Клинки Тандрамара

Не ведайте пощады, преследуя отступников веры нашего Бога-Императора,

ибо сказано: «Блажен тот, кто предаст мечу тысячу невинных,

дабы избавить мир от дыхания одного-единственного еретика». Из проповеди кардинала-астра Орика Тарна

980.М41

На командном мостике ударного крейсера «Могущество Тандрамара» царила суета, присущая срочным приготовлениям к незапланированной битве. Воздух разрывался от рева сирены боевой тревоги и беспорядочного шума докладов, уведомлений и приказов, которыми обменивались между собой сотни членов экипажа. Проходы между основными командными консолями заполнились матросами и киборгизированными сервами, спешащими на боевые посты. Рваный ритм беготни по дюрасталевой палубе звучал как прелюдия к залпам орудийных башен. Над этим управляемым хаосом возвышалась командная платформа, на которой расположились несколько сверхчеловеческих фигур. Проблесковые огни боевой тревоги то и дело бросали красное зарево на их закованные в керамит тела и напряженные лица. У переднего края платформы, вооруженный и облаченный в силовой доспех работы лучших оружейников капитула, стоял командор первого воинства Рыцарей Феникса Пеллинор. Паладины его свиты – бойцы командного отделения и закованный в массивную терминаторскую броню реклюзиарх Беренгар – стояли позади него, такие же напряженные и готовые к бою, как и он сам. Пеллинор неотрывно смотрел в бронестекло оккулуса, половину которого занимал дымный горизонт горящего мира. Облака перегретого пара и поднятых ядерным взрывом обломков застилали стратосферу планеты прямо под летящим на низкой орбите «Могуществом Тандрамара». Фиолетовые молнии то и дело разрывали эту мрачную завесу, довершая картину разыгрывающегося апокалипсиса. Но не горящий мир заботил первого командора. В конце концов, именно он отдал приказ об орбитальной бомбардировке улья Малетта-Регис, и он был уверен в том, что арсенала ударного крейсера Рыцарей Феникса было достаточно чтобы покончить с проникшими на мир еретическими культами раз и навсегда. Сейчас все внимание воина было приковано к тем, кто стремился помешать ему совершить правосудие. Совсем рядом, всего в нескольких десятках километров от «Могущества Тандрамара» завис еще один ударный крейсер. И если цвета «Могущества Тандрамара» полностью соответствовали темному пепельному облаку внизу, то обшивку другого звездолета покрывала мрачная, на грани черного, синева. – Знаешь, Беренгар, а я ведь всерьез намерен преподать им урок, – не отрывая взгляда от оккулуса процедил Пеллинор. – Срок моего ультиматума истек три минуты назад, а они даже не потрудились выйти на связь. – Их ересь очевидна, Пеллинор, – раздалось металлическое рычание динамиков череполикого шлема реклюзиарха; гигант источал почти осязаемую ауру агрессии. – Странные глифы на их доспехах, заступничество за этих выродков на поверхности, прямое противодействие нашей бомбардировке, а теперь еще и отказ выходить на связь. Ты поступишь правильно, уничтожив их здесь и сейчас. – Вот и я так думаю, – согласился Пеллинор. – А что скажешь ты, Гольбейн? Аларик Гольбейн, ветеран-прецептор командного отделения Пеллинора, держался непринужденнее других, поигрывая закованными в керамит пальцами по навершию прикрепленного к поясу длинного рыцарского меча. Как и у остальных Астартес первого воинства, его наплечники были выкрашены в карминный цвет, на фоне которого красовался угольно-черный феникс. Данная вариация эмблемы капитула отображала феникса в момент сгорания, когда, согласно некоторым легендам древней Терры и старого Тандрамара, эта птица более всего наполнялась божественной силой. Геральдика доспеха ветерана-прецептора представляла собой смесь стандартных кодексных обозначений и автохтонной символики Тандрамара. По количеству и важности выгравированных на керамитовой поверхности боевых заслуг среди присутствующих на мостике Гольбейн уступал разве что самому Пеллинору и Беренгару. – По правде сказать, мой лорд, нам следовало разобраться с ними еще на поверхности. Не стоило дотягивать до битвы в пустоте. – Практичен, как всегда, – в глазах командора зажглась секундная