Басорексия

      Чайник свистел справа от нее, но Гермиона не слышала его.       Она смотрела на горизонт через кухонное окно, словно он вот-вот должен был внезапно измениться. Ей нужно было сосредоточить взгляд на чем-то, на том гигантском дереве, что закрывало часть стены конюшни. Гнездо дрозда, которое Пэнси однажды нашла, потихоньку росло.       Пэнси сегодня пришла одна. Как она, честно говоря, и делала всегда. Гермиона больше не задавала вопросов. Пэнси все равно на них не отвечала. Она перестала придумывать оправдания для своего мужа, чтобы объяснить его отсутствие на встречах с друзьями. Она просто молча качала головой и терпела неодобрительные взгляды Теодора и Гарри.       Гермиона увидела, как в гнезде, в одиночестве, приземлилась птица.       Вдали Альберт бежал за Седриком, австралийской овчаркой, которую Гарри и Тео недавно завели. Она следила за ними взглядом, оторвавшись от большого окна. Они носились кругами по лужайке, простиравшейся до леса, иногда кувыркаясь, когда им наконец удавалось поймать друг друга.       Она не могла заставить себя улыбнуться этой сцене. В ее желудке все еще шевелилась тревога с прошлой ночи. Она не смогла позавтракать, а запахи, доносившиеся с кастрюль, все еще стоявших на плите, лишь усиливали дурноту. Ее тошнило.       Драко приготовил одно из ее любимых блюд, которое обожала их компания и которое всегда шло на ура: его говядину по-бургундски, которую он со временем довел до совершенства. В середине ноября, в холодную и ветреную погоду, казалось, нет ничего лучше такого блюда, чтобы завершить воскресный обед с друзьями.       Однако запахи кружили ей голову, и она была совершенно не в состоянии поднести поднос с закусками, который должна была внести в гостиную. Ее руки дрожали, и она сцепила их на краю раковины.       Альберт в очередной раз прыгнул на Седрика, и они покатились по почти замерзшей траве сада. Гермиону пробрала дрожь при мысли о том, чтобы выйти на улицу в такой ледяной холод. Она поджала пальцы в своих непарных носках. Драко связал их для нее на зиму.       Внезапно теплая рука легла на ее шею сзади, и она подпрыгнула. Она тут же узнала близкий, знакомый запах Драко. Ее удивление быстро рассеялось, и она отдалась этому внезапному, утешительному прикосновению. Она закрыла глаза, когда он поцеловал ее в висок. — Мне отнести поднос?       Ему не нужно было спрашивать что-либо еще. Он знал.       Она кивнула, но он не ушел сразу. Он обнял ее за талию, прижавшись к ее спине, а затем уперся подбородком в макушку. — О чем думаешь? — тихо спросил он.       Она пожала плечами, наслаждаясь столь любимым контактом. Она снова не открыла глаза. — Может, лучше останешься здесь? Тебе не обязательно идти с нами.       Она молча покачала головой. Гермиона не совсем понимала, чего хочет, что ей нужно. Ее тело кричало, чтобы она ушла из этой комнаты и от этих неприятных запахов, но разум в ужасе цеплялся за мысль о присоединении к остальным. Она не хотела запираться в своей комнате, убегать от ситуации. Она хотела быть сильной. Такой же сильной, как он.       Она подняла правую руку к рукам Драко, лежавшим у нее на животе. Исходящее от него тепло было утешительным. Она не хотела его отпускать. Казалось, это чувство успокаивало все остальное. — Хочешь чаю? — наконец спросил он.              