Мой любимый красный цвет

Сжимая кулаки от бессильной злости Хаширама смотрел перед собой. Вначале прилетел взъерошенный брат, который выдернул его из кровати и потащил в старое поселение. Затем Изуна тщательно изучал дом шаринганом, а под конец и Мадара добавил свое веское слово. «В нашем клане никто бы себе такого не позволил. Напасть на своего же исподтишка, какая омерзительная подлость» — эти слова бились в висках. Он никогда не думал, что кто-то из своих позволит себя так поступить. Разнести дом, превратить ухоженный сад в груду обломков, пожелать умереть. Слова Изуны били ещё больней. Он с точностью до интонации произнес уже мало контролируемую фразу о друзьях. Теперь Юкико отсыпается в гостевом доме клана Учиха. Пришедшая после длительной миссии и потерявшая возможность даже лечь на собственный футон. В безопасности. И что хуже всего, не пошла к своему клану. Если бы не Изуна, который увязался за ней, то сегодняшнюю ночь она бы провела в разгромленном доме на холодном полу. — Хаширама-сан, — звонкий голосок Мито вырвал из тягостных мыслей, — что-то случилось? — Не стоит беспокоиться, Мито-химе, — улыбка вышла с трудом, — незначительные неприятности с кланом. — Может, я чем-то могу помочь? — девушка слегка наклонила голову от чего качнулись канзаши в её волосах. — Только если, — Хаширама встрепенулся, — нет, это будет очень грубо с моей стороны. — И все же, — карие глаза Мито вспыхнули, — может я и правда могу чем-то помочь? Я знаю многие печати клана. Секреты не раскрою, но мне не сложно нарисовать фуин. — Нет. Это не относится к секретам вашего клана, — Сенджу выдохнул, — дело в том, что одна из женщин моего клана пока ещё не имеет своего дома, а с тем, что был в старом поселении, произошла большая неприятность. Гостевой дом отдан вам и… — О, вы просите, чтобы она пожила со мной, — тут же оживилась Мито, — ничего не имею против. Вечерами бывает довольно скучно, и мы сможем поболтать. Хаширама расслабленно выдохнул. Узумаки точно не станет обижать Юкико. — Сами Ками послали мне вас, — Сенджу широко улыбнулся с нежностью смотря на невесту, которая тут же хихикнула, скрывая улыбку за рукавом, — Тогда Тобирама познакомит вас ближе к вечеру. Сейчас Юкико-чан гостит в квартале Учиха. — Оу, — брови Мито приподнялись, — буду с нетерпением ожидать её ближе к вечеру. Узумаки ускользнула, а Хаширама подтянул к себе бумаги, от которых уже тошнило. Увы, свалить все на Тобираму или Мадару не получится. Те тоже не сидят сложа руки, а носятся словно укушенные. Учиха особенно сложно, он пытается наладить внутреннее сообщение в деревне и пресекает конфликты. Как иногда казалось Хашираме, одним своим видом заставляя шиноби расползтись в разные углы и прикидываться ветошью. Расправившись с самыми важными и срочными документами Сенджу промчался к собственному кварталу и придирчиво оглядев одно из отдаленных мест рядом с красивым прудиком, принялся за постройку дома. Требовалась не просто временная коробка, а самый настоящий дом. За четыре часа работы он вымотался больше, чем за все битвы, но большую часть сделал. К тому моменту как следует вздрюченные соклановцы принесли те материалы, которые было невозможно сделать из дерева. Наружную и внутреннюю отделку придется делать около недели, да и мебель, посуда, бумага для письма, все это требовало вдумчивой закупки. Хаширама старался не думать о том, что Юкико так и не пришла бы к нему. Своими силами и сбережениями соорудила бы что-то, или вовсе оставалась бы в старом поселении в полном одиночестве. Что же он за глава клана, раз не смог заметить такие трудности подруги детства? И имеет ли он вообще право называть её своей подругой? Расставив тарелки на столе Мито кинула быстрый взгляд на свою гостью. Ей многое о ней нашептали, но Узумаки не видела ни единого подтверждения чужим словам. Уставшая, даже не физически, а