Married in a rush

      Из колонок уже около семи минут играет свадебная музыка. Наконец, из-за дверей, с букетами красных роз показываются они. Все в белом. По пути к алтарю Итану мешает его платье и ему приходится его постоянно поправлять, но это мелочи по сравнению с тем, какое шоу они устроят.       Наконец, сидя под венцом и слушая бесконечную речь недо-священника, в груди у каждого начинает что-то тепло жечь, а сердце сильнее биться. Их просят обменяться клятвами, а затем уже и кольцами. — Готов второй раз выйти замуж за этот месяц, Дамиа? — Тепло улыбаясь, спросил Итан, смотря на своего супруга. — Только, если женихом будет твоя мама, — одними губами прошептал Давид и усмехнулся под осуждающий взгляд Торкио, одевая кольцо на чужую руку, — не переживай, дорогой, я буду любить ее не меньше чем тебя.       Ударнику так и хочется нежно задушить этого засранца. Как только Итан вообще согласился взять его в мужья официально?       Клятвы сказаны, кольца надеты, разрешение от священника получено, а гости так и жаждут поцелуя, крича: «Вacio». Если публика чего-то хочет, то почему бы не дать им этого?       Давид бережно помог бойфренду откинуть фату назад, тут и наступило волнение. Страх того, что сейчас это все исчезнет, что он опять проснется один на один со своим удушающим чувством беспокойства. Стало труднее дышать, паника нарастала со скоростью света. Но Итан, его Итан, до одури красивый этой ночью, в этом белом полуплатье, поцеловал его в нужный момент, прогнав все паранойные мысли. Поцелуй вышел коротким, но в нем чувствовалась вся та нежная любовь, которой Итан любил его длинными тяжёлыми днями, бешеными концертами, страстными ночами и долгими годами. — Я люблю тебя, — прошептал Итан любовнику и ушел к Виктории.       Жгучая ревность вспыхнула в груди вокалиста, но вспомнив, что это всего лишь шоу, Дамиано упрятал это чувство в глубокий ящик.       Все пили и веселились. Ребята уже отыграли пару песен в честь выхода нового альбома, разрезали огромный торт и кинули букеты в толпу. Фронтмен все это время постоянно крутился около своего жениха-невесты, заявляя свои права на этого темноволосого принца.       Начался медленный танец и Дамиано и Итаном встали чуть поодаль от остальных, плавно пьяно покачиваясь в объятьях друг друга. — Я люблю тебя, знаешь? И если бы я мог, то отдался бы тебе прям тут. Ты очень красивый в этом платье, как принцесса, самая красивая и непорочная. — положив голову Торкио на плечо, сказал старший, — Но в первую брачную ночь эта принцесса будет засаживать своему жениху глубоко промеж ягодиц, да? — Дамиано усмехнулся и поднял голову, заглядывая в пьяные шальные глаза своего мужчины, опуская руку на его промежность и сжимая сквозь ткань молочных брюк чужое достоинство. — Дурак ты, котенок, первая брачная ночь была в начале января и тогда ты уже получил от меня дозу серотонина, эндорфина и спермы, поэтому на ближайшие полгода ты лишён секса, — Торкио усмехнулся и поцеловал фронтмена, устроив руки у него на ягодицах, крепко сжимая их так, что Давид несдержанно простонал в поцелуй и обвил двумя руками шею драмера. — Я дурак и я лишён секса? Ты слишком злой для того, кто женился на самом сексуальном итальянском мужчине в мире второй раз.       На это заявление Итан усмехнулся, подхватил мужа на руки и закружил, беспардонно впечатываясь в чужие губы. Нет, он не зол, он безумно счастлив с ним, и совершенно точно никогда не отпустит, никому не отдаст.

