To love

— Так, парни, я поехал в лейбл, — Нико уже собрался уезжать, оставляя остальных участников группы на студии. — Пока! Удачи! — по очереди откликнулись те. Йоонас же молча встал с дивана и обнял мужа одной рукой. Тот чмокнул его в щёку и покинул помещение. — Порко, ты чего какой кислый? — спросил Йоэль. — Тяжело, — вздохнул гитарист. — Что-то случилось? — поинтересовался Олли. Парни насторожились. — Можно вам кое-что рассказать? — немного неуверенно сказал Йоонас, — Только не говорите никому пока. — Да, конечно, — ответил за всех Алекси. — Я хочу развестись с Нико, — после небольшой паузы выдохнул Порко. — Почему? — в голос ахнули остальные парни. — Не могу, — гитарист прикрыл лицо руками, — Не люблю я его больше. Мы постоянно ругаемся. — Вот это новости… — протянул Томми. — На группу это не повлияет, не волнуйтесь, — уверил их Йоонас, — Вот только я никак не решусь поговорить с ним. Боюсь отношения испортить. — Йоон, обдумай всё хорошенько, — попросил Олли, — Не накосячь. Сделай всё максимально аккуратно. — Я стараюсь, — вздохнул гитарист, — Я что-нибудь придумаю.

***

— Нико, блять, ну сколько можно! — закричал Йоонас на всю квартиру после того, как открыл фильтр пылесоса, — Вся квартира в твоих волосах! Техника засоряется! Я не нефтяной магнат, чтобы каждый месяц покупать новые пылесосы! После нахлынувшего успеха группы доход парней заметно увеличился, но Порко всё равно не мог отвыкнуть от времён, когда считал каждый цент, чтобы не потратить лишнего, и очень серьёзно относился к деньгам. — Прости, пожалуйста. Нико давно перестал с ним спорить. Он боялся испортить отношения, боялся разрушить брак, поэтому соглашался со всеми претензиями мужа и делал всё, что тот скажет, лишь бы угодить и не развивать скандал. — Хочешь, я сам почищу фильтр? — Держи, — старший протянул ему пылесос, — Ужин готов? — Да, всё на плите, ещё горячее, — ответил Мойланен, направляясь в ванную. В сердце немного кольнуло. Ему больно, когда Йоонас так с ним разговаривает, и когда они ругаются, но самое главное, что они вместе, что он рядом.

***

— Ник, ну вот нахера ты опять так много приготовил? — повысил голос Порко, оставляя тарелку в раковине. — Я завтра буду очень занят, приготовил сразу на два дня, — тихо ответил Нико, заходя в комнату, — Ты чего так кричишь? У тебя что-то случилось? Ты нервничаешь? — Да, я нервничаю! — кричал Йоонас, — Потому что мне надоело каждый день есть одно и то же! — Если ты не хочешь то, что я приготовил, ты можешь что-то заказать, — спокойно ответил Мойланен, хотя хотелось накричать в ответ. — Я олигарх? По-моему пока что нет, — грубо ответил старший и ушёл в комнату, — Помой посуду. И так было каждый вечер. Йоонас был чем-то недоволен и повышал голос на Нико, а тот в свою очередь молча терпел, чтобы не провоцировать конфликтов, и делал всё, как скажет муж. Потому что любил, потому что боялся, что Порко уйдёт от него. Он замечал, что их отношения портятся, и старался делать всё, чтобы не усугубить ситуацию. Поговорить же с возлюбленным он не решался — опять же боялся сделать хуже и устроить скандал. Йоонас в последнее время очень нервный, что Нико списывал на усталость от работы. У них не было близости больше месяца, и на отказ всегда находилось множество причин — Порко устал, пьян, не в настроении, занят, или они в ссоре. Сколько бы раз младший ни пытался выйти из душа в одних боксерах, когда его кожа приятно пахнет гелем для душа, а волосы — цитрусовым бальзамом, когда он гладко выбрит и полностью готов к тому, чтобы принять в себя возлюбленного, он слышал в ответ обидное, будто без ножа режущее «не сегодня».

