влюблена. Резко и быстро. Как пластырь, что причиняет меньше боли при быстром рывке, нежели при оттягивании боли.

***

Рюджин переминается с ноги на ногу. Волнуется. Боится. Всё ещё может пойти не так. Из-за любого слова или действия Йеджи может обидеться и отказаться от всего. И это больше всего пугает. — По дороге к моему дому есть парк. Можем прогуляться там. — слова резко появившейся Хван пугают младшую. Она слишком погрузилась в свои мысли. — Конечно. Идём. — Шин хотела взять президента за руку, но испугалась и отказалась от этой затеи. Слишком рано. Она ещё не знает, что чувствует Хван. Но Йеджи лишь с презрением смотрит на неуклюжие попытки Рюджин выглядеть брутально. Погода была прекрасным дополнением компании Хван. Из-за чистого и ясного неба могли ещё долго прогуливаться по облагороженной территории. — Может я просто боюсь. Честно признаться у меня не было отношений до этого и я не могу точно понимать, что именно означают мои переживания. Может ты сможешь объяснить как это? — перекладыва ответственность спрашивает Хван. — Хорошо. Ну, когда тебе нравится человек, то ты хочешь проводить с ним больше времени, стремишься встретиться с ним при любой возможности потому, что даже когда ты в ужасном настроении простой взгляд на него способен успокоить и приободрить. Тебе хочется делиться самым дорогим с человеком которого любишь.Наверное, что-то вроде этого. — тяжело говорить спокойно о том, что чувствуешь человеку из-за которого все это и происходит. — Что для тебя самое ценное? — Хммм... Наверное подвеска. — Немного подумав говорит Хван. Но после осуждающего взгляда Шин дополняет. — Не в материальном плане. Не считай меня меркантильной. Просто это первая вещь, на которую я заработала сама, а не получила от кого-то в подарок или по прихоти. — Расскажешь чуть больше? — Шин хочется узнать как можно больше о девушке. — Я работала все лето чтобы скопить денег на неё. Я и купила её сама. Не выпросила у мамы. Не через связи отца. Сама достигла того о чем мечтала. — гордо заявляет Хван. — Думаю, что была бы не против увидеть её на тебе. Йеджи приходится это говорить. На самом деле она была категорически против такого расклада, но Рюджин сама себя не охмурит, потому необходимо было ответить именно так. — Мне бы хотелось, чтобы ты бросила курить. Это приводит к летальному исходу. А я не хочу потерять тебя. — говорит Хван, когда видит, что Шин достаёт из кармана пачку сигарет. — Хорошо. Я постараюсь перестать, хоть это и тяжело для меня. Сделаю это ради тебя потому, что признаться ты мне тоже не безразлична. — и в доказательство этим словам Рюджин сминает пачку и выбрасывает в ближайшую урну, из-за чего ловит на себе шокированый взгляд Хван. Все оказалось гораздо легче чем думала Йеджи. Вот Рюджин уже почти на крючке, ещё немного поработать и можно приступать ко второй половине. Нужно лишь ещё немного потерпеть компанию Шин. И все прошло бы просто великолепно не будь в парке белок. — Да ладно тебе. Это же просто маленький грызун. Чего бояться то? — немного посмеяваясь спрашивает Рюджин, после того как Йеджи прячется за неё поняв кто же шевелится в траве. — Они похожи на мышей. И не те, не другие не особо приятно для меня — говорит Йеджи, но после ещё нескольких прыжков зверька в их сторону взвизгивает и добавляет. — Ладно. Признаюсь я их боюсь! Шин лишь смеётся такой реакции. Такая большая и взрослая девушка, а боится малыша который ей не способен навредить от слова совсем. Но младшей приятно осознавать, что Хван видит в ней защиту. Пока, конечно, только от грызунов, но все-же. — Перестань надо мной смеяться. Будто ты ничего не боишься.— Йеджи дуется. — Не боюсь. Абсолютно. — нахально говорит Рюджин пытаясь казаться в глазах девушки ещё лучше. — Таких вещей уж точно. — Не ври. Всё чего-то бояться. И ты не исключение. — хоть как-то пытается ретироваться президент. — Хорошо. Единственное чего я боюсь это предательство... — уже более поникшим голосом говорит Рюджин. — А ты? Чего боишься ты из социального аспекта? — Остаться одной. Наверное этого. Быть одной против всех. Это пугает. — слова Шин заставляют задуматься. — Думаю нам пора расходится. Спасибо за прогулку. Пока. Прогулка явно окончилась не так, радужно как планировалось. Последние слова Рюджин почти всю дорогу к дому не покидают голову Йеджи. Ох, и не приведёт этот план Минуена к добру...