Она снова поджала пальцы в носках при этой мысли. Тревога текла по ее венам, и учащенное сердцебиение нисколько ее не успокаивало. Все ее тело кричало, что ей нехорошо, а усталость тяжелым грузом лежала на ее плечах.       Она плохо спала. Давно она не спала нормально. Ее тело мучительно медленно привыкало к изменениям. — Они здесь и для этого, знаешь ли.       В конце концов, она кивнула. Она снова открыла глаза, когда он начал двигаться.       Левая рука Драко оставалась на ее талии, пока он брал дымящийся чайник и наливал его содержимое в любимую кружку Гермионы. Ярлык от пакетика торчал наружу. Ее взгляд притянулся к нему. Расслабляющий — Настой CBD       За кружкой были сложены коробки того же бренда. Расслабляющий, Ноктюрн, Пищеварительный, Периодический, Макси-Каннабис. Драко скупил все, что смог найти.       Она намеренно отвела взгляд. Она не должна была думать об этом, не должна была зацикливаться. Перемены были слишком трудны, слишком пугающи. Она не должна была сдаваться сейчас.       Драко протянул полную кружку ей, и она встретилась с ним взглядом. На мгновение Гермиона потерялась в нем.       Он был красив, она не могла не заметить. На нем был темно-синий джемпер, бежевые брюки и тапочки, которые когда-то принадлежали его деду.       Он улыбался из-под бороды и усов, которые начал отращивать несколько недель назад. — Я люблю тебя, — просто прошептала она.       Улыбка Драко лишь стала шире, и он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. — И я люблю тебя, — быстро ответил он.       Гермиона пошла за ним, не слишком задумываясь, следуя за ним, пока Драко входил в гостиную с подносом, который она приготовила. Она избегала взглядов гостей, устроившись на диване справа от мужа, с кружкой в руках.       Грейнджер почувствовала на себе тяжелый взгляд Пэнси, но не подняла своих глаз. Она хотела остаться в тени, уступить место Драко и Теодору. Вскоре воцарилась тишина, поскольку все забрали свои напитки и обменялись несколькими словами, благодаря Драко.       Гермиона снова поджала пальцы в носках.       Оно было здесь. Лежало в центре кофейного столика, и все взгляды теперь были прикованы к ней.       Обложка была простой, без иллюстраций и украшений. Название было написано заглавными буквами золотого цвета, контрастирующего с черным фоном.       Кинцуги, Драко Грейнджер и Теодор Поттер.       Название придумал сам Драко. Гермиона была в восторге от этого выбора, он лишил ее дара речи. Оно казалось таким подходящим и уместным для столь личной истории.       Теодор закончил иллюстрации месяцем ранее, получив окончательные версии каждой части текста Драко. Его вычитывали и правили десятки раз, прежде чем они наконец объявили его готовым.       Выбор обложки без ничего, кроме названия и имен авторов, был преднамеренным. Центральной темой истории было восстановление после разрушения, ставшее сильнее, чем когда-либо.       Гермиона почувствовала, как ее сердцебиение слегка участилось при виде этой совершенной работы. Она соединила свою руку с рукой мужа, лежавшей между ними. Их пальцы переплелись, и по ней прокатилась волна гордости.       Тишину нарушил голос Гарри. — Книгу согласилось издать издательство, созданное Придирой, — пробормотал он, словно не уверенный, стоит ли делиться этой информацией.       Он замолчал, и Гермиона встретила его обеспокоенный взгляд. Она улыбнулась ему, и брови Гарри расслабились. — Выход запланирован на первое сентября, — объявил Теодор.

