Басорексия

Примечания автора:       Привет!       Вы не можете себе представить, как я счастлива и взволнована тем, что наконец-то публикую эту новую историю!       Я начала писать ее в конце июня и работала над ней все лето. Это проект, который очень близок моему сердцу, и я надеюсь, что он понравится вам так же, как мне понравилось его писать.       Я хотела бы поблагодарить всех людей, которые поддерживают меня в этом проекте, не только мою замечательную бету, но и мою моральную поддержку: Lyra, BBTea, Damelith, Kat', Genny, Choixpeau de Fic, VMarsTrek, MissKatieLyn313, miss_mary_mac8212, Accio_braincells7, Shreya, и всех тех, кто поддержал меня сообщением!       Теперь немного важных моментов об этой истории. Я хочу ясно дать понять, что этот фик будет посвящен психическому здоровью, депрессии и особенно посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР). Очевидно, здесь будет присутствовать романтика (я не могла не написать ее!), НО она не будет стоять на первом месте во всей истории. Это медленное. Очень, очень медленное горение.       История длинная и основана на эмоциях и переживаниях персонажей, я хотела сделать ее как можно более реалистичной, так что не удивляйтесь, что она длинная.       В этой истории много триггерных меток: депрессия, суицидальные мысли, самоубийства, смерть, психологическое и физическое насилие, наркотики, алкоголь и сигареты. Это единственные, которые будут в этом фике, но я хочу предупредить вас, что они непосредственно будут присутствовать.       Наконец, эта история очень важна для меня, так как она касается психического здоровья, что для меня является очень важной темой. Если вы испытываете какие-либо из данных форм поведения, или вам нужно поговорить о чем-либо не молчите! Пожалуйста, не сталкивайтесь с этим в одиночку.       Я искренне надеюсь, что вам понравится эта история.       Приятного чтения и спасибо, что заглянули!

Глава 1

      В маленькой камере было сыро и холодно, а в воздухе висела спертая тишина. Вокруг было темно, так как свет не проникал через дверь камеры, настолько, что Драко иногда думал, не ослеп ли он.       Каждые пять часов, если он правильно посчитал, справа от него появлялись кувшин с водой, чашка и поднос с едой. Еда была скудной, безвкусной и по большей части засохшей. Он знал, что этого едва хватает для нормального существования. Не нужно было даже проводить руками по ребрам, чтобы понять, что они проступают под кожей.       Раз в день в его камеру входил аврор, накладывал на него несколько диагностических заклинаний, а затем заставлял Драко следовать за ним. Он всегда вел его в одно и то же место: в пыточную. По крайней мере, Драко называл ее именно так.       Потребовалось некоторое время, чтобы запомнить дорогу и окружающую обстановку, поскольку прошло около десяти минут, прежде чем его глаза привыкли к магическому свету коридоров. Тем временем он шел вслепую, ориентируясь только на палочку аврора, направленную ему между лопаток. Они дважды повернули направо, потом налево, а затем в течение трех минут шли прямо.       Именно в этот момент Драко вновь обрел зрение, блики стали менее резкими, и он смог различить некоторые фигуры в окружающем его световом пятне.       Как только они пришли, охранник усадил его на стул, а из тени до Драко донеслась какофония голосов и смеха. Его тело сжалось от этого звука.       С этого момента начался его ежедневный ад.       Он никогда не мог различить, чьи это голоса, или, по крайней мере, был уверен, что не знает их. Но их всегда было пятеро. Несмотря на плохое зрение, ему удалось разглядеть их силуэты. Двое из них были довольно высокими и худыми. Другой был среднего роста, с плотным телосложением. Последние двое были меньше ростом и не имели никаких других отличительных черт, которые он мог бы разглядеть.       Драко просидел в кресле целый час, считая в голове каждую секунду, пытаясь избавиться от того, что он испытывал. Он уже даже не слышал, как они оскорбляли и издевались над ним. Он был в другом месте. Он считал.       1, 2, 3, 4…       516, 517, 518, 519…       867, 868, 869…       Драко хотелось, также точно считать дни, перечислять и находить путь во времени. Однако он быстро сбился со счета, а без света, чтобы видеть, что он делает, и без какого-либо предмета, который мог бы ему помочь, он ничего не мог сделать.       Малфой подумал о том, чтобы записать это где-нибудь на своем теле, поцарапав или поранив себя, но не нашел места, где это можно было бы сделать.       Вернувшись в камеру, он ложился на липкий холодный каменный пол, пронизывающий до костей, и почти сразу засыпал. Кошмары, мучившие его после этого, не позволяли долго спать, поэтому он никогда не был достаточно отдохнувшим.       Проснувшись, он погружался в коридоры своего сознания, стараясь сделать все возможное, чтобы они никогда не разрушились, как его тело.       Драко бесконечно классифицировал свои воспоминания. Лица любимых, знакомые места, моменты юности… Он боялся забыть. В Азкабане время не существовало, но он был полон решимости оставаться активным каждый час бодрствования.       Он не хотел позволить этому месту отнять у него больше ничего. Он не знал, сколько дней прошло и сколько именно осталось.       Единственное, что он знал, — это то, что пробудет здесь пятнадцать лет.