***

За такими прогулками проходит пара дней. Йеджи не понимает, каким образом, но соглашается на предложение совместного просмотра фильма у Рюджин дома. По прежнему игнорирует Джису и избегает всех диалогов с ней, потому и не с кем было советоваться, а принять решение нужно было как можно быстрее. Сама президент оправдывала такой поступок тем, что старается не выходить из роли. Вот уже город погрузился в сумерки, а девушки уже обсуждали просмотренный фильм. — Я не понимаю одного, неужели, действительно, школьники могут быть настолько жёсткими? — спрашивает Йеджи шокированая событиями фильма. — Просто ты никогда не была в роли угнетаемого. — отвечает Шин задумчиво глядя на титры. — А ты? Ты же совсем не рассказывала о прошлом и о том из-за чего сменила школу. — спрашивает Хван. — Уверена, тебе не хочется этого знать. — упоминание прошлого явно не веселит Рюджин, от чего президенту становиться только интереснее. — Но мы должны быть открыты друг перед другом. — не успокаиваясь просит Хван. — Хорошо. Тогда слушай. — погружаться в воспоминания до боли не приятно.

***

— Ха-ха-ха-ха! Посмотрите-ка кто пришёл. Шин Рюджин! Ну, что "не такая наша"? У пацанов на тебя не стоит, думаешь телки на тебя поведутся? — гадко. От слов. Но правда ли это? Во всяком случае, девушка готова полностью поверить в это. Не обращая внимания на слова, что выкрикивал обидчик, синеволосая шла к своему месту в конце класса. "Шлюха", "тупая", " позор Шин Рюджин", "мразь", "тварь", "ты не достойна жизни", "идиотка", "психованная", " моя собака больше похожа на человека" — старые надписи выцарапанные на парте. Но среди них появилось новое клеймо, написанное чёрным маркером : "грязная лесбуха". — Ау, глухая что-ли?! — смятая бумажка прилетает в затылок девушке — Ну что скольким уже отлизала? Не скажешь? Может потому, что на тебя никто, сука, в жизни не посмотрит? От Рюджин вновь никакой реакции. Уже привыкла. Она лишь громко бросила рюкзак рядом со своим местом и упала на стул. — Да ей ответить нехуй! Вот она язык в жопу и засунула. — крикнул кто-то из толпы, пока блондин подходил к синеволосой, что продолжала игнорировать толпу. — Хей, посмотри на меня. Тебе разве не хочется меня ударить? Давай, прямо вот сюда. Как в прошлый раз.— сказал парень с ядовитый ухмылкой смотря прямо в глаза и указывая на правую скулу покрытую мерзким пушком. — Ну. Чего же ты ждёшь?! Бей! "Бей, бей, бей, бей, бей!" — скандировала толпа. — Да пошёл ты, Ханук! — прошипела в лицо парня Рюджин. — Какая-то ты сегодня вспыльчивая. Тебе наверное надо остудиться?— не успел мерзкий голос долететь до ушей Шин, как она почувствовала нечто мерзкое и холодное, что упало на её голову и начало стекать по плечам. " Оууууу" — вновь закричало стадо, что смотрело за всем происходящим. Рюджин еле дотрагивается дрожащими пальцами до головы и ощущает ту липкую субстанцию у себя на руках. Толкает стол ногой, стараясь как можно больше задеть обидчика и мигом выскакивает из кабинета в туалет с трудом сдерживая слезы. Выйдя из дверного проёма Шин замечает на себе множество взглядов и её. Она молча стоит и виновато смотрит то в пол, то поднимает голову на Рюджин, но продолжает стоять, не пытаясь сделать хоть что-то. В глазах начинает все плыть из-за нахлынувших слез, нижняя губа сама по себе начинает дрожать, в горле появляется неприятное ощущение, а на душе скребут кошки. Рюджин, чтобы не заплакать и не показать всю свою слабость отводит взгляд и продолжает двигаться по направлению в уборную. На дрожащих ногах подходит к раковине и смотрит в зеркало. Глаза красные, губы искусанные до крови, что-то стекает с головы. Ужасно мерзко от увиденного. Хочется закричать, разбить зеркало, чтобы больше никогда этого не видеть. Хочется забыться, убежать туда где её никто не знает, где её никогда в жизни не найдут, спрятаться, потеряться, исчезнуть без следа. Наивная, сломленная, совсем беспомощная, снова поверившая в чудо, и снова обманутая. Её и раньше задирали и дразнили. Всегда. Но никогда не было так больно. Будто раньше все оскорбления как осколки пролетали мимо. Но она попала. Хотелось бы обвинить её во всех грехах. Во всем, что случилось. Назвать последней тварью и ударить. Бить и бить до последнего, пока силы не иссякнут, а тело не упадёт замертво. Но мозг даже думать о этом не может. Слишком запала в душу. Настолько, что Рюджин готова простить ей все и по малейшему зову снова упасть в ноги и молиться как на божество. Но Шин не услышит даже банального "прости". Каждую ночь Рюджин обнимала подушку надеясь, что однажды на её месте появится та девушка, чей запах способен заставить всех бабочек в животе снова ожить. В каждом сне она видела их вместе. Видела как они гуляют по ночному городу, как готовят вместе, устраивают романтические свидания, как она радует подарками свою любимую. И Рюджин набралась смелости. Спустя мучительно долгих четыре месяца смогла наконец написать обо всем. Спустя тысяча и одну попытку составила текст, где рассказала обо всем. И отправила. Решилась на самый отважный поступок в своей жизни. А сейчас она заплаканная стоит и смотрит на результат.