оОо

      Эйнсворт, Хэтерли, Андерхилл, Рыбаков, Хальдорсен, Монтклер, Караман, Лукези, Уитмор, Сальватьерра. Список продолжался и продолжался.       Десятки тюремщиков по одному занимали центральное кресло в зале суда, чтобы предстать перед магическими властями.       Блейз сидел на самом важном месте обвинения. В сопровождении нескольких бывших членов Ордена Феникса и различных адвокатов, представлявших жертв, он с мрачным удовольствием наблюдал, как подсудимые проходят перед ним.       Справа от него Министр Магии откинулся в кресле, лишь формально участвуя в слушании. Лишь удары его молотка по столу доказывали, что он следит за ходом каждого дела. Он больше не был настоящим вершителем судеб.       В зале стояла необычная тишина. Блейз настоятельно попросил провести слушание при закрытых дверях. Как ни странно, аргумент о необходимости защитить скромность и честь подсудимых оказался достаточным для удовлетворения его просьбы. Члены Визенгамота, выступавшие против помилования, знали, что уже проиграли, учитывая все собранные доказательства. Они больше не могли отделаться манипуляциями и политическими маневрами. На этот раз восторжествовал закон.       Перси Уизли даже не явился лично. Он прислал своего младшего брата, Рональда Уизли, которого тренировал несколько месяцев. Рональд опоздал защищать своего единственного клиента. Однако его никто не упрекнул.       Остальные адвокаты, выступавшие против помилования, все как один встали на сторону тюремщиков Азкабана и бросились разбирать дела подсудимых, пытаясь выполнить свою миссию. Но все это было тщетно.       Блейз работал над этим историческим слушанием месяцами. Его аргументы были неоспоримы, абсолютно верны и официально признаны магическими властями. Он был непобедим, и чувство, распиравшее его грудь, когда он смотрел на лица убийц его друга, стоило всей проделанной до сих пор работы.       Молоток Министра снова опустился на его стол. — После совещания в соответствии с законом, Визенгамот признает вас виновными по предъявленным обвинениям и приговаривает к пяти годам заключения в Азкабане, — произнес он громким, но особенно скучающим голосом, — Вам также запрещается заниматься профессией тюремщика Азкабана, которую вы имели до событий. С вас взыскивается сумма в 1 394 галеона, 11 кнатов и 26 сиклей в качестве компенсации ущерба жертвам.       Никто не осмелился поднять голос, чтобы выразить недовольство или оспорить это решение. Уитмора сопровождал мракоборец Кут к выходу из зала суда, и тишина вернулась.       Блейз пододвинул пергамент, касающийся следующего подсудимого. Он услышал, как кто-то наклонился к его уху, прошептав. — Ваша супруга просила передать вам, что покинула слушание, Мистер Забини.       Он просто кивнул, слегка сжав челюсти. Забини перевел взгляд на пустое место в нескольких метрах ниже, оставленное Пэнси. Рядом с ним Пиа и Ева быстро и тихо обсуждали следующее дело. Он поймал взгляд Андромеды Тонкс, справа от них, и вновь был поражен ее сходством с Беллатрисой Лестрейндж.       Блейз задержал на ней взгляд на несколько секунд, обнаружив в нем то неодобрение, которое видел всегда. Он вежливо улыбнулся ей. Она не ответила взаимностью. — Джошуа Сальватьерра, тюремщик Азкабана в крыле Пожирателей Смерти с июня 1998 года.       Блейз перевел взгляд на человека, которого только что усадили в центральное кресло, затем посмотрел на составленный им список. Самый длинный.       Он встал, не встречаясь взглядом с коллегами, и начал зачитывать все собранные обвинения. Его голос эхом разносился, одинокий и уникальный, в зале суда. — Как вы знаете из показаний господина Драко Люциуса Грейнджера, Кинцуги, страница 137, и благодаря доказательствам, собранным в Азкабане, господин Сальватьерра был одним из тюремщиков, назначенных на первый год заключения господина Драко Люциуса Грейнджера, и именно он приказывал своим коллегам избивать его, пытать, лишать питьевой воды и достойной пищи в течение двенадцати месяцев после его заключения.       Блейз смотрел на этого человека с взглядом, полным гнева, но и удовлетворения. Перед ними всеми стоял человек, ответственный за многочисленные преступления, совершенные тюремщиками Азкабана.       Улыбка расползлась по его губам, когда он встретил испуганный взгляд Сальватьерры. Избавление, казалось, приближалось.

