Прогони моих демонов

Вот уже два года, как гуляка Прапай внезапно остепенился и зажил словно глубоко женатый человек. Его счастье, его сердце и Небо, студент теперь уже четвёртого курса архитектурного факультета, стал для него сразу всем — другом, любимым и даже, отчасти, ребёнком, которого Прапай баловал и оберегал сильнее, чем родные родители. Первую годовщину пара отметила в своём собственном доме, построенном Прапаем по проекту Ская. Вечеринку они закатили шумную и весёлую, для всех друзей. Прошёл ещё год безоблачного счастья, и уже через неделю большая и любящая семья Прапая ждала их обоих к себе на праздничный ужин. На вторую годовщину по совету друга Прапай заказал для любимого набор канцелярских и чертёжных принадлежностей с именной гравировкой и иконкой ветра, которую когда-то Скай нарисовал на его ладони. Даже на четвёртом курсе архитектурного у студентов постоянно пропадали карандаши и маркеры, про остальное вообще лучше молчать. Был, конечно, вариант, при котором помеченную канцелярку Ская вдвое быстрее разметут поклонники-шипперы, но Прапай был готов тут же заказать дубликат, не жалко. Он купил кофе со льдом и заглянул в ювелирный салон, где долго и придирчиво выбирал кафф на нежное ушко. Хотелось купить и кольцо, но было страшно спугнуть удачу. На самом деле он бы скупил весь Сиам Парагон, но мама и Скай тогда бы точно выгнали его из дома. Из их со Скаем дома. Прапай представил, как живёт возле бассейна на куче парных футболок и брендовых сумок, и рассмеялся. Девушка-консультант замерла испуганным кроликом, глядя на его улыбку, протянула пакетик с покупкой в бархатной коробочке. Помимо этих подарков, был ещё один. И как его вручить, Прапай пока не знал. Но знал, у кого спросить. Именно дядя Афрос, узнав историю Ская, посоветовал Прапаю программу реабилитации для людей, подвергшихся физическому и сексуальному насилию. Сказал, что сам лично знает людей, восстановившихся в ней. И настаивал на том, чтобы они не откладывали это в долгий ящик. Пусть Скай теперь, спустя два года, и не казался страдающим, испуганным или неуверенным в себе. Но Афрос утверждал, что он нуждается в помощи. Покидая ювелирный, Прапай набрал знакомый номер. — Привет, дядя, как поживаешь? Ты присоединишься к нам в воскресенье? Вечер будет чисто семейный, мама настояла. Даже Пхаю и Рейна не позвали, с ними отметим потом. — Привет, племянничек, само собой, я приеду. Надеюсь, что твой любимый не будет смущён моим присутствием? — Да, конечно. Он будет очень рад. В отличие от меня. Знаешь, я хотел с тобой посоветоваться. — Я сейчас свободен. Мне приехать к тебе? — Лучше в кафе у твоего дома. Пай подъехал к кафе минут через двадцать, отзвонился и ещё через пять минут приветствовал за столиком любимого дядю. — Знаешь, я сделал то, о чём ты говорил. Но понятия не имею, как теперь это преподнести Скаю. Последние пару недель он словно не в себе. И дело не только в учёбе. — Ты говорил с ним о том, что происходит? — Афрос заказал себе безалкогольный мохито со льдом и ждал, пока принесут заказ. — Я боюсь. Он недавно плакал во сне. Словно всё началось заново. — Я в курсе. На той неделе заезжал к вам, застал его спящим в гостиной. У него кошмары. Я не смог его сразу разбудить. Прапай вскакивает из-за стола в волнении. — Почему мне не позвонил?! Я бы сразу приехал. Я бы помог… — Ты уже помог. Ты практически вернул его к жизни. Но этого мало, он был слишком глубоко ранен. И в одиночку с его демонами ты не справишься. И он тоже не справится. А почему я тогда не позвонил — я собирался, но он проснулся и запретил говорить тебе. Вы слишком бережёте друг друга, дети. Слишком сладко, племянничек, — Афрос улыбается, глядя с любовью на Прапая. — Ой, кто бы говорил, дорогой дядя. Но всё же, как уговорить его пойти на терапию? Есть предложения? — Конечно, есть. Думаю, стоит дождаться, когда случится следующий кошмар, утешить его и сразу же уговаривать, напирая на то, что ты слишком тревожишься. Заботиться о себе он не любит, как я заметил, но зато начинает переживать, если внезапно сдаёшь ты. Сыграй страдальца, племянник, ты же умеешь, не растерял, надеюсь, свои артистические навыки? Прапай чуть заметно покраснел, понимая, на что намекал дядя. Его актёрские уроки не прошли для Прапая