искорка веселья, которая, впрочем, тут же потухла. – Но мы поступили правильно, дав им возможность вернуться на звездолет. Отсюда им некуда бежать, разве что обратно в отравленную атмосферу планеты. – Разумно, мой лорд, – согласился Гольбейн. – Первая и вторая орудийные батареи заряжены и готовы к стрельбе, – донесся голос корабельного магистра артиллерии. – Расчетное время готовности башен макро-орудий составляет две минуты и пятьдесят секунд. – Доложить о состоянии пустотных щитов и о статусе цели, – приказал Пеллинор. Воздух мостика немедленно разорвали донесения. – Генераторы пустотных щитов готовы, повелитель! – Мой повелитель, судя по данным ауспика, звездолет противника не пытается отразить наш удар. Вместо этого они направляют всю энергию в суб-варповые двигатели и готовятся совершить маневр уклонения. Среди корабельной команды повисла напряженная тишина в ожидании неизбежности последующего кровопролития. – Отлично, – на лице Пеллинора застыло выражение, с которым палач заносит топор над шеей приговоренного. – Осуществить захват цели. Приготовиться к стрельбе. Если они не хотят давать объяснение своим действиям, то пусть поплатятся за свое пренебрежение. Двустворчатая переборка за спинами космодесантников разъехалась в стороны, пропуская на палубу пожилую женщину, одетую в стандартную униформу со знаками личной свиты великого магистра капитула. Окованный бронзой наконечник деревянной трости лязгал, то и дело касаясь палубного покрытия. – Лорд Пеллинор, прошу вас, прекратите это безумие! Несмотря на старческий надлом в голосе, женщина говорила уверенно и даже настойчиво. В ее интонации чувствовалась внутренняя сила, совсем не соответствующая хрупкости фигуры, а глаза светились тем живым умом, который был присущ хранителям знаний. Даже многоичсленные омолаживающие операции, в разы увеличившие срок ее жизни, едва ли могли дать ей то, чем наделил ее неукротимый дух. Командор не обратил на вошедшую внимания, зато Беренгар тут же развернулся и зашагал ей наперерез, сопровождая движение низким рычанием сервоприводов доспеха модели «Индомитус». – Тебе здесь не место, мажордом Летина! – рявкнул он, останавливаясь прямо перед женщиной, которая едва ли доставала ему макушкой до края наплечника. – Возвращайся к себе в каюту и оставайся там, покуда ситуация не разрешится. Летина не подала виду, что испугалась гнева реклюзиарха, но в глубине души испытала благоговейный трепет перед этим закованным в броню гигантом. Только длительное нахождение среди воинов Адептус Астартес и ее приближенное положение к великому магистру позволило ей подавить чувство всепоглощающей паники. – Мне доложили об орбитальной бомбардировке Малетты и о том, что командор собирается открыть ничем не спровоцированный огонь по союзному крейсеру космического десанта. Я всего лишь… – Ты всего лишь человек, – презрительно бросил Беренгар. – Что ты можешь понимать в таких вещах? Пускай ты прикармливаешься при дворе великого магистра, женщина, но твое положение не дает тебе права вмешиваться в дела рыцарей капитула. Беренгар выплескивал накопленное раздражение на Летине, и насколько она могла судить по его темпераменту, ограничиваться простыми угрозами он не собирался. Внешнее спокойствие мажордома мало-помалу начало давать трещину. – Ты и понятия не имеешь, что произошло на планете во время высадки, – продолжал реклюзиарх. – И не пытайся понять. Любопытство ведет к ереси, а я убивал смертных и за меньшие прегрешения, так что советую тебе не испытывать мое терпение. Стража! – окликнул он группу сервов-охранников, призванных поддерживать порядок на нижней палубе мостика. – Отведите мажордома Летину обратно в ее каюту и не выпускайте до особого распоряжения. – Хватит, Беренгар. Группа вооруженных сервов, двинувшаяся было к подъемнику, соединяющему нижнюю палубу с командным возвышением, остановилась, прикованная к месту приказом вышестоящего лица. Реклюзиарх нехотя отступил, осаженный властным голосом командора. – Я мажордом великого магистра и его личный представитель. Я не потерплю к себе такого отношения, – вспыхнула Летина, оправившись от первичного