***

— Ник, что у вас с Йоонасом происходит? — спросил Алекси, когда остался на студии вдвоём с фронтменом, — Вы в последнее время как-то отстранены друг от друга, — диджей старался сделать вид, что не знает о том, что сказал Порко. — Небольшой кризис в отношениях, — ответил Мойланен, — Как поругались, так и помиримся. Скоро пройдёт, просто период такой. — Я так надеюсь, что у вас всё будет хорошо, — сочувствующе сказал Каунисвеси и погладил друга по плечу, — Ты же любишь его? — Очень, — признался Нико, — Безумно сильно люблю. Пусть он орёт на меня, пусть он вечно чём-то недоволен, пусть мы отдаляемся друг от друга. Я всё равно его любить буду. Я верю, что у нас всё наладится. — Обязательно. Алекс заволновался. Он понял, что Нико будет очень плохо и больно, когда Порко скажет ему, что хочет развестись. Ему стало жалко друга, но сделать он вряд ли что-то сможет.

***

— Вот такие в общем дела, парни, — диджей рассказал Йоэлю, Олли и Томми о своём диалоге с Мойланеном. — Пиздец, — кратко сделал вывод Лалли. — И что теперь делать? — риторически спросил басист. — Бедный, — Хокка стало жаль друга, — Может, Порко передумает? — Не знаю даже, — вздохнул Алекси. — Всем привет! — дверь в студию распахнулась, и в помещение вошёл Йоонас, а за ним и Нико: — Привет, парни, — с виду он был немного грустным. — Ник, у тебя что-то случилось? — это сразу заметил Олли. — Нет, просто устал и не выспался, — ответил рэпер, — Давайте работать, я хочу домой пораньше, — группа приступила к записи новой песни.

***

— Как вы думаете, Нико будет легче, если кто-то из нас ему об этом скажет, или если с ним поговорит Йоонас? — спросил Йоэль у Олли, Томми и Алекси, когда Порко и Мойланен уехали на интервью. — Мне кажется, в любом случае будет истерика, — ответил диджей. — Всё равно нужно постараться смягчить последствия, — сказал Лалли. — Слушай, а может Ник тебе специально сказал, что его любит, чтобы мы не переживали за их отношения? — предположил басист, — А на самом деле они просто мирно разойдутся и всё. — Маловероятно, — Алекси почесал нос, — Нико врать не умеет, по нему всегда видно. — Я без понятия, чем мы можем им помочь, — развёл руками Хокка. — Предлагаю оставить их в покое, — сказал Томми, — Взрослые люди, сами разберутся. Сделаем вид, что Йоонас нам ничего не говорил. На этом парни и порешили.

***

Прошло чуть больше недели, и отношения Нико и Йоонаса ни капельки не изменились. Хуже не стало, но и улучшений заметно не было. Парни снова собрались на студии и ждали, пока фронтмен вернётся из лейбла, куда его снова вызвали для обсуждения релиза альбома. Речь снова зашла об их отношениях с Порко. — Йоон, ты не передумал? — аккуратно спросил Олли. — Нет, — ответил тот, — Но так и не нашёл в себе смелости сказать это ему. — Может, вам к психологу сходить? — предложил Томми, — Поговорить друг с другом? — Ну нельзя же просто так взять и разрушить то, что вы строили много лет! — добавил Йоэль. — Нет смысла спасать эти отношения, уже не будет, как раньше, — Порко снова опустил голову. — Может, вам нужно попробовать просто разъехаться? Посмотреть, как вам будет друг без друга, — спросил Алекс, — Может, не стоит вот так вот сразу разводиться? — На что смотреть, Але? — слегка повысил голос Йоонас, — Не люблю я его больше, понимаешь? Нет смысла сохранять то, чего нет! Я хочу подать на развод. Дверь в студию распахнулась, вошёл Нико: — Привет, — тихо сказал он. Ни у кого не было сомнений в том, что рэпер всё слышал. Парни сидели в ступоре, не зная, что делать, и как поступить, но Мойланен решил всё за них: — Включайте аппаратуру, пишем вокал, а потом решим что-нибудь с барабанными партиями. Алекси заметил в ранее блестящих зелёных глазах боль и пустоту. Но Нико сильный. Он никогда не подаст виду, что ему больно или плохо. Он будет терпеть до последнего.