даром, почти все его любовные победы — результат игры и неотразимой внешности. Лишь Небо завоёвано искренностью и упорством. И огромной любовью. — И когда он по-настоящему растревожится за тебя — проси. Насколько я узнал Ская, он не откажет. А спустя пару сеансов поймёт очевидную пользу и дальше уже будет это делать не ради тебя, а ради вас обоих. — Знаешь, если это сработает, с меня большая жертвенная корзина, дядя. — Только проследи, чтобы туда не клали личи, я их терпеть не могу. И добавь мои любимые чипсы. — Хорошо, дорогой дядя, — у Прапая звонит телефон, он хватается за трубку с выражением тревоги и счастья на лице: — Да, Скаюшка, я слушаю тебя! У тебя всё хорошо? — Всё в порядке, Пи Пай, твоя мама попросила меня передать тебе, чтобы ты забрал посуду. Говорит, что писала тебе сегодня, но ты ничего не ответил, а мне точно не откажешь. — А почему мама не позвонила мне? Ах, от тебя я принимаю любые заказы, а её просьбы игнорирую? Что ж, в чём-то она права. Ты дома, сердце моё? — Да, мы с Рейном делаем домашку на завтра. — Тогда я сперва заеду к маме, отвезу всё, что она просила, а потом сразу домой. Вы что-нибудь ели? — Мы уже почти закончили с заданиями, можешь сильно не торопиться, будь осторожен на дороге. — Отлично, я захвачу закусок для архитекторов-отличников. И да, тебе привет от дяди! — Люблю тебя, Пи. Афрос улыбается, глядя, как Прапай озабоченно морщит высокий лоб и округляет глаза в заботах о своём любимом. Не ожидал он такого от ветреного племянника, так соответствовавшего своему имени совсем недавно. Закончив разговор, Пай извиняется и собирается уходить выполнять поручение матери. Ему хочется закончить дела и поскорее вернуться к Скаю. Пай волнуется, голос любимого в трубке показался ему расстроенным. С делами Прапай разбирается быстро, нужно лишь заехать в кейтеринговую контору, где мама заказала посуду для праздничного ужина, и отвезти упакованные коробки с фарфором и хрусталём в родительский дом. Хотя до ужина ещё целая неделя, мама, кажется, тратит все силы на подготовку достойного праздника для своего дорогого сына. И нет, это не про Пая, это она о Скае. Прайфан, которую привлекли к оформлению столовой, ворчит и обещает братцу скачать с их фанатской странички самые горячие фото, чтобы развесить их по стенам. С трудом отбившись от мамы и Прайфан с их неуёмным любопытством, Прапай, заскочив в супермаркет, спешит к дому, от которого только что с рёвом умчался мотоцикл Пхаю. — Привет! — Скай встречает его в дверях, — вы буквально на минуту разминулись с Пхаю. Он забрал Рейна доделывать домашку, тот так разнылся, что даже у меня зубы заболели. — Зубы? Завтра же едем к моему стоматологу! — Пай отставляет пакет с закусками подальше от Ская. — Пи Пааай! Что ты несёшь?! Это просто такое выражение, с моими зубами всё в порядке, — Скай привычно поджимает губы, отчего у Прапая мгновенно вспыхивают щёки и ладони. Их срочно нужно почесать об одного упёртого мальчика с блестящими глазами. Который уже всё прекрасно понял и помчался прятаться на кухню, где хозяйничает помощница тётушка Нун. Пай смеётся — всё идёт как обычно, может быть, дядя всё же преувеличил, а сам он и без того склонен на каждый чих любимого вызывать или домашнего врача, или монаха. Он идёт следом за Скаем, прихватив пакет с едой. — Опять вы накупили этой ерунды, господин, — тут же ворчит Нун, вытирая руки фартуком, обхватившим её немалую талию. Где-то за тётушкой прячется веселящийся Скай. Удивительно, если маму, отца и сиблингов Прапая Скай какое-то время очень стеснялся, то тётушку Нун принял сразу, и без стеснения прикрывался ею от чрезмерной сексуальности своего парня. Вот и теперь Пай быстро понимает, что отловить и потискать своего небесного мальчика он сможет только после ужина, когда тётушка приберёт своё рабочее место и уйдёт домой отдыхать. Поэтому со спокойной душой отправляется прятать бархатную коробочку с каффом от не в меру любопытного любимого. Хоть и хотелось примерить кафф прямо сейчас. Он и уши предлагал Скаю проколоть, но тот категорически отказался, Прапай думает, что из-за ассоциации с проколами в сосках. Едва лишь он успевает похоронить коробочку под носками в комоде, в спальню заглядывает Скай. — Пи Пай, ты обиделся? — Нет, моё Небо, как я могу на