морально. Заледеневшие и опустошенные глаза человека, борющегося с миром, но мир априори сильнее, невозможно его сломать под себя, скорее сломаешься сам. — Спасибо, — Юкико взялась за палочки только после того, как сама Мито это сделала. За едой не говорили, хотя Узумаки так и хотелось выскочить наружу и как следует поколотить тех клуш, которые дули ей в уши. Возмущенные слова крутились на языке, вынуждая постоянно себя одергивать. Ещё в кафе она видела как Сенджу вздрогнула от тех слов, а затем ушла, так и не обернувшись. С идеально ровной спиной, гордо поднятой головой, будто все сказанное её не касалось, но это было далеко не так. — Благодарю за гостеприимство, Мито-химе, — равнодушный голос заставил на миг вздрогнуть и отогнать кровожадные мысли о том, что Узумаки сделает с теми дурами. — Будешь чай? У меня есть много разных сортов. Есть даже красный, у него потрясающий аромат. — Я, — Юкико отчетливо растерялась, — каркаде? Странное название царапнуло сознание. Видимо, она так называла этот сорт и потому, Мито снова засуетилась, заваривая именно этот чай. В отличии от обычного, его требовалось залить крутым кипятком и он почти не требовал настаивания. Сразу окрашивая воду в ярко красный цвет. Сенджу слабо улыбнулась, разглядывая свою порцию. — Давно его не пила. Все больше черный или кофе. — Кофе? — ещё одно непонятное название. — Да, — Юкико осторожно отпила, — когда была в стране Снега, встретила этот напиток, а затем уже вышла на изготовителей. Покупаю зерна, они сравнительно недороги, затем их требуется обжарить, смолоть и правильно сварить. Можно разбавить молоком и лучше всего подсластить, ведь он довольно горький. — Надо будет попробовать, — Мито улыбнулась. — У меня с собой есть немного, даже турка сохранилась, утром сделаю. В этом напитке достаточно много биологически активных веществ, чтобы не позволить уснуть до самого утра. — Вроде энергетических напитков? — Узумаки подалась вперед. — Именно. Стимулирует центральную нервную систему, ускоряет проведение нервных импульсов при одновременной блокаде рецепторов расслабления. Может вызвать привыкание, а при болезнях сердца не рекомендуется из-за стимуляции ещё и мышц, в том числе сердечной сумки. — Так почти у всех подобных веществ, — Мито тихонько хмыкнула, — бывало и хуже. А заснуть под этим кофе возможно? — Да. Он действует куда как мягче, так что даже выпив его человек может спокойно выспаться, разве что, такой сон не принесет облегчения. Мозг уже простимулировали, ему нужен выход энергии. Девушка аж заерзала на своем месте. Их клан уже давно искал альтернативу мощным стимуляторам. Нужно было что-то мягкое, но в тоже время действенное и кажется она это нашла, совершенно случайно. Потихоньку разговаривая Мито осознала, почему её собеседницу называли резкой и грубой. Все было достаточно банально. Юкико не любила плести кружево из афоризмов и аллегорий. Ей проще было сказать как есть или смягчить вежливыми словами. А ещё она не стеснялась смотреть в глаза собеседнику. Если улыбалась, то не скрывала улыбки рукавом, не кокетничала. Она была шиноби, а не куноичи. Воспитанная словно мужчина, но прекрасно осознающая свой пол. Спать они легли далеко за полночь, а утром Юкико сварила тот самый обещанный кофе. Аромат был великолепен, а вот вкус и правда горьковатый, пришлось добавить немного тростникового сахара. Сенджу пила без него, довольно щурясь. На её губах цвела слабая улыбка расслабленности и довольства жизнью, за которой прятались неприглядные тени прошлого. И Мито собиралась как следует поворошить их, чтобы не лишиться столь замечательной подруги. А то что они подружатся Узумаки уже не сомневалась. Когда от него начинали разбегаться даже свои, Мадара старался уйти подальше от клана и потренироваться в полную силу. Увы, сейчас покинуть деревню без предупреждения хотя бы Хаширамы было