оОо

      Они никому не сказали.       За три месяца они распланировали каждую деталь своей поездки в Уилтшир. Автомагистрали, зоны отдыха, платные дороги и паром, еду, которую приготовят заранее, их два дорожных рюкзака и вещи Альберта.       Они оба дважды все перепроверили перед отъездом. На всякий случай.       Марсель любезно заправил полный бак перед их отъездом, чтобы им какое-то время не пришлось останавливаться. Гермиона была единственной, кто умел водить, поэтому им предстояло сделать много остановок, прежде чем добраться до парома. Им предстояло ехать более тринадцати часов без остановки, чтобы не ночевать в отеле.       Отъезд был назначен на пять утра. Они несколько дней регулировали свой сон, чтобы быть в идеальной форме в это время суток.       Несмотря на все эти предосторожности, все эти детали, подготовленные заранее и записанные в маленький блокнот, который они всегда будут носить с собой, Драко тревожился. Ужасно тревожился.       Они готовились не просто пересечь страну, но и вернуться на свою родину, куда ему был запрещен въезд на годы. Драко не чувствовал, что имеет на это право, словно его приговор все еще висел над его головой.       Все юридические доказательства, которые прислал им Блейз, с объяснениями, что он свободен от немногих оставшихся ограничений, наложенных законом о Пожирателях Смерти, были недостаточны. Они не могли преодолеть тревоги и сомнения, терзавшие его с тех пор, как он предложил идею возвращения домой.       Дом. Был ли это действительно его дом, его убежище? Уже нет.       В последний раз, когда Драко был там, он пережил самые ужасные кошмары, какие только можно представить. Примут ли те же мужчины и женщины, которые вынесли ему приговор, его возвращение в Британию без каких-либо условий? В это было так трудно поверить. Что должно было случиться, чтобы они приняли, чтобы они поняли его невиновность? Они сделали ужасный выбор в конце войны и вполне могли сделать его снова в любой момент.       Драко был не в своей тарелке. Что, если отслеживание все еще висит на нем, на его магической идентичности? Что, если ступив на английскую землю, он спровоцирует внезапное прибытие десятков мракоборцев, чтобы арестовать его?       Рука Гермионы на его щеке вывела его из тревожных мыслей. Он несколько раз моргнул, чтобы сосредоточиться на ее нежном взгляде. Они стояли перед машиной Марселя, загруженной их вещами и готовые к отъезду. Было еще темно, и только свет на крыльце освещал фасад дома. — Все в порядке? — спросила Гермиона. Она знала ответ. Они оба знали. — Да, — солгал он равным голосом, — поехали.       Он взял ее руку и поднес к своим губам. Беспокойство в ее глазах никуда не делось, но они проигнорировали его. Это чувствовалось правильным.       Альберт уже устроился на заднем сиденье, растянувшись на трех местах. Они проверили, все ли замки в доме заперты, окна закрыты, и хватит ли Гере и Аресу еды на ближайшие несколько дней. Гермиона в очередной раз отрегулировала свое сиденье, словно не делала этого вчера и позавчера. Она села и отрегулировала также руль, зеркала и подголовник своего сиденья.       Он смотрел, как она несколько долгих минут смотрела на горизонт. Звуки ночи окружали их: насекомые, ветер и листва оживляли окрестности. Это было единственное время, которое нравилось Драко. Ранним утром, когда лес просыпался и гора медленно уступала дорогу солнцу. Здесь царило почти идеальное спокойствие, которое трудно было нарушить, и оно было настолько умиротворяющим, что расслабляло.       Если он концентрировался достаточно на этой тишине, нарушаемой только природой и немногими животными, ее населявшими, Драко чувствовал, как его тревоги иссякают. Гермиона повернула голову к нему, и он сделал то же самое. — Готова? — Если ты готов, — с улыбкой ответила она.        Он кивнул, и она завела машину.