тебя обижаться? — Чем занимался сегодня? Я думал, ты поможешь мне с домашкой, но ты пропал на полдня, пришлось вызвать Рейна. — Я ездил поговорить с дядей относительно одного дела. Потом отвёз посуду. Кажется, вместо праздничного семейного ужина мама планирует королевский приём. Ну и из родительского дома было чертовски сложно выбраться, ведь кроме мамы там ещё и Прайфан. Они обе очень соскучились по тебе, знаешь? Держали меня за руки и пытали расспросами... Прапай сел на кровать и притянул Ская на колени, усадив к себе боком. Он рассказывал и поглаживал его по плечу, по спине, пока рука коварно не скользнула под свободную домашнюю футболку. Скай вздрогнул. Это была доля секунды, но Пай успел заметить, как страх мелькнул в тёмных глазах, как тело стало каменным и тут же расслабилось. Всё-таки дядя был прав. ****** Скай точно знал, когда оно вернулось. После того инцидента с Ганом он отказывался появляться на гонках больше полугода. А потом приезжал только вместе с Прапаем и не отходил от него ни на шаг, либо держал за руку Рейна, который сам не отлипал от своего Пхаю. Постепенно смелея и вытирая из послушной памяти плохие воспоминания, Скай проникался духом гонок и активнее болел за любимого. За три недели до их годовщины он тоже приехал на гонку. У Пая было четыре заезда, и на третьем Скай осмелел настолько, что решился добежать до Пи Чая, который мелькнул в толпе. Хотелось узнать, что можно подарить человеку, у которого, по большому счёту, уже всё есть. Но когда он дошёл до заместителя Пакина, тот беседовал с каким-то явно важным человеком. И Скай отошёл в сторону, встав у борта грузовика, привезшего на гонки мотоциклы. И похолодел. Нет, умом он понимал, что, скорее всего, Гана давно уже нет как минимум в Бангкоке, а то и вообще в мире живых. Но голос, который он услышал… И слова… — Детка, ты такая скучная, разве я тебе это не говорил? Первое, что захотелось сделать Скаю — исчезнуть. Второе — закричать. Он зажал рот руками, не давая себе воли, покрываясь холодным потом несмотря на ночную духоту. Борт грузовика из опоры мгновенно стал защитой, стеной, которая отгораживала его от обладателя пугающего голоса. Скай присел на корточки, стараясь слиться с колесом грузовика и дать себе время прийти в себя. Он задыхался, сердце колотилось как сумасшедшее, словно и не было этих двух счастливых лет рядом с Прапаем. Словно сейчас всё начнётся заново. В чувство он пришёл далеко не сразу. К этому времени его уже разыскивали помощники Пи Чая, Рейн и Сайфа, пока Пхаю удерживал паникующего Прапая у мотоцикла. Тот будто сердцем почуял неладное, отвлёкся во время заезда и чуть не улетел в отбойник, но всё равно как обычно пришёл первым. Скай сам вышел к шатру, под которым парковался Прапай. Чуть бледный, он сослался на внезапный звонок от отца, которому якобы приснился плохой сон. Пхаю тут же по телефону дал отбой поискам, дождался, пока Сайфа притащит в шатёр перевозбуждённого Рейна, приставил того ко всё ещё часто дышащему Скаю, и выпустил Прапая в последний заезд. А потом Пай, даже не сняв гоночный комбез, посадил своего мальчика в машину и повёз домой. И там Скай старался отвлечься и прогонял из головы проклятый голос, заменяя его руками и губами любимого. Старался до самого утра, но так и не смог. И на следующую же ночь вернулись кошмары. К счастью, Прапай спал крепко и не проснулся, когда Скай подскочил в холодном поту и тихонько прокрался из спальни в кухню. Пара стаканов воды восполнила водно-солевой баланс, но не помогла успокоиться. Душ смыл слёзы с лица и пот со спины, но не воспоминания. Скай ещё надеялся, что это просто случайность, но ближайшая неделя показала, что это система. Он снова перестал спать. Даже после самого горячего секса. Даже после ударного выполнения всех заданных в универе работ. Даже после выматывающих пробежек. Он ложился рядом с Прапаем и закрывал глаза. И ждал, пока тот уснёт. Потом вставал и уходил в кабинет. Читал, клеил, чертил, пил бесконечный чай со льдом. Пробовал даже алкоголь из бара Прапая. Но от него стало только хуже. В начале второй недели он злился на себя, что не хватило смелости всё же посмотреть на того, кто обладал голосом Гана. А ещё начал засыпать днём. И кошмарам было плевать на время суток, они всё равно