О ноу, бейби-гёрл, где же твой пусси-бой?

Ах, как же иногда бывает сложна жизнь влюблённых людей. Ведь ладно бы всё было взаимно, — на своё пылкое признание ты получаешь не менее пылкий ответ. Однако такое бывает только романтических сказках для детей. В бульварном же чтиве для дам за тридцать чаще присутствовало немереное количество трудностей, которые, впрочем, намного лучше отражали реальное положение дел. Так что именно их Хайди хранил на своей книжной полке. Кстати о нём. Хайди был самым простым студентом колледжа пищевой промышленности. Никто, в том числе и он сам, не знал, почему такой перспективный парень выбрал столь непримечательное место, но у него точно была какая-то тактика и он её придерживался. Так что друзья предпочитали не поднимать эту тему, дабы не вызвать многочасовую фрустрацию акулодрочера на тему своей судьбы. Впрочем, не считая странного выбора будущей профессии, в его жизни было достаточно мало необычных вещей. Его семья являлась оплотом нормальности — мама и папа сошлись по любви, потом по залёту, а потом по воле родителей. Где-то по пути появился и сам парнишка — плод ни то личного желания, ни то вставшей острым вопросом ипотеки. Хотя самого Хайди это мало волновало — рос и развивался он как и многие другие дети, в еде его не обделяли и даже дарили всякие игрушки, по типу китайского набора лего. В общем и целом, тут всё тоже стандартно. Однако, будто в противовес его простой и понятной жизни, Хайди, на третьем году своего обучения, ввязался в совершенно запутанную историю. Всё началось с перевода в их учебное заведение, которое все, кроме ректора, называют шарагой, одного нового студента. Никто не знал, как так должна сложиться жизнь, чтобы, мало того, переехать в их Верхние Залупки, так ещё и перевестись в столь профессиАнальный колледж вместо единственного универа на их село-город. Впрочем, о первопричинах стоит поговорить на паре философии, а сейчас стоит уделить внимание самой личности переведённого студента. Многие ожидали, что это будет какой-то жуткий фрик, который настолько отошёл от жизни, что решил напоследок выдать такую шутку в виде собственного перевода в это место. Хайди с самого начала был в числе тех, кто с интересом ожидал появления нового одногруппника — в их шараге, за последние годы, новыми были только батареи, да и те физрук с трудовиком спиздили с ближайшей стройки. В общем, ажиотаж поднялся немаленький. И вот, на второй паре, произошёл момент истины — среди унылого бубнежа старой преподши слышится тихий скрип двери. Все двенадцать с половиной взглядов сразу же направляются к источнику звуков. В кабинет, аки самый аристократичный аристократ, буквально вплывает юноша, который чуть ли не светился и блестел. Многие восхищённо заохали и заахали, кажется, в их числе был и сам Хайди. Даже сидящий на задней парте Жираф мигом протрезвел от этой картины. — Меня зовут Арлабус, приятно будет познакомиться с вами, — мягкий и неторопливый голос мёдом растёкся по кабинету. Кажется, некоторым девочкам срочно требовалось сходить в уборную с феном. — Жесть, тебя из какой книжки выпустили? — не сдерживает громкий смешок Хайди, переходя в свой привычный шутливый режим. — Хм, возможно, что-то из рассказов Даля, — всерьёз задумывается этот странный новенький, вызывая череду тихих смешков. — Нет блин, Близя, — хихикает Жираф и со спокойной душой вновь засыпает. Он исполнил свой долг. После этого Арлабусу предложили занять любое место. Он, быстро осмотрев все три ряда, с удивительной уверенностью задержал свой взгляд на Хайди и двинулся к нему. В тот момент брюнет переживал целую бурю эмоций — казалось, будто он вновь оказался на концерте Веры Брежневой, где ты в массе других людей и музыки забываешь своё имя, настолько уходя в кайф. В общем, когда Арлабус всё же дошёл до него, то Хайди был готов повторить подвиги своих одногруппниц. Новенький даже садился идеально — с прямой спиной и не задевая ни единого предмета мебели. Казалось, будь его воля, он бы левитировал над стулом, лишь бы не касаться его своим сияющим и блестящим от лоска телом. Он выглядел совершенно абсурдно в стенах этой потрёпанной шараги, где блестеть мог только личный сейф ректора. — А как зовут тебя? — слышится неожиданный вопрос сбоку, заставляющий Хайди мигом уверовать в Бога. А иначе кто бы смог создать такой прекрасный голос, переходящий на хриплый шёпот? — Хайди, — коротко, с привычной улыбкой, выдыхает парень. Конечно, учитывая слух их преподавательницы, можно было говорить намного громче, но он отчего-то решил поддержать эту таинственную атмосферу. — Красивое имя, — божечки-кошечки, кажется, Хайди только что узрел истинный лик ангела. — У тебя тоже. В общем, до самого конца пары Хайди просмотрел в свои конспекты и куда угодно, кроме как своего нового соседа по месту. Кажется, он ощутил именно тот «тудум», о котором когда-то распинался