оОо

      Ничего не изменилось. Не совсем.       Стены были на тех же местах, высокие деревья все еще раскачивались на ветру, а окна по-прежнему отражали акры садов, их окружавших. Бриз здесь никогда не был сильным, лишь шелестел листьями, привнося жизнь в этот идеальный, ухоженный ландшафт. Однако теперь это было не так. Природа захватила стены и дорожки, впервые за века утвердив свое присутствие. Плющ карабкался по фасадам, а сорняки стирали совершенство тропинок, ведущих к особняку.       Особняк. Он уже не казался таким большим, как в его воспоминаниях, уже не таким внушительным и величественным, каким был столько лет. Он слился с окружением, ставшим со временем более заброшенным. На расстоянии еще не было ясно, что он заброшен; можно было подумать, что это особый архитектурный стиль, желание владельцев чувствовать себя как дома на природе, на открытом воздухе.       Но те, кто знал правду, не поддавались на этот лесной беспорядок.       Драко был одним из них. Он знал.       Приближаясь к большим воротам, он почувствовал, как у него зашевелились волосы. Магия была могущественна здесь, все его тело кричало об этом. На несколько секунд его охватила тошнота, пока он искал в своем теле знакомство с этими ощущениями. Тщетно.       Прошли годы с тех пор, как он чувствовал хоть малейший намек на магию так близко. Каждый камень был прописан ей, каждый лист, сам воздух. Это была Магия его предков, неотделимая от этого места, пропитанного такой историей.       Это было ничто по сравнению с мелкими магическими жестами, которые Блейз, Пэнси или Поттер могли совершать в его присутствии. Это было ничто по сравнению с магией, которую его палочка высвобождала в последний раз, когда он держал ее в руке.       В детстве Драко родился и вырос в этой среде, окруженный этой магической силой, даже не осознавая этого. Это место было убежищем, его домом, долгие годы. Он жил здесь, не понимая, насколько интенсивна была здесь Магия.       Чувствовали ли то же самое гости его родителей? Испытывали ли они тошноту на несколько секунд, столкнувшись с волной магии предков, населявшей это место?       У него было впечатление, что все его предки собрались, чтобы кричать на него своей магией, словно показывая свою силу ему, кто не жил здесь годами.       Драко стоял перед воротами после долгого пути сюда, и задавался вопросом, сможет ли он пойти дальше. Хватит ли у него сил? Будет ли у него вообще возможность?       Что, если его собственная магия настолько потухла, что его крови недостаточно, чтобы войти? Что, если особняк не узнает его из-за лет, проведенных вдали от него, лет без магии и без человечности? — Это место… могущественнее, чем я помню.       Голос Гермионы заставил его вздрогнуть, и он резко повернул голову к ней. Она смотрела на верхушку ворот со странным выражением, которого не было у нее много лет. Его перенесло назад, во времена, когда они еще были учениками Хогвартса, и она искала ответ на вопрос, заданный профессорами.       Он не видел ту Гермиону слишком долго. И внезапно этого было достаточно, чтобы успокоить его тревоги. Она была здесь. Она была умна. Она найдет решение, она будет знать, что делать. Он был не один. — Думаешь, Магия развивалась сама по себе с тех пор, как особняк забросили? — ее вопрос отозвался в его сознании как решение всех вопросов, которые он только что задал себе. Его ладонь была влажной в руке Гермионы. — Не могу придумать другой причины, — тихо и медленно ответил он, — здесь больше никто не живет.       Гермиона кивнула справа от него и сделала шаг вперед, все еще держа его за руку. Она потянулась к воротам, словно пытаясь почувствовать, исходит ли от них что-нибудь.       Правая створка была приоткрыта, но что-то, казалось, мешало им двигаться дальше, невидимый барьер, окружающий владение. Драко сделал долгий, тяжелый вдох. Его сердце билось слишком сильно в груди, чтобы он мог дышать нормально. Кончики пальцев покалывали.       Он внезапно подпрыгнул, когда Альберт залаял позади них. Он повернул голову к нему и увидел, что тот бежит по тропинке на полной скорости. Драко сжал челюсти, дыхание остановилось. Что происходит? Почему он бежит на них так? — Альберт? Стоять! — сказала Гермиона рядом.       