приходили за ним. Однажды, проснувшись, он увидел рядом дядю Афроса. Тот, по всей видимости, отчаялся его разбудить и собирался позвать на помощь. Пришлось врать. Это было сложно, Скай врать не любил, хоть и поднаторел в этом в своё время. Ему казалось, что тогда удалось убедить Афроса в том, что не случилось ничего странного. Только копились усталость и злость. Начали раздражать постоянные звонки Пая. — Привет, Скаюшка, как ты? — Тебе нечем заняться, бездельник? — всё, вроде бы, как обычно, но вместо шутки фраза звучит укором. И Пай не сразу находится с ответом. — Я занят тобой, моё Небо, а ты? — А я пытаюсь закончить чертёж, который сдавать через пару часов. Поговорим дома, — Скай сбрасывает звонок только потому, что не понимает, откуда внутри эта глухая злость. И швыряет телефон на кульман так, что Рейн едва успевает перехватить падающий на пол аппарат. — Да что с тобой такое, Скай? Ты последнюю неделю какой-то уставший. Тебя утомила подготовка к экзаменам или… — Рейн возвращает телефон хозяину и заглядывает тому в глаза, — муууууж? — Да пошёл ты, Рейн! — глаза наполняются слезами от бессилия. Он не может им ничего рассказать, они ничем не помогут, но будут страдать вместе с ним. И ему станет ещё больнее. В таком режиме он долго не продержится. Но к кому обратиться за помощью? И что ещё важнее — за КАКОЙ помощью обратиться? Даже тётушка Нун, самая тактичная женщина из всех, кого он когда-либо встречал, начинает смотреть на него как-то иначе. И порции ему делает побольше, и по плечу гладит. И от Прапая прячет за своей широкой спиной, хотя не очень любит, когда они вторгаются на её кухню в рабочее время. Хотелось сбежать в Лопбури, отключить телефон, наврать отцу с три короба и спрятаться, пока не закончатся эти дурацкие сны, пока не пройдёт непрекращающаяся дрожь, больше похожая на озноб. Пока он сможет забыть это зловещее «скучный», протянутое издевательским тоном. Но уже через пару дней у них годовщина. И в подарок своему Раху он так ничего и не приготовил. Был, конечно, один вариант. Не то, чтобы он подсмотрел у Рейна, но… По мнению прежнего Ская это было ужасно пОшло. По мнению Ская нынешнего, вымотанного собственными демонами, это ну вполне себе годится. Думать ни о чём не хочется. Всё кажется недостаточно хорошим. Скучным. Ненужным. Как и он сам. Поэтому в шкафу на полке дожидается своего часа пышный бант с красной лентой, которой будет обвязан самый лучший подарок для Прапая ночью, когда они вернутся с праздничного ужина у родителей. Ведь у Рейна же сработало? Отчего-то было важно, чтобы о возвращении кошмаров не узнал Прапай. Когда Скай задумался, почему так, решил, что это было бы выражением недоверия к их любви. Скай верил в чувства Прапая, в то, что тот никогда не оставит его и не посчитает ненужной игрушкой. Он просто перестал верить в себя. А ещё слишком хорошо помнил, как Прапай обещал плакать за него и делить всю его боль на двоих. И если сейчас ему было так больно, готов ли он отдать половину своей боли совершенно непричастному к этому человеку? Готов ли делить вновь всплывшую грязь своей души? Не готов. Ни Пай, ни его семья не могут вечно вытаскивать Ская из того, во что он провалился всего лишь от одной случайно услышанной фразы. Что станет спусковым крючком в следующий раз? Как скоро наступит этот раз? У одного из старших в универе Скай перехватывает какое-то успокоительное в порошке, чтобы не сорвать готовящийся праздник. И в ночь с пятницы на субботу спит как убитый впервые почти за месяц. Без кошмаров и сновидений. Так, что разбудить его удаётся лишь к обеду. И это первый день, когда он чувствует себя вновь свободным от липких оков страха, злости и раздражения. Они едут вчетвером пробежаться по магазинам, Рейн утаскивает его в маленький магазинчик хэндмейд товаров, где Скай приобретает чудесный кожаный браслет, на который прямо при нём мастер закрепляет три серебряные буквы S, K и Y. А ленту с бантом можно теперь выкинуть из шкафа. Вернувшемуся Скаю она вновь кажется ужасно пошлой. После обеда в ресторанчике барбекю, Пай везёт объевшееся Небо домой. И хотя всего лишь шесть вечера, Скай снова принимает волшебный порошок и ложится спать. Завтра предстоит очень насыщенный день, он ни в коем случае не хочет его испортить.