***

Когда парни разъехались, Мойланен остался один на студии. Алекси предложил довезти его, но тот сказал, что у него ещё есть дела, и он вызовет такси. Но на самом деле Нико остался один, чтобы выплеснуть эмоции. Как только за диджеем закрылась дверь, горячие слёзы покатились по его щекам, грудь сдавила тяжесть от невыносимой боли, а в горле застрял большой ком, мешающий дышать. Уткнувшись в декоративную подушку на мягком диванчике, он плакал около часа. Парень не мог поверить в то, что услышал. Он так надеялся, что их отношения с Йоонасом можно сохранить, что у них всё наладится, и они снова будут счастливы вместе. Он любит его всем своим сердцем, каждой клеточкой своего тела, и слышать о том, что его муж больше его не любит и хочет подать на развод, было невыносимо больно. Немного успокоившись, Нико принял решение, что не будет ничего говорить мужу, пока тот сам прямым текстом ему не скажет, что хочет развестись. Он надеялся, что Порко передумает. Но если это всё же произойдёт, он не будет препятствовать расторжению брака и насильно держать парня рядом с собой. Да, будет больно, но в таком случае у них останутся хорошие рабочие отношения.

***

По дороге домой Йоэль предложил друзьям заехать в бар. — Алекс, ты не против на обратном пути пересесть за руль? — предложил Томми диджею, ведь ему тоже хотелось выпить. — Я бы предпочёл бухнуть, — честно признался тот, — Давай монетку кидать. — Если герб — за рулём я, — сказал Лалли, доставая мелочь из кармана, — Если решка, то ты, — он протянул один евро Йоэлю, чтобы всё было честно. Хокка подкинул монету: — Решка, — он показал парням открытую ладонь. — Окей, — вздохнул Каунисвеси, согласившись на то, что сегодня не пьёт.

***

— Йоон, выпей, — предложил другу вокалист, — Легче станет. Тебе нужно отвлечься. — Вообще не тянет, — ответил Порко, ещё даже не допив первую бутылку пива, — У меня секса месяц не было, я бы подцепил кого-нибудь на одну ночь. — Ты хочешь изменить Нико? — распахнул глаза Хокка. — Мы всё равно разведёмся, — Йоонас заметил симпатичного парня в узких скинни, благодаря которым было видно округлые упругие ягодицы, — Я скоро вернусь. Йоэль, кажется, никогда в жизни так не удивлялся, но решил промолчать и запить услышанное и увиденное несколькими шотами.

***

— Привет, — Порко подошёл к незнакомому парню. — Привет, — ехидно улыбнулся тот и подал знак, что охотно делает познакомиться. — Йоонас, — представился он. — Арку, — ответил тот. — Можно угостить тебя чем-нибудь? — спросил гитарист, еле перекрикивая громкую музыку. — Давай текилой, — согласился парень. Йоонас отошёл к бару и вернулся с двумя стаканами текилы. Арку решительно демонстрировал взаимность и увлечённость, будто случайно касаясь Порко, кладя руки ему на плечи и улыбаясь. В нём достаточно алкоголя, чтобы отдаться малознакомому парню, и блондин воспользовался этим: — Подождёшь меня в приват-зоне? Я скоро вернусь, — он собирался ещё раз дойти до бара и выпить ещё что-нибудь для смелости. — Конечно, сладкий, — сказал Арку и направился к приватным комнатам сквозь толпу. Подойдя к барной стойке, Порко почувствовал что-то неладное. Он понял, что не хочет. Ему не нужен Арку, с соблазнительными округлыми ягодицами, стройными ногами и ярко выраженной гибкостью. Йоонас уверен, этот парень хорош в постели. Но ему это не надо. Даже после виски его мнение не поменялось. Может, всё-таки совесть мучает? Ведь официально он всё ещё женат. Даже кольцо с пальца, дурак, не снял, прежде чем подкатывать к другому парню. Но он твёрдо уверен в том, что чувств к Нико больше нет. Что же его останавливает? На этот вопрос Порко так и не получил ответа. Оплатив счёт, он уехал домой, даже не предупредив Арку о том, что ничего не будет.