нежелательно, ведь прибыла очередная делегация. В этот раз от клана Хьюга. И надо же было старейшинам поднять тему его женитьбы именно сегодня. Фыркнув, Мадара быстро написал записку Изуне и оставив в доме, решительно направился прочь от Конохи. Ему и правда нужна была передышка. В голове перекатывались чужие слова, заставляя злиться все больше. Он и сам понимал, что в его возрасте давно пора иметь наследника, а то и не одного, но в их клане не нашлось ни одной женщины, которая потянула бы по уровню силы. А те, что проходили по самой грани, либо уже были замужем, либо со слишком серьезными травмами, которые препятствуют деторождению. Перемахнув с очередной ветки на другую, Мадара раздраженно поправил волосы отбрасывая их с глаза. Ещё и зрение стало сильно подводить. Приходилось почти постоянно держать шаринган активным, чтобы вчитываться в многочисленные бумажки. Возможная слепота пугала, заставляя злиться ещё больше. Блеск реки и Учиха уже не сдержавшись выдохнул пламя, сжигающее его изнутри. Краем уха уловив испуганный вскрик, он замер, осознавая, что совершил самую типичную ошибку новичка, не проверил есть ли кто на местности. Пламя прокатилось над водой заставляя её вскипеть и врезалось в камни, бессильно растекаясь по ним. Мадара прищурился, пытаясь понять остался ли жив некто, попавший под его случайный удар. Сенсорика подсказала что жив, но из-за собственного выплеска чакры пока ещё было не различить этого неизвестного. Снова всплеск воды и на поверхности оказалась уже знакомая Сенджу. Кожа явственно покраснела от горячей воды, а глаза были как у кошки, которую неожиданно швырнули в озеро. В несколько гребков достигнув берега она остановилась не в силах выйти. Чакра не спасала от разгоряченных камней, так что ей только и оставалось стоять в горячей воде неловко поправляя белую юкату в которой она купалась. — Мадара-сама, если вы будете так любезны и подкинете мне мою обувь, то я не буду вам мешать своим присутствием, — её слегка потряхивало от слишком близко прошедшей смерти, но грубить или орать не спешила. — Боюсь, что от вашей обуви, как и от одежды, мало что осталось, — Учиха спрыгнул на берег и поворошил ногой то, что когда-то было минимальным набором оружия. Видимо, он лежал поверх одежды. — Чудно, — попытка встать на воду провалилась. Она все ещё не остыла от чего даже хорошо развитый контроль не помог выполнить привычное действие. Фыркнув, Мадара быстро приблизился и легко приобняв за талию, приподнял женщину, прижимая к себе и вынес на прохладную траву, которая не пострадала от его техники. Сенджу только подобралась в момент касания и не проронила ни звука. Лишь поставив её Учиха запоздало осознал, что она могла бы и шуншином переместиться. — Благодарю, — она запахнула ворот юкаты, — не буду вам мешать. — И вы в таком виде пойдете в деревню? — Мадара усмехнулся. — Нет, блин, с голой жопой, — неожиданно резко отозвалась Юкико, — а как ещё? — Можно накинуть хенге, — Учиха развеселился. Злость, горевшая в нем, погасла будто сама собой. — По лесу тоже под хенге скакать? К тому же, вы и сами прекрасно знаете карту деревни. — Можете дойти до моего клана, я передам с вами записку, чтобы Изуна что-то подобрал. — О да, потом вся Коноха взорвется от слухов, в каких видах я тут с вами развлекалась. И ведь никто не подумает, что я попала под случайную раздачу пиздюлей, — снова прямой взгляд в глаза, — ещё гениальные идеи? Мадара расхохотался. Норов у Сенджу был как у дикой кошки. Даже шипит похожим образом. Резкая, ядовитая, так и не скажешь, что ещё месяц назад формально оказалась на улице. Пожалуй, ему даже импонировало это бесстрашие. Тот же Тобирама вечно был настороже, пусть и старался не показывать свою паранойю во всей красе. Хаширама в принципе вне конкуренции, ему позволительно. Юкико тяжело вздохнула и возвела глаза к небу, по которому