***

      Изрядно выпив и с чудом доехав до дома без происшествий, они сейчас были в лифте и в бешеном порыве страсти терзали губы друг друга, стараясь дождаться нужного этажа, чтобы не заняться любовью прям здесь.       Звуковое оповещение заставило их оторваться от преждевременных прелюдий. Барабанщик подхватил старшего под бедра и направился к их квартире, придерживая парня, что так активно осыпал чужую шею засосами, под бедрами.       Дверь в квартиру распахнулась с грохотом, заставив мирно спящих котов на диване подорваться и разбежаться в разных направлениях. — Ты распугал всех наших детей, синьор Даркио! — А ты чертовски возбудил меня, синьор Торвид, и за сейчас мне плевать кого я там распугал.       Они вновь слились в животном поцелуе. Бутылка Jack Daniel's выпала из рук Давида, громко разбившись о пол и разлив остатки алкоголя по смольному ламинату, от того с какой силой любовник прижал его к стене. Теперь уже Итан терзал шею старшего, покусывая чувствительную кожу и тут же зализывая укусы, под аккомпанемент стонов любимого. Дамиано блаженно откинул голову назад, предоставив больше места для ласк, и потянулся к дегтевым волосам, распуская их и позволяя им темной бахромой окутать плечи обладателя.       Из-за выпитого алкоголя и мутной пелены, затмившей разум и весь здравый смысл, Давид не заметил как они переместились в спальню. Лёжа на багровых простынях, вокалист плавился, словно сыр на утренних тостах, под ласками младшего. Итан стал расстёгивать пиджак, а затем стаскивать телесный джемпер. — Боже, почему тебя одели, как капусту, а меня считай голым оставили? — Недовольно пробурчал брюнет, развязывая молочный галстук. — Это потому, что я очень плохой мальчик и постоянно раздеваюсь на публике, чтобы я хоть на нашей свадьбе был одет меня и укутали так, — Давид пьяно улыбнулся и притянул любовника для поцелуя, — сделаешь из меня хорошего мальчика, папочка Итан?       Торкио чуть ухмыльнулся, обнажив кривоватые зубы и сняв с певца рубашку, связал его руки галстуком. — Обещаешь быть хорошим мальчиком и слушаться меня, Дамиа? Хотя нет, ты должен быть хорошим мальчиком для меня. Ты же хочешь получить поощрение, так?       Шатена словно под дых ударили, хороший мальчик или девочка, в зависимости от их игр, вызывало в нем цунами чувств, которое махом сносило в мозгу все домики здравомыслия и непорочности. Хотя о какой непорочности шла речь, если перед ним сейчас был Бог, его Бог похоти, любви и страсти. Парень завороженно кивнул и позволил ударнику перевернуть себя на живот, безропотно выпятив зад кверху. — Хороший мальчик, Дами. Самый хороший для меня, да? Ты будешь послушным и за это обязательно получишь то, что так желаешь.       Итан улыбнулся, довольный своим нижним и поцеловал его меж лопаток. Брюнет шлёпнул по прикрытыми тканью ягодицам и сжал их, а после стянул брюки вместе с бельем, заставив стоящий колом и истекающий смазкой член удариться о плоский живот. Давид простонал, наконец ощутив свободу. Руки драмера тягуче медленно блуждали по татуированному телу, сжимая то тут, то там. Горячие поцелуи сыпались на мускулистую спину июльским градом, заставляя вздрагивать и стонать от каждого нового прикосновения губ к сверхчувствительной коже. Когда руки вдруг пропали, а губы перестали ласкать тело, Дамиано испуганно обернулся, надрывисто дыша. Младший усмехнулся ему и нагло отошёл от желанного юноши, начиная предельно медленно снимать с себя топ. Итан даже в темноте комнаты совершенно точно знал, что Давид прожирающим взглядом смотрит на него, стараясь уловить каждую деталь в лунном свете. Торкио снял с себя брюки, а затем и белье, представ перед любовником во всей красе. Шатен шатко выдохнул и приоткрыл рот, он видел Итана голым не раз, даже не два, но каждый из них был словно первый. Певцу так и хотелось провести по периметру каждого из кубиков пресса языком и взять большой налитый кровью член в рот по самые гланды, так , чтобы было трудно дышать, а в глазах скапливались слезы, устроив руку на крепкой груди и уткнувшись носом в копну лобковых волос.       Торкио провел по своему телу рукой, подошел к Давиду, взял его за подбородок и заглянул в карие глаза. — Хочешь меня, да? Знаю, что хочешь. Что готов на весь мир кричать о том, как ты любишь меня и о том, как тебе нравится, когда я трахаю тебя. — Давид на это заявление бойфренда судорожно кивнул в его руках, насколько это вообще возможно в его позиции, и потянулся за поцелуем и почти получил его, если бы Итан не остановился прям у приоткрытых губ партнёра и не отстранился в столь нужный момент. — Хороший мальчик. Я люблю тебя, Дамиа. Займёмся любовью?       Сердце Давида совершило кульбит и остановилось на несколько мгновений. Итан никогда не скрывал своих чувств наедине, но сейчас, когда они поженились второй раз, когда они были официально помолвлены все ощущалось совершенно по-другому. Все слова обрели более важный смысл. Дамиано беспрекословно кивнул и дёрнул рукой, намереваясь погладить ей щеку возлюбленного, но галстук, надёжно выполняющий свою работу в эту ночь не дал сделать задуманное. Итан на это действие тепло рассмеялся и поцеловал Дамиано. На этот раз не терзая припухшие алые губы, а лишь трепетно вкушая вкус алкоголя, сигарет и сладкий естественный вкус возлюбленного. Оторвавшись от вокалиста, брюнет взял с прикроватного столика заранее приготовленный контрацептив и бутылек смазки.       