***

Когда Нико вернулся, Йоонаса дома не было. Прочитав чат группы, он понял, что все уехали в бар. Ему тоже захотелось выпить. Точнее не выпить, а напиться. Но скоро домой вернётся муж, и нужно было приготовить ему ужин, хотя… если Порко хочет развестись, почему он должен для него что-то делать? Ответ простой: он его любит. Всё равно и не смотря ни на что. Мойланен нашёл в себе силы пойти на кухню, приготовить пасту и пожарить стейки. Йоонас вернулся ближе к часу ночи. Нико думал, что парень будет более пьяным. Ужин давно успел остыть. — Привет, — тихо сказал он, выходя в коридор и встречая мужа. — Привет, — холодно ответил Порко. — Ты голодный? Греть ужин? — Давай. Разговаривать абсолютно не хотелось. Боль всё ещё раздирала грудь Нико изнутри, отдавалась режущей болью в рёбрах и заставляла изо всех сил держать слёзы в глазах. Он не подавал виду, что ему больно, Йоонас не должен видеть его слабость. — Готово, можешь идти, — позвал он парня. Порко пришёл на кухню, молча сел за стол и принялся за еду. Мойланен же ушёл в душ. Там легче скрыть влажные дорожки на щеках. Старший ничего не сказал даже в постели, когда они легли спать. На следующий день разговоров об их отношениях, чувствах и сохранении или расторжении брака также не заходило.

***

— Ник, боже, ты как? — Алекси приехал на студию на двадцать минут раньше и увидел фронтмена, сидящего за своим фортепиано и наигрывающего какую-то душераздирающую, грустную мелодию. — Я в порядке, а ты как? — парень натянул улыбку, скрывая своё состояние от близкого друга. — Ник, я знаю, что ты бы мог быть прекрасным актёром, — Каунисвеси сел рядом, — Но не нужно этого сейчас. Не держи в себе, хуже будет. — Але, я в порядке, правда, — он ещё раз попытался улыбнуться, но получилось всё так же неискренне. — Я же вижу. Тебе больно, — диджей погладил друга по плечу. — Всё будет нормально, — постарался уверить его Нико. — Мне тяжело на тебя смотреть, на тебе лица нет, — Алекс продолжал уговаривать его поделиться своими переживаниями и проплакаться ему в плечо. — Давай работать, всё хорошо, — он захлопнул крышку инструмента. Так прошла ещё одна неделя. Нико ни с кем не делился своими чувствами и эмоциями, старался делать вид, что он в порядке, но его грустные и безжизненные глаза, а также бледное лицо очень выдавали его состояние. Никаких разговоров Йоонас не начинал, не упоминал ни слова о разводе и о том, что больше не любит своего мужа. Младший же дал себе слово не говорить об этом, пока Порко сам прямым текстом ему не предложит расторгнуть брак. Количество ссор при этом не сократилось, и об улучшении отношений также речи идти не могло. Всё застыло на одном месте, будто они оказались во временной петле и застряли в одном бесконечном дне.