шока. – Во имя Тандрамара, Пеллинор, расскажите, что здесь происходит! Пеллинор развернулся к Летине, и она увидела его гладко выбритое, будто выточенное из мрамора лицо, изборожденное отметинами войны. Бледная кожа и короткие темные волосы были обычным явлением для рожденных на Тандрамаре людей. Глаза же были пронзительно-голубыми, и в них Летина увидела свирепую ярость, выходящую далеко за рамки нынешней ситуации. – Твой титул и полномочия приняты во внимание, мажордом, – произнес он, уставившись на Летину жестким взглядом. – А теперь учти вот что: это мой корабль. Я здесь отдаю приказы, и если я вижу перед собой свидетельства скверны и предательства, то даже сам великий магистр не помешает мне исполнить свой долг. – Потому вы и довели ситуацию до этого? Полки арбитров из Махарии или Инквизиция наверняка навели бы на планете порядок, если бы это потребовалось. – Ближайший аванпост Инквизиции лежит в десятках световых лет отсюда, а око Адептус Терра слепо к тем преступлениям, которые действительно имеют значение. Я не стану оставлять наказание капитула Астральных Дланей на волю случая. Летина открыла было рот чтобы ответить, но Пеллинор прервал ее: – Тихо, мажордом Летина. Это дело рыцарей капитула, и у вас нет таких аргументов, которые могли бы поколебать мою решимость. Не заставляйте меня жалеть о решении взять вас в эту экспедицию. Командор снова отвернулся и стал изучать данные бортовых датчиков, измеряющих внешнюю температуру, силу гравитации и расстояние до цели. Он то и дело бросал взгляд на крейсер Астральных Дланей через бронестекло оккулуса, словно ожидая от него какого-то неожиданного маневра. – Входящий вызов с «Ока Нисабы», – воскликнул вокс-офицер, произнося название звездолета Астральных Дланей по-тандрамарски растянуто. – Их командир желает говорить с вами, владыка Пеллинор. – Он игнорирует мои требования объясниться, но стоило мне приставить к его горлу клинок, и он тут же связывается со мной. Выводите. Пеллинор сделал приглашающий жест, указывая на железную колонну справа от себя. Из нее выдвинулся железный манипулятор с прикрепленным на конце гололитическим проектором. Как только плоское блюдце гололита остановилось вровень с командором, оно начало испускать над собой неровное голубоватое марево, принявшее форму облаченного в силовую броню космодесантника. Даже сквозь помехи гололитической передачи можно было без труда увидеть затейливые украшения и странную клинопись на наплечниках и нагрудной пластине. Каким бы ни был послужной список этого человека, он походил в равной степени как на воина, так и на ученого. – Командор Пеллинор из капитула Рыцарей Феникса, с тобой говорит капитан Зангир из Астральных Дланей. У меня есть для тебя сообщение. Пеллинор скрестил руки на груди. – Я слушаю. – Твоя агрессия – результат недопонимания, Рыцарь Феникса, и я желаю это исправить. Видишь ли, население улья Малетта-Регис было под защитой нашего капитула. Узы, скреплявшие этот союз, уходили в прошлое на целых полтора тысячелетия. Узы, которые ты так грубо и беззастенчиво разорвал. – И какие же узы могут скреплять капитул космического десанта и кучку декадентских выродков, поклоняющихся идолам и совершающих кровавые жертвоприношения? – поднял брови Пеллинор. – Наш Империум включает в себя миллиарды разных миров. Вполне естественно, что верования одного из них могут отличаться от другого, что находится на другом краю галактики. Разве твой родной мир нельзя упрекнуть в том же? Почему бы тебе и его не сжечь в огне ядерного пламени? – Не думай, что сможешь запутать меня, Зангир. Мы сейчас говорим не о моем мире, да и что ты вообще можешь о нем знать? – Больше, чем ты полагаешь, командор Пеллинор, гораздо больше. Что же касается Малетты-Регис, то ты только что оборвал жизни двадцати семи миллионов человек, основываясь на суеверии и домыслах, – капитан Астральных Дланей выдержал подобающую значению сказанного паузу, и затем продолжил. – Но я готов смириться с этим. Я даже готов закрыть глаза на то, что орудия твоего крейсера спутали нас с тренировочными мишенями. Я хочу лишь одного: прекрати свою вражду и