Ударник встал сзади любовника на колени и сжал в руках мягкие ягодицы. Решив помучить своего змея-искусителя на одну малую вечность подольше, склонился и размашисто лизнул вход. Давид громко вскрикнул от ощущения горячего языка в самом интимном месте, а к его щекам прилила кровь от осознания того, что Итан сейчас все прекрасно видит и Давид целиком и полностью в его власти. Но ему не было страшно, совершенно наоборот, он хотел ещё и ещё, он доверился младшему, даже если бы тот сказал, что надо прыгнуть в жерло вулкана. Торкио улыбнулся, слыша положительную реакцию партнёра, и повторил движение, а затем ещё и ещё, пока Давид полностью не расслабился и первый смазанный в чуть прохладном лубриканте палец скользнул наполовину в горячее нутро, заставив Давида громко вскрикнуть от столь резкого вторжения и контраста температур. Возбуждение новой волной прилило в мозг и член старшего приветливо дернулся на такие ласки. Итан тем временем, раззадореный реакцией супруга, вынул палец и стал активнее работать языком, вылизывая кольцо мышц, а пальцами лаская истекающий естественной смазкой член. — Ты садист, Торкио. — Шатко выдохнул Давид, в перерывах между стонами.       От того, как сейчас было хорошо, хотелось плакать и кричать. Дамиано непрекращающе стонал, сжимал кулаки и закатывал глаза на каждое движение драмера. Брюнет тем временем убрал руку с возбуждённой плоти шатена и стал чередовать язык и пальцы, поочередно толкаясь в потдаливое тело, безымянным и указательным, раз за разом проходясь по простате. Когда Итан почувствовал, что Дамиано готов принять его полностью, то осторожно вынул пальцы, напоследок пару раз пройдясь по комку нервов.       Торкио разорвал упаковку презерватива, раскатал тонкий латекс по члену и смазал его. Пару раз огладив кольцо мышц головкой члена, брюнет одним плавным толчком вошёл на всю длину, задев простату. Дамиано громко вскрикнул от ощущения наполненности и попадания по нужной точке. — Хороший мальчик, такой хороший, такой горячий, такой сексуальный, такой мой. — Почти что простонал брюнет старшему на ухо.       Стараясь отвлечь от ощущений, Итан стал осыпать тело и лицо возлюбленного поцелуями, нагло обходя губы. Вокалиста такой расклад не очень устраивал и он сам поймал губы супруга, страстно целуя его и толкаясь бедрами назад, призывая к действиям. Не разрывая поцелуй, Торкио стал совершать поступательные толчки, с каждым разом ускоряясь все больше и больше и с каждым разом проходясь по чувствительной точке внутри.       На улице было достаточно прохладно, но уж точно не в этой комнате, чью тишину разрезали громкие стоны вокалиста и пошлые шлепки влажных тел друг о друга, тут все было удушающе душно и пылало, словно при июньском солнце, тут все пропахло сексом, алкоголем и потом, и этот одурманивающий запах подливал керосина в и без того с каждым стоном увеличивающийся пожар.       Давид чувствовал, как его изнутри почти разрывает поршнем ходящий член и как он готов взорваться на мелкие частички от перевозбуждения. Этой ночью он был готов умереть королем, под своим королем, который так садистски сейчас замедлил толчки и положил руку шатену на горло и сжал ее, перекрывая доступ к столь нужному сейчас кислороду. Дамиано протестующе захрипел и совсем по дурному замотал головой. — Итан, я сейчас откинусь, если ты не развяжешь мне руки, они жутко затекли.       Барабанщик, как бы он этого не хотел временами, не собирался убивать свое чудо на пике секса, поэтому остановившись он развязал галстук и чуть растер запястья любовника. И тут же Итан оказался под Дамиано, которому, видимо надоели эти американские горки во время их соития. — Не против, принцесса? — Давид шало улыбнулся и оперся о грудь мужа, начиная самостоятельно двигаться на члене драмера. — Конечно нет, мой хороший мальчик. Я люблю смотреть на то, как ты скажешь на моём члене, как будто это чертов батут. — Торкио криво усмехнулся и положил руки на задницу певца, помогая ему насаживаться на член.       Буквально пара толчков и Дамиано громко вскрикнул, изливались себе и Итану на живот, так и не прикоснувшись к себе, и упал на грудь Итана, содрогаясь в оргазменных судорогах, как мантру повторяя имя партнёра. Ударник стал двигать бедрами навстречу сжимающемуся нутру со скоростью спорткара и вскоре кончил в презерватив, крепко сжав ягодицы Давида.       Как только парни отошли от сокрушающего оргазма и убрали все следы их любви, Давид удобно устроился на груди у брюнета, а тот закурил. — Знаешь, принцесса, если мы вдруг поженимся в третий раз, то боюсь я умру в тот же день, потому что не выдержу такого ещё раз. — Сказал Дамиано, делая затяжку из рук Итана. — Я умру вслед за тобой, без тебя моя жизнь не имеет смысла, мой хороший и любимый мальчик. Я разлюблю тебя только, когда зацветёт папоротник.