***

У группы сегодня выходной. Йоонас ещё утром уехал с Йоэлем кататься на велосипедах. Нико же весь день просидел дома. Несмотря на то, что прошло уже больше недели с того момента, как он случайно узнал про желание мужа развестись, было по-прежнему больно. С каждым днём становилось только хуже. Сдерживать свои эмоции становилось всё сложнее, но он не мог показать свою слабость и свои слёзы. Он сильный, он справится с этим и он сможет это пережить. Весь день Нико провёл лёжа в кровати. Сил вставать или куда-то идти совсем не было. Сегодня ему особенно плохо. Болит и кружится голова, тошнит, в теле слабость, боль и обида разрывают изнутри, глаза щиплет от слёз. Парень даже не смог встать, чтобы приготовить ужин к возвращению Йоонаса и убраться в квартире. Как только он поднимался с кровати, всё шло кругом, и он падал обратно. Температура понижена, так же как и давление. У него никогда в жизни не было такого низкого. А вот пульс наоборот стремился вверх, будто он только что пробежал марафон. Нико целый день ничего не ел — аппетит пропал, не было сил ни на что. Хотелось просто лежать в постели и плакать, чем он и занимался. Пока в замочной скважине не заскрипел ключ. — Ник, ты дома? — Порко привык, что муж всегда его встречает. — Да, — слабо ответил младший. Йоонас понял, что что-то не так, и прошёл в спальню: — Ты чего лежишь? — Мне немного нехорошо, устал, — соврал Мойланен, вытирая невысохшие слёзы на щеках. — Что на ужин? — спросил гитарист, не обращая никакого внимания на состояние мужа. — Я сегодня не готовил, сил совсем нет. Закажи доставку, пожалуйста, — попросил Нико хриплым, полностью ослабевшим голосом. — В смысле не готовил? — слегка повысил тон Йоонас, — Нормально ты мужа в выходные встречаешь! Я не миллиардер, чтобы доставками шиковать! — Я плохо себя чувствую, один раз можно заказать, — пытаясь закатить слёзы обратно в глаза, ответил рэпер, — Оплати с моей карты. — Мне доставок в турах и на студии хватает! Я не хочу потом мучаться с желудком, — продолжал психовать Порко, повышая голос. — Хорошо, сейчас что-нибудь приготовлю, — сдался Нико и попытался встать в очередной раз за день. С первого раза не получилось — закружилась голова, и он сел на край кровати. Вторая попытка была более успешной. Перед глазами всё плыло, но он уже не падал. Подождав около минуты, пока окружающий мир перестанет походить на карусель в детском парке аттракционов, он поплёлся на кухню. — Нельзя это было до моего прихода сделать? — возмущался старший. — У меня не было сил, — почти шёпотом ответил Мойланен. Он еле стоял на ногах, — Я думал, что мы достаточно зарабатываем, чтобы раз в месяц позволить себе доставку еды. — Нужно машину новую покупать и квартиру свою, а не съёмную! — грубо сказал Йоонас, — В туры вкладываться, в аппаратуру хорошую, а не тратить деньги на всякую херню! — Хорошо, прости меня, пожалуйста, скоро будет готово, — сдался Нико. Легче было уступить. Он не в состоянии спорить. Все оставшиеся силы уходили на то, чтобы переворачивать шницели и помешивать картошку в сковородке. — Завари чай ещё, — добавил Порко, когда младший поставил перед ним тарелку с едой и положил рядом вилку и нож. — Сейчас сделаю, — вздохнул тот. Голова кружилась всё сильнее, тело трясло от озноба. Как только он нажал кнопку включения на электрическом чайнике, Нико почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он упал в обморок. — Твою мать! — подскочил Йоонас, в последний момент поймав его и предотвращая удар головой об пол, — Ник, что с тобой? Нико! — он тряс мужа за плечи, но тот не реагировал. Взяв его на руки, Порко отнёс парня на диван и побежал к ящику с аптечкой, откуда взял нашатырный спирт. Приставив открытую баночку к носу, он свободной рукой хлопал парня по щекам и кричал: — Нико! Нико, что с тобой? Ник, очнись, — стало страшно, — Открой глазки, пожалуйста, Нико! Скажи хоть что-нибудь! — нашатырный спирт не помог. Он попробовал плеснуть парню в лицо холодной водой — тоже не помогло. Других способов привести человека в чувство Йоонас не знал. Он набрал Олли. — Алло, — послышался голос басиста с другого конца провода. — Олли, Ник в обморок упал, что делать? — его голос дрожал от нервов. — Как? В смысле? Что с ним? — Без понятия, просто упал, — у Порко начиналась паника, — Что делать, Олли? — Водой