Тонкие струны доверчивости.

Даня проводит Илью в свой дом, предлагая ему почти с хода алкоголь. Илья соглашается сразу. Сидят они, пьют виски, а Даня всё слушает, как Илья расстроен. Знает он, что Ксюша не такая, чтобы просто в интернете расстаться так. Но зол он на неё всё равно. Глоток за глотком, стакан за стаканом. Но чувствует что-то не так, слабость подходит к телу. Не сонливость, а именно слабость, Илья, когда выпивает очередной бокал, сначала слегка взбалтывает. Обычно алкоголь влиял на него по-другому, давая энергии и агрессивность, а сейчас... И когда он собирается уходить, его Даня притягивает на колени к себе и целует в губы, держа крепко за спину и второй рукой насильно открывая рот Ильи. Илья отвечает на приятный поцелуй, хлопая Даню по руке, чтоб убрал. Хотелось отвлечься от Ксюши. И его руки заводят за спину, держа что-то ещё в руках. Илья дёргает руками уже испуганно, когда чувствует, как его руки обматывает плотно ремень, блять, от гитары. — Даня! Что ты творишь?! – вырывается на крик Илья, падая на пол и отползает от Дани. Силы появились от страха. Илюша начал дёргать руки, в попытке вырвать их. Раздвигал руки, чтобы ослабить ремень. Но они были крепко затянуты. — Чего ты боишься? Нет уж, в этот раз ты не сбежишь от этого, – отвечает Кашин, широко и злобно улыбаясь и хватает Илью на руки, не обращая внимания на энергичные попытки выбраться. Кидает Илью на кровать, ударив по лицу кулаком, – Лежи, Илюш. Тебе всё понравится. Ты же не хочешь, чтобы я всей группе рассказал про то, что ты спокойно целовался со мной? – звучало весьма убедительно, так что Илья даже немного успокоился. Тяжело успокоиться, когда с тебя стягивают штаны с боксёрами и снимают футболку, поднимая руки, что отзывается болью в лопатках. Илья воет от этого и получает после этого нежное поглаживание по спине. Спасибо и на этом. Даня успокаивает Илью и словами, и нежными касаниями и массажом болящих лопаток, опускаясь на них и нежно выцеловавая. Пьяная синяя бошка ведётся от "нежности" Даня, которая резко пропадает, когда Даня уходит. — ты куда? Дань? Ты куда? Не оставляй меня, – кричит выискивающе Илья, замечая, как в дверной проём заходит Даня с ножом. Очко поджимается в прямом смысле, – Дань, не надо! Я ничего же тебе не сделал... — да не ной ты, я тебя не убью. Просто покажу, кому принадлежит твоё тело, – улыбка уже кажется безумной, как в страшилках, тянущаяся по всему лицу с разрезанными кончиками улыбки. И Илья чувствует касания холодного лезвия, и как оно впивается в спину. И кричит от боли, когда рыжеволосый начинает вырезать крупно две буквы: "ДК", попутно слизывая кровь с чужой спины и откидывает нож в сторону. Илье противно от того, как его ягодицы разводят и плюют туда, вставляя смазанные чем-то пальцы. Уже не важно. Хочется просто к Ксюше, прижаться к ней и смотреть фильмы вместе, а лежать тут. Ксюша не могла так поступить... Он не верит. И правильно.