***

      Гермиона пришла в тот самый момент, когда помещение, международного перемещения, было полно людей. Несколько мгновений она неподвижно стояла посреди зала, пытаясь сдержать дыхание, прежде чем наконец пошевелиться. Ей уже казалось, что она задыхается.       Волшебники и ведьмы метались, бегали, кричали на своих детей и боролись со своим багажом.       Объявления о следующих портключах эхом разносились по залу, голоса и шаги смешивались друг с другом.       Пальцы Гермионы подрагивали, когда она продиралась сквозь толпу. Дыхание было неровным, и она вздрагивала каждый раз, когда соприкасалась с другим человеком. Она то и дело поднимала голову, чтобы проверить, в правильном ли направлении движется, и убедиться, что ее цель становится все ближе и ближе.       Слух приглушался по мере того, как она удалялась на несколько метров от толпы, фоновый шум большого французского зала наконец начал стихать.       Она едва уклонилась от доброкачественного заклинания, пронесшегося по комнате, и подумала, что потеряет сознание. Гермиона замерла на месте и с трудом удержалась от того, чтобы не броситься в укрытие. Это был кошмар. Людей было слишком много, и, как она ни старалась, она не могла заставить свое колотящееся сердце понять, что опасность миновала.       Грейнджер знала, что может погибнуть в любой момент, раздавленная ногами прохожих или захваченная террористами. Гермиона была уязвима, и она паниковала.       Это была ошибка. Она была уверена в этом. Ей не следовало покидать свой дом. Гермиона должна была остаться в Шотландии, в старом доме своих родителей. Укрыться в своей кровати, вздрагивать от малейшего подозрительного шума, но в остальном быть в безопасности.       Пульс гулко отдавался во всем теле, а приглушенный гул в ушах сменился пронзительным звоном. Она сжала кулак вокруг своей палочки так сильно, что казалось, она сломается. Она изо всех сил старалась не ранить прохожих, которые осмеливались прикасаться к ней, они могли причинить ей боль. Она вздрогнула, когда на ее плечо легла рука. Взгляд исказился от ужаса, когда Гермиона встретилась с глазами пожилой женщины с обеспокоенным выражением лица. Грейнджер тут же отступила назад. Губы женщины шевелились, но Гермиона не могла понять ни слова из того, что она говорила.       Она ничего не слышала. Ее голова кружилась.       Гермиона не успела подумать, что делать, как ноги сами собой зашевелились, и она бросилась бежать к ближайшему месту аппарации.       Крики протеста прорвались сквозь дымку, когда она небрежно отпихивала путников, но Грейнджер не остановилась ни разу, чтобы извиниться. Она была так близко. Еще несколько шагов. Несколько шагов — и она будет в безопасности… несколько шагов и она снова останется одна.       Она протянула руку и, как только ее пальцы коснулись ключа, она исчезла, не дожидаясь остальных.       Как только ее ноги коснулись твердой земли, она извергла все содержимое своего желудка на каменный пол под ногами. Поначалу там было не так уж много, если не считать желчи. Если ей и удалось не забрызгать себя, то беспокойство, в сочетании с усталостью за последние несколько месяцев, все равно не избавило ее от побочных эффектов.       Гермиона прислонилась к стене, чтобы не рухнуть на колени. Окружающий мир, казалось, кружился каждый раз, когда она двигала головой. Она знала, что это происходит от недостатка питания, ведь в течение долгого времени питание не было ее главным приоритетом. Не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, что она похожа на труп.       Спотыкаясь, Гермиона прошла вдоль стены к ближайшему сиденью. По дороге она дважды чуть не упала, но все же добралась до кресла и тут же рухнула в него.       Зрение затуманилось, но она знала, что добралась до места назначения. Большой фермерский дом, когда-то принадлежавший ее бабушке и дедушке, находился в горах Пиренеев. Уход за этим местом наконец-то даст ей возможность чем-то заняться.       Гермионе не пришлось долго ждать, прежде чем усталость взяла свое, и она заснула перед погасшим камином.