в лицо брызни. — Не помогло. — Переверни на бок и похлопай по щекам, — перечислял способы басист, который считал, что не зря получал медицинское образование. — Не реагирует, — страх сковывал грудь всё сильнее. — Нашатырь тогда, если совсем всё плохо, — ответил Матела. — Тоже без толку, — Порко начал грызть ногти от волнения. Придётся переделывать маникюр. — Не помогает? — удивился Олли. — Нет, — уже намного тише сказал гитарист. — Вызывай скорую, это что-то серьёзное, — он тоже начал переживать, — Держи в курсе. — Хорошо. Дрожащими пальцами Йоонас набрал номер скорой помощи, объяснил диспетчеру ситуацию, назвал адрес и стал ждать, пытаясь хоть как-то привести мужа в сознание, но Нико ни на что не реагировал — ни на звуки, ни на запахи, ни на воду, ни на мольбы Порко очнуться. Есть сразу перехотелось, ужин так и остался на столе почти нетронутым. Чайник вскипел и сам выключился, но до него парню тоже не было дела. Сейчас его волнует только состояние мужа. Йоонас стал чувствовать вину за то, что заставил его готовить, когда тот лежал без сил и говорил, что ему плохо. Он должен был помочь, поддержать, дать какие-нибудь таблетки или сделать что-то ещё, но точно не кричать. А вдруг с Нико действительно что-то серьёзное? Вдруг всё очень плохо? Йоонас стал себя накручивать, страх сковал всё тело, грудь сдавила тревога. Он держал за руку мужа, абсолютно не подававшего никаких признаков жизни. Только пульс слегка прощупывался на запястье, а грудь еле-еле заметно вздымалась. Через семь минут после звонка в скорую в домофон позвонили. Он открыл дверь, сказал этаж и направление квартиры. Ещё через минуту врачи вошли в гостиную, где на диване лежал Нико. Порко не выдержал. Глаза намокли, и он вышел в коридор. Плакать нельзя — сейчас нужно быть как никогда сильным и держать себя в руках, но он так волновался, так переживал и так винил себя в этом. Через некоторое время врач позвал его. — Что с ним? — шёпотом спросил Йоонас. — С ходу не скажу, нужен более тщательный осмотр, — ответил доктор, — Но его однозначно нужно госпитализировать, он очень слаб. Возьмите список вещей, привезите их, пожалуйста, завтра в больницу. Номер палаты узнаете на ресепшене, — медсестра протянула ему листочек. Он, кивнув, принял его, — Оставьте нам свой номер телефона, мы Вам позвоним, если что. — Спасибо большое, — Йоонас написал свой номер телефона на бумажке и отдал врачу, — С ним всё будет хорошо? — Надеемся, — пожала плечами медсестра. Порко это ещё больше напугало, но он не подал виду. Проводив их до машины, он поднялся обратно в квартиру. Так пусто, тихо и холодно. Неуютно, скучно и грустно. А ведь в последний месяц или даже два Йоонас мечтал жить один. Теперь Нико здесь нет, ему никто не мешает. Можно развалиться на всю кровать, и никто не будет стаскивать с него одеяло. Можно не убирать за собой посуду и пустые упаковки, и никто ему и слова не скажет. Можно занимать душ сколько угодно. Можно пить пиво у телевизора с расстёгнутыми штанами и курить прямо в комнате. В целом, можно делать всё, что угодно, и вообще не переживать не о чём. Только вот почему в груди так болит? Почему так страшно? Почему так волнительно и тревожно? Почему… ничего не хочется? Почему ничего не нужно, когда один? Йоонас был уверен, что чувства к Нико полностью прошли. Но событие сегодняшнего вечера говорило об обратном. Он переживал за Мойланена не как за друга, не как за коллегу по группе, с которым проработал вместе десять лет, а как за мужа. Как за любимого человека, который был рядом всегда, несмотря ни на что, и который всё для него делал. А он не ценил. Не ценил его присутствие рядом, его любовь, его заботу и его желание спасти отношения. Чувство вины сковало по рукам и ногам. Аппетит пропал полностью, хотя после велопрогулки Порко пришёл очень голодным. Он поставил тарелку в холодильник и туда же убрал сковородку, на которой осталась ещё одна порция. Вдруг у него зазвонил телефон. Номер неизвестный, но высветился код городской больницы. Парень схватил трубку: — Алло? — Это Йоонас Хенрик Порко? — послышался мужской голос того врача, который приезжал к ним домой. — Да-да, это я. Что с Нико? — спросил он первым, не выдержав. — У меня для вас две новости. Она хорошая, другая плохая, — все ненавидят эту интригующую подводку к основной