отступись. Мы на одной стороне. Не дай пролиться крови наших людей. – Вина этих отщепенцев уже доказана реклюзиархом Беренгаром. Я привел в исполнение весьма запоздалый приговор, – прорычал сквозь зубы Пеллинор, наклоняясь ближе к тарелке гололита. – Не пытайся меня одурачить и выставить ковен прислужников Губительных Сил невинными жертвами геноцида. Гораздо важнее другое. Почему ты, капитан, так рьяно защищаешь их. Уж не чувствуешь ли ты с ними некое… родство? Поначалу спокойный капитан Астральных Дланей постепенно начал терять терпение, и из динамиков донесся его рассерженный ответ: – Одумайся, Рыцарь Феникса! Твои обвинения беспочвенны. Множество миров поддались силам Того-что-за-Пеленой, но Малетта не входит в их число. У тебя нет никаких доказательств. – Неужели? Мы нашли кое-что интересное во время обыска аристократических шпилей улья. Пеллинор кивнул Беренгару, и тот протянул ему небольшой темный сверток, скрепленный печатью чистоты. Освещение и дистанция не позволяли Летине подробно его рассмотреть за то короткое мгновение пока Пеллинор стоял к ней вполоборота, прежде чем развернуться обратно к гололиту. Что бы ни скрывалось внутри, глаза капитана Астральных Дланей расширились от шока и неверия, когда Пеллинор поднес предмет вплотную к его гололитическому двойнику. Даже не встречаясь с таинственной уликой прямым взглядом, мажордом почувствовала неожиданный приступ тревоги, сопровождающийся покалыванием в глазах. – Это мало что доказывает, – произнес Зангир, взяв себя в руки. – Сей темный артефакт мог принадлежать лишь одной заблудшей душе, не затронув своей порчей остальной улей. Тебе следовало дождаться появления моих людей, и мы бы вместе могли изучить его, но ты предпочел уничтожить миллионы людей на основании одной улики. – Но это еще не все, капитан, – с мрачным торжеством произнес Пеллинор, возвращая темную реликвию реклюзиарху. Тот незамедлительно упаковал ее в чехол на нагруднике, бормоча ритуальные молитвы. – Мы получили информацию из журналов правительства улья Малетта-Регис. В них говорится, что за последние пятнадцать лет ты и твоя рота трижды посещали город-улей для набора рекрутов. Полагаю, мои вокс-офицеры уже доставили расшифровку записей твоим людям. – Ты не можешь обвинять нас… Пеллинор покачал головой, заранее отметая любые оправдания. – Слишком многое говорит против тебя, капитан Зангир из Астральных Дланей. Ты запятнал себя набором рекрутов из скомпрометированной ересью популяции улья, которую ты продолжаешь защищать, несмотря ни на что. Это противоречит всему тому, для чего нас создавали, – командор Рыцарей Феникса говорил так, будто вбивал гвозди в крышку гроба. – Поэтому вот мое встречное предложение: ты и твои люди сложите оружие и перейдете под конвоем на борт «Могущества Тандрамара», а экипаж «Ока Нисабы» заглушит двигатели и приготовится принять на борт группу моих рыцарей для осуществления попалубной инспекции. Затем вы будете доставлены на Карнарвон, где конклав Ордо Еретикус решит вашу судьбу. В противном случае мои орудия откроют по вам огонь на поражение. – Прекрати это самоуправство, Рыцарь Феникса! – прошипел Зангир. – Я долго терпел твое высокомерие, но это переходит все границы. Если ты еще раз станешь угрожать мне и моим людям, я убью тебя и выброшу твой труп в пустоту. – Твое сопротивление бессмысленно, капитан, – холодно проговорил Пеллинор. – Сдавайся, пока у тебя есть шанс сохранить свое достоинство. Лицо космодесантника из Астральных Дланей превратилось в маску чистого гнева, когда он произнес последние слова. – Ты варвар и глупец, прикрывающийся понятиями о рыцарской чести. Мне больше не о чем с тобой разговаривать. Гололитическая трансляция с шипящим звуком прервалась, и фигура капитана Зангира, уже выкрикивающая распоряжения своим подчиненным, пропала с мостика «Могущества Тандрамара». Приготовления к бою возобновились. – Бортовые батареи готовы, повелитель! – повторил магистр артиллерии. – Прикажете начинать? Пеллинор колебался всего мгновение, а затем покачал головой. – Отставить стрельбу. Приготовить телепортационную камеру «Терциус» и рассчитать безопасную