Пес не подчинился команде и продолжал бежать, пока не пронесся мимо них. Он проскользнул между их двумя неподвижных тел и втиснулся в полуоткрытые ворота. Драко следил за ним глазами, не говоря ни слова, словно окаменев от происходящего.       Затем он увидел его. Кролика, бегущего прятаться в высокую траву после того, как увидел огромного пса, преследующего его. Драко сжал руку Гермионы. Кролик. Всего лишь кролик.       Его сердце только что пропустило удар. Дрожь, одновременно горячая и холодная, пробежала по его позвоночнику. У него перехватило дыхание. Альберт. Кролик. Это было не более чем инстинкт.       У него не было времени подумать, как Гермиона потянула его за руку, пересекая невидимый барьер, словно его никогда и не было. Он почувствовал, как у него горят глаза от эмоций, когда Драко впервые за почти десять лет прошел через ворота своего особняка.       Ничего не изменилось, и все же все казалось иным.       Они остановились перед зданием, и Драко почувствовал на своем лице взгляд Гермионы, словно она пыталась убедиться, что то, что она только что сделала, не перешло черту. Он не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к большим окнам, покрытым мхом, и плющу, обезобразившему некогда безупречный фасад.       Он вспомнил лицо отца у самого высокого окна, наблюдающего за ним из своего кабинета, когда он еще невинно играл в садах. Вспомнил Добби, иногда зависавшего у тех же окон, чтобы помыть стекла снаружи. Вспомнил окна на первом этаже, разбитые во время собраний под руководством лорда Волан-де-Морта в столовой.       Вторая дрожь пробежала по его позвоночнику. — Ты хочешь уйти? — спросила Гермиона таким тихим голосом, что он сначала не понял ее.       В конце концов он перевел на нее глаза и увидел в них огромную озабоченность.              Выражало ли его собственное лицо страх? Гнев? Тревогу? Он не знал, что чувствовал в тот момент. Все было слишком смутно.       Однако он покачал головой и сильнее сжал ее руку. — Нет.       Драко глубоко вздохнул и уставился на особняк перед ними. — Но я не хочу внутрь. Я просто хочу… увидеть ее. Потом мы уедем.       Гермиона просто кивнула, затем наклонилась и поцеловала его в щеку. — Я с тобой, — прошептала она ему на ухо.       Блейз в письме сообщил ему точное местонахождение могилы Нарциссы. Это были единственные слова, которыми они обменялись за долгое время. Он был единственным, кто знал, что они планируют приехать, без дальнейших подробностей.       В своем прощальном письме его мать выразила желание не быть похороненной рядом со своей семьей. Магические законы, особенно касающиеся таких старых семей, как Малфои или Блэки, требовали, чтобы захоронения находились в пределах двух километров друг от друга. Блейз не смог объяснить, почему.       Когда он обнаружил красоту места, которое она выбрала, Драко понял, что она не могла сделать лучшего выбора.       Надгробие лежало под большой плакучей ивой, всего в нескольких метрах от пруда поместья. Одинокое под этим уединенным деревом, камень был освещен оранжевым светом позднего вечера. Трава вокруг была влажной от нескольких капель дождя, упавших ранее, и отражала солнечные лучи, как зеркало. Он нашел обстановку великолепной, почти нереальной, настолько далекой от его воспоминаний об этом месте.       Ей удалось найти место, нетронутое темными и травматичными воспоминаниями об их общем прошлом. Ветер шелестел листьями и пастбищами, добавляя медленное и мирное движение пейзажу. Драко мог легко поверить, что находится в другом регионе, другой стране, а не в поместье своей семьи.       Гермиона шла с ним в ногу. Она не открывала рта и не задавала вопросов. Это место было тяжелым от воспоминаний для них обоих. Они пересекали сады в тишине. Это чувствовалось правильным.       Он заставил их остановиться метров за десять от могилы. Вдали лаял Альберт, бегая вдоль пруда. Они оставались неподвижными, глядя на серый камень, на котором было высечено несколько предложений, неразборчивым с такого расстояния почерком. Драко внезапно оказался не в состоянии сделать еще один шаг.       