информации, — С какой начать? — С хорошей, пожалуйста, — Йоонасу нужно было время морально подготовиться. — С ним не произошло ничего страшного, это обычный нервный срыв, просто в более тяжёлом проявлении, — врач думал, что успокоил Порко, но на самом деле вогнал в него ещё большее чувство вины, — Он не падал в обморок, организм просто настолько ослаб, что сам уснул крепким сном, если объяснять простым языком. — А плохая тогда какая? — тихим и дрожащим голосом сказал Йоонас. — К сожалению, нам придётся госпитализировать его на неделю. Ему необходимы капельницы и уколы с витаминами и седативными препаратами, а ещё полный покой и отдых, — заключил доктор. — Хорошо, — всхлипнул парень, уже даже не пытаясь сдержаться, — С ним точно всё будет хорошо? — Да, через неделю выпишем, а через две уже будет как новенький, — с долей оптимизма сказал мужчина. — Спасибо Вам огромное! — прошептал Йоонас, будучи не способным на что-либо большее. — Напоминаю вам про вещи, которые нужно привезти утром. — Я привезу, спасибо. — Всего доброго! — До свидания, — он положил телефон, всё ещё стараясь удержать слёзы обратно в глазах. Тишина в квартире угнетала, а мысли о том, что Нико оказался в больнице из-за него, давили, как тяжесть планеты. Стыдно, страшно, больно, тяжело, плохо — именно так можно сейчас описать состояние Йоонаса. Он решил рассказать парням о произошедшем и записал голосовое сообщение в их общий чат: — Парни, привет. Я должен вам кое-что сказать. У Нико случился сильный нервный срыв, его положили в больницу на неделю. Репетиций либо не будет, либо как-нибудь придётся справляться без фронтмена. Виноват во всём я, поэтому простите меня, пожалуйста, за это. Перед Нико извинюсь, когда он придёт в себя, и мне позволят с ним поговорить, — он отключил запись и отправил сообщение. Через несколько минут начали приходить ответы от парней. Йоэль: — Йоонас, ты плачешь? Вокалист не смог не расслышать всхлипы в голосе друга. Алекси: — Ужас какой. Йоон, не переживай, с ним всё будет в порядке. Олли: — Не паникуй, ничего страшного не произошло. Такое может случиться с каждым. Это всё лечится, причём достаточно быстро и просто. Томми: — Держись, братан, всё будет хорошо. Как только свяжешься с Нико, передавай ему, что мы все его любим и ждём. Йоонас: — Хорошо. Он написал это сообщение и снова стал записывать голосовое, в ответ на сообщение Йоэля: — Он из-за меня там оказался. Я во всём виноват. Я его довёл до такого состояния. Я пришёл домой и стал требовать от него ужина, уборки и тому подобное, хотя он весь день лежал пластом на кровати с головокружением, — его фразы прерывались всхлипами, — Он еле встал с кровати и пошёл готовить, а я только орал на него. Ты понимаешь, каким мудаком я сейчас себя чувствую? — он отправил это сообщение и записал ещё одно: — Я всё это время не ценил ни капли того, что он для меня делал. Я жил с ним, как в раю. У меня было всё, потому что он делал для меня всё. Он терпел все мои крики и претензии и при этом продолжал стараться ради меня. А я, кусок идиота, хотел идти и подавать на развод, — Порко всхлипнул и вытер слёзы, — В квартире без него так пусто и холодно. Парни, я никому его не отдам, — он отправил последнее голосовое. Йоэль: — Хочешь кто-то из нас приедет к тебе? Или мы все вместе приедем? Тебе нужна помощь? Алекси: — Ты передумал разводиться? Ты всё-таки любишь его? Томми: — Тебе нужно всё обдумать и не сделать ошибку. Не делай хуже ни себе, ни ему. Олли: — Если что, звони кому-то из нас, мы все всегда поможем, чем сможем. Йоонас: — Спасибо за поддержку, парни. Но оставьте меня одного сейчас. Завтра соберёмся на студии часов в двенадцать и поговорим. Парни согласились с назначенным временем, встреча запланирована. Порко отложил телефон и ушёл в спальню собирать вещи в больницу. Положив перед собой список, он стал складывать всё по порядку в чемодан, который Нико обычно брал в туры. В первую очередь, он положил средства личной гигиены, полотенца, шампунь и всё, что нужно для приведения себя в порядок. В списке было не написано, но он знал, что Мойланен пользуется фруктовым бальзамом для волос, поэтому положил и его. Затем положил тапочки, халат, несколько пар нижнего белья, расчёску и гигиеническую помаду — у парня постоянно трескаются губы. « — Он так следил за собой, так