***

"Ты, такая сука, Хван." - первое, что проносится в голове после рассказа девушки. Рюджин столько пережила... Но ведь она и сама вытворяет дела похлеще. Хотя... Курение за школой вредит только ей, побег с уроков тоже не делает погоды для других, а на высказывание недовольства в лицо директисы и учителей она имеет полное право. Даже когда борьба между одноклассниками переходит в большее она одна из первых принимается разнимать их, не боясь случайно отхватить. Никогда не травила никого и не призывала это делать. Не пускала грязные слухи. Пусть она и была груба с президентом, но никогда не переходила черту... Овладев авторитетом она не уподобилась своим обидчикам и не начала мстить. Она просто... продолжила жить? — Что было дальше? — спрашивает Хван шмыгая носом, а у самой глаза полные слез. — Перевелась на домашнее обучение. Это стало последней каплей и родители согласились на этот вариант — безэмоционально говорит девушка, будто это была не история о том как её жизнь чуть не разрушилась. — Прости...— уже не скрывая слез говорит Хван. Но договорить: "я тоже использовала тебя" не решается. Боится реакции Шин. Она просто уйдёт? Сделает с собой что-то? Возненавидеть её? Ударит? А может все сразу? Ещё несколько дней назад Йеджи была бы рада такому раскладу. Была бы рада если бы раз и навсегда забыла, избавилась от этой девушки. Но сейчас... Когда встречи перестали быть мучительным времяпровождением, уши перестали сворачиваться в трубочку от любых слов, когда прикосновения стали не противными, а... согревающими? Комфортными? Умиротворяющими? Когда наступил тот момент, что Рюджин стала так приятна? Когда Йеджи успела в неё влюбиться? Как это произошло?.. — Тебе не за что извиняться. Я отпустила все. Ну чего же ты ревешь то сразу? — мягко говорит Рюджин и обнимает девушку. А после после позволяет себе неописуемую роскошь и оставляет нежный, еле весомый поцелуй на макушке. Йеджи лишь остаётся уткнуться в тёплую шею и тихо рыдать. Рыдать от собственной никчемности. От собственной ненависти к себе. Чуть позже Шин утыкается в лоб старшей и смотрит, пронзительным, доходящим до костей, но одновременно заботливым взглядом. Спрашивает успокоилась ли Йеджи, однако своими словами лишь вновь вызывает слезы. — Хей, кисунь, я давно забыла об этом. Давай ты тоже забудешь? Давай просто сделаем вид, что ничего подобного не было. Хорошо? — преплетает пальцы и подносит к губам, еле касаясь нежной кожи ладони. Но момент разрушает звонок телефона. Родители Рюджин звонят убедиться все ли в порядке у дочери. Шин выходит из комнаты обещая вернуться через несколько секунд. Йеджи утыкается лицом в подушку как только щёлкает дверь. Зачем ей все это? Зачем влюблять в себя человека? Для того, чтобы просто потешить эго? Зачем играть на чувствах, притворяясь безумно влюблённой? Зачем предавать человека который доверил тебе все? Душу, сердце, настоящую себя. Обнажил перед тобой не тело, не простую оболочку. Обнажил перед тобой всю себя. Снимая тысячи масок, раскрывая истину . Обнажил то, что ты бесчувственно убила, растоптала и осквернила. В комнату возвращается Рюджин и застает Йеджи, что лежала свернувшись калачиком на кровати. "Устала. Такая милая когда спит." Шин подмечает, что это — одна из лучших картин, из всех, что она видела за всю жизнь. — Ты никогда не будешь одна. Я всегда буду с тобой. Всегда буду за тебя. И не важно права ты или нет. Кажется... Я люблю тебя.— еле касаясь заправляет чуть выбившиеся пряди за ушко, боясь потревожить сон. Но Йеджи не спит. Йеджи все слышит и маленькие горькие слезы скапливаются в уголках глаз. Почему каждое слово от Рюджин так больно бьёт? Бьёт прямо в сердце. Если оно конечно ещё осталось... Потому, что иначе как бессердечной Йеджи назвать уже нельзя.