Ему казалось, что он стоит перед своей матерью впервые за многие годы. Как будто она была здесь, близко, и могла наконец услышать все, что он хотел ей сказать. Она была близка, увековечена в этом простом сером камне.       Он отпустил руку Гермионы в порыве мужества и сделал несколько шагов вперед. Теперь его отделяло от могилы всего два метра.       В бесконечности ничто больше не болит.       Сила, вера, любовь.       Он упал на колени, и слеза скатилась по его правой щеке. Его руки упали вдоль тела, и он погрузил их во влажную траву, схватив травинки и сжав их между пальцами. — Мама…       Эмоции перехватили ему горло, блокируя все слова, приходившие на ум. Он видел ее за большим серым камнем. Стоящую, улыбающуюся с нежностью, которую она показывала только своему сыну. Ее длинные волосы и ее глаза, поврежденные годами. В его глазах был покой. Она была свободна. — Я жив, мама. Ты можешь в это поверить?       Рыдание вырвалось из его уст, и он на несколько секунд опустил голову. Ему нужно было успокоить эмоции, как раз настолько, чтобы иметь возможность говорить, чтобы иметь возможность рассказать ей все, что он подготовил.       И все же, теперь, стоя перед ней, перед этим камнем, все, что он хотел сказать, казалось, улетучивалось. — У меня получилось. Не проходило и дня, чтобы тебя не было рядом со мной. Не так ли? Драко смотрел на выгравированные слова. Ему было интересно, кто их выбрал. Они были красивыми.       Его мать улыбалась, она была так близка. Было ли это сном? Он хотел вдохнуть ее запах, прижаться к ней, потрогать ее длинные волосы и услышать ее мягкий голос.       Он внезапно повернулся к Гермионе. Она смотрела на него в нескольких метрах. Она ждала, без слов, без звука, без движения. Одним взглядом Грейнджер поняла и двинулась вперед, присоединяясь к нему. Она знала о нем все. Им не нужно было обмениваться ни единым словом.       Грейнджер опустилась на колени рядом с ним, и их руки естественным образом нашли друг друга. Она была здесь. Он снова повернул голову к камню, и по его губам расползлась мирная улыбка. — Все изменилось, мама. Но ты это итак знаешь, не так ли? Ты была со мной на каждом шагу.       Он был в этом уверен.       И улыбка, которую она ему подарила, стала ответом на все его вопросы.       Это было правильно. ПОСЛЕДНЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА:       Я не смогла добавить это в заключительные примечания, но вот мое послание для вас всех.       Я начала писать эту историю в июле 2023 года, в тот период моей жизни, когда многие вещи казались достигшими самой низкой точки. Взяв академический отпуск в университете из-за того, что мое психическое здоровье было наихудшим, я решила возобновить обучение.       Летом, перед началом нового учебного года, я начала писать Басорексию с довольно простой идеей написать фанфик в духе «Закон о браке». Однако он быстро превратился в историю о психическом здоровье, ПТСР, депрессии, расстройствах пищевого поведения и тревожности в целом.       Это не пустяковые темы! В то время они напрямую затрагивали меня и до сих пор оставляют неизгладимый след на том, кем я являюсь сегодня. Я верю, что они оставляют след в каждом, кто с ними сталкивается. Они — часть меня, и я горда, очень горда, что смогла двигаться вперед, несмотря на них.       Басорексия именно об этом. Она о том пути, о всей дороге к выздоровлению, или, по крайней мере, максимально к нему приближенному. Вся эта работа над собой, чтобы научиться принимать, понимать, расставлять приоритеты, двигаться вперед. И спустя три года мне удалось пройти этот путь, так же, как Драко и Гермионе. Моя жизнь никогда еще не была такой прекрасной, такой счастливой, такой спокойной.       Выздоровление никогда не бывает идеальным, о чем свидетельствуют многочисленные ошибки, которые остаются в повседневной жизни, а также в жизни друзей. Я думаю, совершенства не существует, но именно это и делает нас человечными, позволяет двигаться вперед, встречать новых людей и, позже, смеяться над этим. Я в это верю.       