плыли легкие белые облака. Лето было в самом разгаре, и она слегка щурилась от яркого солнца, явно ожидая ответа. Или сама размышляла о том, как ей быть. Понятное дело что до Конохи не так далеко, и патрули тоже есть, но без оружия и в одной юкате лучше не ходить. Призыв отозвался легко, быстрая записка и вот сокол понесся к Изуне. Брат не подведет, точно принесет то, что нужно, и про оружие не забудет. Все же это по вине Мадары, Сенджу осталась без одежды. Проследив за его действиями, Юкико тяжело вздохнула и отойдя в сторону, присела на поваленное дерево, лениво собирая желтые одуванчики, растущие сплошным ковром. Учиха постояв пару секунд приземлился рядом, наблюдая за ловкими движениями. Вот набралось достаточно и Сенджу принялась плести венок как самая обычная гражданская девушка. — Слышал, Хаширама самолично занимался твоим домом. — Да. Правда опять поддался мании гигантизма. Зачем мне особняк на шесть комнат в два этажа, когда я пользуюсь только одной, — пальцы, перепачканные соком, продолжали сплетать венок совершенно не сбиваясь, выдавая немалую сноровку. — Как задел на будущее. Ведь бывает такое, чтобы муж пришел в дом супруги. Пальцы нервно дрогнули, сминая хрупкий стебель. — Бывает. Скорее всего именно на это и рассчитывает Хаширама-сама. Из клана мне супруга подбирать не будут, придется рассматривать кандидатов из союзных. — Историю про Горо-сана я немного слышал, — Мадара слегка прищурился, — правда, не полностью. — Старо как мир, — фыркнула Юкико продолжая плести, — вернулась с миссии, а он на моем футоне Джун валяет. Я слегка взбесилась и сходив на кухню, скипятила воду в широком чайнике. — И что разозлило больше? То, что другая женщина или то, что в твоем доме? — Учиха расслабился. Ему редко приходилось с кем-то разговаривать на темы не касающиеся клана или боев. — Последнее. — Юкико вздохнула и закрепив венок аккуратно отложила, приступая ко второму. — И то, во что превратился мой дом. Не знаю, что нужно делать, чтобы так его угадить за месяц моего отсутствия, но на уборку я убила четыре дня. Мадара чуть кивнул. Его самого раздражал беспорядок, так что в этом он прекрасно понимал Юкико. — Для чего венок? — заканчивать разговор, в кои то веки, не хотелось. Прохладная чакра женщины настраивала на мирный лад. — Привычка, — легкий смешок, — я много где бываю и как-то видела красивую традицию. Незамужние девушки плели венки во время гуляний, а затем бросали в воду. Если быстро тонул, то жених разлюбил и возьмет в жены другую. Бывало и такое, что вода относила его в сторону и венок вылавливался юношей, что тоже считалось знаком свыше. — И когда этот праздник проходит? — в словах проскользнула едва заметная ложь, заставившая напрячься. — В начале лета, — Юкико продолжала плести венок, — сейчас уже поздно, да и не по правилам плету, но хорошо помогает успокоиться. Разгрузи голову и нагрузи руки, лучший рецепт от мыслей. Второй венок лег поверх первого, и Сенджу принялась за третий, когда на берег спрыгнул Изуна со свертком в руках. — А я думал, что тебе труп надо прятать, — брат усмехнулся, — ты хоть прочитал, что написал? — Правду, — Мадара фыркнул легко поднимаясь. — Ага, что ты сжег оружие и одежду Сенджу. Я как-то не подумал о том, что ты сжег их отдельно от неё. Юкико ловко поймала сверток и аккуратно распаковав удивленно приподняла брови, разглядывая почти праздничное кимоно. — Другого без клановой символики не нашел, — Изуна верно интерпретировал её удивление, — ну или ты бы шла по деревне с нашим моном. — И Тобирама-сама съел бы меня без соли, — пробормотала Юкико поднимаясь и отворачиваясь. Мадара моргнул и в этот момент брат дернул его за плечо, заставляя отвернуться. Впрочем, даже без шарингана, Учиха понял, что Сенджу настолько чужд стыд, что обычной куноичи её просто не назвать. Шиноби, и вот теперь становилось все куда понятнее.