траекторию прибытия на мостик «Ока Нисабы». – Мой лорд! – протестующе воскликнул Гольбейн. – В одном Зангир прав, – медленно произнес Пеллинор, надевая шлем. – Глупо будет рисковать своими людьми только ради того, чтобы доказать нашу правоту. Я покончу с этим одним ударом меча. Ветеран-прецептор помедлил, раздумывая над аргументами, могущими удержать Пеллинора от столь рискованного гамбита. Не найдя таковых, он лишь отсалютовал своему владыке. – Я почту за честь сопровождать вас на борт «Ока», мой лорд. – Мы разделим эту честь вместе, брат-паладин, – кивнул Пеллинор. – Отделение Гольбейна, реклюзиарх Беренгар, за мной! Шесть закованных в терминаторскую броню воинов прогрохотали мимо Летины, едва не раздавив ее, вжимающуюся в стальные прутья ограждения. Один за другим они исчезли в коридорах крейсера, с трудом поспевая за своим командиром. Оставшись одна на командном возвышении, Летина прислонилась к задней стороне спинки трона Пеллинора, и отточенным за столетия практики движением начала выводить стилусом ровные строчки на сенсорном экране переносного когитатора. Хроника события, которому суждено было войти в историю как Малеттианский инцидент, близилась к завершению. Когда спустя десять минут магос телепортариума доложил об успешном переносе, губы Летины двинулись в еле слышном шепоте. – Храни нас всех Император. Прошло примерно вдвое больше времени, прежде чем зеленоватая вспышка обратной телепортации осветила мостик «Могущества Тандрамара». Корабельная команда предусмотрительно покинула консоли и пульты управления в районе действия телепортационной сетки, и теперь напряженно ожидала возвращения паладинов. Находившаяся все это время на командной палубе Летина нервно постукивала костяшками пальцев по железным поручням. На мгновение пространство вокруг искры застыло, будто часть мостика крейсера угодила в сложную пространственно-временную аномалию, а затем в грохоте и сиянии телепортационного переноса на палубе возникли семь сверхчеловеческих фигур. Впереди стоял Пеллинор, сжимающий в правой руке свирепый клинок из вороненой стали. От остывающего силового поля исходили пары перегретой крови. Ее брызги уже засыхали на лицевом щитке, нагруднике и табарде командора, перекинутом через правое плечо. Сам же воин был цел и невредим, и лишь глубокая борозда на нагруднике свидетельствовала о единственном ударе Зангира, попавшем в цель. – Что произошло, командор? – вопрос вырвался из нее сам собой, как только воин переступил порог командной палубы. – Зангир мертв, – ответил Пеллинор. С шипением замков горжета он отсоединил шлем и передал его одному из оружейных сервов, появившихся на командной палубе сразу следом за паладинами. – Это был жестокий урок, и Астральные Длани поступят мудро, если усвоят его последствия. – «Око Нисабы» готовится к маневрированию, повелитель, – донеслось с мостика. – Они уходят! – Не преследуйте их, – махнул рукой Пеллинор, позволяя оружейным сервам заняться внешним видом своего доспеха. – Наш крестовый поход окончен. Рассчитайте курс перехода до точки Мандевилля. Мы возвращаемся на Тандрамар. На миг взгляды Летины и Пеллинора встретились, и мажордом поежилась как от порыва зимнего ветра. Она восхищалась этим воителем, и в то же время не могла не испытывать ужас, глядя в эти ледяные, бессердечные глаза. Сколь ужасные деяния не совершил бы их носитель, в них всегда будет читаться абсолютная, фанатичная уверенность в собственной правоте. Многие рыцари капитула восхищались неутомимой энергией и воинским мастерством Пеллинора, но сегодня Летина столь же ясно увидела его темную сторону, отмеченную жестокостью и паранойей. Цели миссии были достигнуты. «Могущество Тандрамара» возвращалось домой. Летине предстояла долгая работа над хроникой этого мрачного крестового похода, которая потребует всех ее талантов хроникера и редактора. И все же, в эти последние минуты пребывания на орбите очищенного огнем мира, она продолжала смотреть на удаляющиеся огни двигателей «Ока Нисабы» и задаваться одним вопросом. «Сколько времени пройдет, прежде чем нам всем придется столкнуться с последствиями этого жестокого урока?»