ухаживал за своей внешностью, — проносились мысли в голове Йоонаса, — Ради меня. Он хотел мне нравиться.» Чувство вины нарастало, хотя казалось, что расти ему уже некуда. Уже становилось тяжело дышать. Как же хочется сейчас упасть перед Нико на колени и молить прощения за всё! Порко продолжил собирать чемодан. Положил все необходимые документы, аккуратно сложенные в файловую папку — Мойланен всегда ответственно к этому относился и всё красиво укладывал, чтобы ничего не потерять. После он пошёл к шкафу. Положил спортивный костюм и несколько комплектов повседневной одежды. Йоонас всё больше и больше отходил от списка, данного врачом, потому что очень хорошо знал Нико. Он не сможет без музыки, не сможет ни дня, чтобы не написать что-то. Поэтому положил его любимый блокнот, ручку, карандаш, ластик и корректор. Остался последний пункт: пижама. Мойланен пижамы не любил, а спать ложился в большой растянутой футболке, которую стащил у Йоонаса, когда они ещё даже не жили вместе. Порко подошёл к кровати и достал из-под подушки эту самую футболку. Расправил её и, сам того не осознавая, прижал к себе и уткнулся в неё лицом. Почувствовав запах мужа, он заплакал, как трёхлетний ребёнок. Нико всегда был рядом. А сейчас его нет. Он в больнице, без сознания, под капельницей. Из-за него. Даже когда Йоонас думал, что разлюбил, он ложился спать и чувствовал запах волос мужа. Иногда во сне он неосознанно обнимал Мойланена и просыпался, когда тот лежал у него на груди и тихо посапывал. Когда они обнимались на сцене, Порко всегда чувствовал его запах. Его настоящий запах, который не способен перебить ни один одеколон. Он готов был поклясться всем, что имеет, что это самый лучший запах в мире. Такой любимый и родной. У Йоонаса не осталось сомнений — любит. Всё ещё и больше всех. И что только на него нашло, когда он хотел развестись? О чём он думал, когда подкатывал к незнакомым парням в клубах? Какой чёрт его побрал, когда он каждый день кричал на Нико и заставлял буквально быть для него прислугой? И, наконец, главный вопрос: как Нико сам не разлюбил его и не ушёл? Как он смог вынести весь этот кошмар? Как он перенёс то, когда случайно услышал разговор Йоонаса с парнями про развод? Как он не устроил истерику в ту же самую минуту и при этом стойко держался больше недели? Мозг сам себе придумал, что Йоонас больше не любит Нико, в то время как сердце сходит с ума от любви. Пульс стучит в ритме его имени, и всё внутри обливается кровью, когда его нет рядом. Да плевать, что там придумал себе мозг, если он его любит! До сих пор и сильнее всех. Слёзы безустанно катились по щекам. Порко лежал на кровати, прижимая к себе футболку мужа, и не мог успокоиться. Сейчас он готов разбиться головой об стенку, лишь бы с Нико всё было хорошо. Он будет на коленях вымаливать прощение, будет упрашивать парня вернуться домой, будет клясться в любви и обещать, что больше никогда в жизни не позволит себе так к нему относиться. Мысли накручивались одна на другую, и сейчас Йоонасу уже кажется, что Нико не захочет быть с ним после того, как он довёл его до нервного срыва. Порко думает, что сразу после выписки младший сам пойдёт подавать на развод. Как же страшно сейчас потерять его, самое дорогое, что только есть в его жизни. Он так поздно это осознал. Стрелка часов приближается к полуночи. Йоонас стал потихоньку успокаиваться и думать, как поступить дальше. Решив поискать ответ в интернете, он взял ноутбук и открыл браузер. Но в ту же секунду открылась и реклама. Реклама горячих путёвок в Грецию. Греция — мечта Нико. Он давно просил его съездить в отпуск, ведь они достаточно зарабатывают, чтобы провести пару недель где-нибудь в Санторини и ни в чём себе не отказывать, на что Порко отвечал всё теми же «Нужно менять машину и покупать свою квартиру.» Увидев рекламу и цену билетов, которая действительно была просто смешной, Йоонас не сдержался и расплакался снова. Он не знал, чем себя успокоить, чтобы нормально уснуть и проспать хотя бы до семи утра. Очевидно, что его ждёт бессонная ночь. Первая за последние семь лет ночь, проведённая в одиночестве. Без Нико. Без его сладко посапывающего, мило подёргивающего носиком и крепко прижимающегося к его груди чуда. Как же он надеется, что завтра он приедет в больницу, и ему скажут, что всё хорошо.