Басорексия — об исцелении, о надежде, за которую мы должны держаться на протяжении всего нашего пути, через все наши битвы, даже в самые темные и трудные моменты. Эта надежда должна вести нас вперед, надежда на то, что в конечном итоге все наладится. Потому что я уверяю вас, однажды так и будет.       Басорексия — о работе над собой, о том, чтобы стать лучшей версией себя, версией, где ты принимаешь свои трудности, свои отличия, свою ценность, где ты принимаешь себя. Прощать себя, учиться любить себя, учиться познавать себя, учиться двигаться вперед и не сдаваться.       Исцеление — это дело вас и никого другого. Это поединок, битва между вами и вами же.       Я плачу, пока пишу эти слова, потому что это конец целой эпохи. Все, что я написала, далеко от идеала, но это искренне, шло от самого сердца, от всех тех вечеров, проведенных в страданиях от собственных мыслей.       Я верю, что однажды мы должны принять их.       Спустя три года мне лучше, я верю и надеюсь больше всего на свете, что все люди, которые однажды прочтут эту историю и которые проходят через то же самое, найдут путь к этому неидеальному, но искреннему и сильному исцелению.       Окружайте себя людьми, не замыкайтесь в себе.       Говорите об этом, делитесь своими чувствами, учитесь понимать их, принимать их. Я верю, что каждый из нас обладает силой преодолеть это великое испытание — психическое здоровье. В мире, в США и других странах, существует множество платформ поддержки для предотвращения суицида, буллинга, а также психологического расстройства.       Просите о помощи, вы не одни.       Мое путешествие по фанфикам о Гарри Поттере на этом заканчивается. Я присоединилась к этому фэндому в 2021 году, после того как обнаружила прекрасные фан-арты по Драко/Гарри в Instagram. Одно привело к другому, и я прочитала свой первый фанфик на Wattpad, а затем быстро написала свой собственный, ведь я так увлечена писательством.       Я начала переводить свои работы как раз перед Басорексией (на сайте имеется оригинальный перевод от автора на французский) и очень рада, что сделала это для этого проекта. Это позволило мне встретить замечательных людей, а также распространить скрытое послание этой истории немного дальше: вы справитесь.       Однако я не буду продолжать писать. Все остальные незавершенные фанфики, которые я написала, вероятно, никогда не будут закончены. Несмотря на прекрасные встречи, мои отношения с этим фэндомом не были здоровыми, и я предпочитаю остановиться здесь, чтобы защитить то, что мне удалось построить за последние три года, насколько это возможно.       Я остаюсь открытой для общения, обсуждения этой истории, я буду слушать вас и благодарить вас. Я не буду удалять историю с платформ. Вы можете найти меня в Instagram (@nova_frogster) и Discord (@novafrogster). Мой дискорд-сервер всегда будет открыт для дискуссий и обмена мнениями.       Напоминаю, вы можете найти плейлист Spotify, который я создала, где собрана коллекция песен и музыки, напрямую связанных с персонажами и историей.       Это не значит, что я перестану писать. Эта история вдохновила меня продолжать повышать осведомленность, и я хочу написать что-то оригинальное, что, я надеюсь, однажды будет опубликовано.       Еще раз спасибо за вашу поддержку, ваши слова и вашу любовь на протяжении всего процесса написания и публикации этой истории. Некоторые из вас не переставали читать, несмотря на время, которое потребовалось мне, чтобы закончить этот проект, и я благодарю вас за это больше чем когда-либо.       Всем людям, которые дошли до конца этой истории, всем, кто нашел время прочитать эти слова и следить за историей Гермионы, Драко, Пэнси, Блейза, Гарри, Теодора и Джинни.       Вам — за чтение, поддержку, комментарии к каждой главе и за то, что вдохнули жизнь в эту историю. Я надеюсь, ее будут продолжать читать, и она будет продолжать повышать осведомленность о такой важной теме, как психическое здоровье и последующее исцеление. Вы не одиноки.       Спасибо. Пожалуйста, не забудьте прочитать примечания в конце, когда закончите чтение. Эта глава — последняя! Спасибо, что прочитали ее.