Веник, начитавшись своих японских комиксов. Иначе он просто не знал, как объяснить это странное чувство в груди и животе, будто ты словил тахикардию вместе с несварением. Конечно, возможно, не стоило ему с самого утра бросаться на пельмени из столовой, но вот первое точно что-то значило. Так и началась его новая, весёлая и странная жизнь в стенах колледжа. Арлабус, на удивление, не забыл о своём первом соседе и, верно, выбрал его в качестве своего личного провожатого. Хайди же был на четвёртом (в их шараге только три этажа) небе от счастья. Сложно представить, чтобы всё так идеально складывалось с первого же дня — будто судьба сама кинула ему в руки этого карасика, прося лишь не быть долбаном и поймать его. Хайди же был рыбаком что надо. — Лабус, я тут нам выцыганил пару булочек, — улыбаясь белозубой улыбкой, подошёл к читающему за обедом одногруппнику Хайди. В условиях их шараги это — невероятный поступок, который сравним лишь с рыцарским подвигом. Ведь не каждый сможет простоять в куче раздражённых тел, а также купить те самые пышные булочки, за которыми охотятся все отпетые хулиганы училища. Да уж, Хайди действительно рисковал и играл по крупному — ну а как иначе, когда впереди тебя ждёт такая награда. — О, извини, но я сейчас сижу на кето-диете, — мило улыбнувшись, с искренним сожалением покачал головой Арлабус. — А я нет, — с довольной рожей, будто из преисподней, по левую руку от Хайди возник Джаст. Он ловко вцепился зубами в протянутую булочку и рыбкой нырнул дальше, уходя от вероятного взрыва. — Хэй! — возмущённо восклицает Хайди, смотря на мигом опустевшую руку. — Ты вообще не из нашего колледжа! — Каждый выживает, как может, — хихикает этот чертила, виляя за ближайший угол. Джаст вечно бегал к ним на обед, чтобы «по дружбе» получить каких-то вкусняшек. Конечно, чаще всего его подкармливал только добродушный Альфёдов, но иногда «охотнику» удавалось зацепить что-то у других. И всё же, в тот раз Хайди пошёл гуглить, что это за «кита диета», о которой сказал Лабус. К сожалению, он нашёл лишь какие-то странные статьи о китах и отдельно о диетах, но ничего о совмещении этих двух понятий. «Видимо, Лабус настолько умный, что придумал целую свою систему питания» — мечтательно вздыхает Хайди, улыбаясь как полный дурачок и заставляя своего соседа Секби невольно задуматься о покупке креста и святой воды. Однако, кажется, даже в их райском уголке настали хмурые времена. Хайди настолько увлёкся своей дружной дружбой с Арлабусом, что совсем забыл о вопросе взаимности этих светлых и чистых чувств. Конечно, можно было бы сказать, что парень даже не пытался скрывать всех тех взглядов и намёков, но это нам, заумным сторонним наблюдателям, всё легко и понятно, а там же — любовь! Именно поэтому, стоило Хайди дойти до этой мысли, он невольно стал больше наблюдать за своим предметом воздыхания. По итогу, спустя неделю, парень запутался ещё больше. Его собственные чувства не хотели утихать, поэтому сам процесс наблюдения давался очень тяжело. Мало этого, так ещё и Арлабус стал слишком внимательным, поэтому даже на случайные и быстрые взгляды старался ответить. Хайди не мог вынести этих моментов, поэтому поспешно сворачивал свою наблюдательную операцию. После нескольких подобных неудач пришлось переходить на крайние меры. — Лабус, а ты когда-нибудь целовался с парнем? — с детской наивностью спрашивает Хайди. Да, у него есть только две меры — нормальная и крайняя. — Что? — Арлабус даже давится по-аристократически изящно. Никаких тебе фонтанов из носа и захлёбистого кашля — лишь короткое «кхм» и всё. — С чего такие вопросы? — Ну, просто, — мнётся Хайди, не ожидая, что оппонент направит его оружие против него же. — Нет, я не целовался с парнем, — видя, что внятного ответа он не дождётся, Арлабус вновь возвращает себе прошлое расслабленное выражение лица и позу. — Но хотел бы попробовать. — С кем?! — сердце Хайди вмиг рухнуло вниз. Неужели у Арлабуса уже есть тот, кого он любит? — С парнем, — легко улыбается блондин, веселясь и умиляясь чужой эмоциональности. Для него-то эти слова были прямее теплотрассы по центру города. — Каким? — Хайди чувствует, как рассыпается его радужно-едонорожный рай, в котором они с Лабусом сойдутся после первого же признания в любви. — Ну, он мой одногодка, — с наигранной задумчивостью тянет Арлабус. — У него милые тёмные волосы и красивые глаза необычного цвета. Ещё он хорошо шутит и мило тупит. — Ясно, — глухо буркнул Хайди, уходя в свои раздумья о полученных данных. Разочарование неприятным комом засело в груди. Он был просто обязан найти того, кто нравился Лабусу. Хотя бы для собственного спокойствия. Секби успел прикупить то, что хотел, однако время поджимало, поэтому в следующий раз, когда Хайди маниакально расписывал множество листов непонятными словами, крест пришлось держать в своих руках. Парень даже успел незаметно побрызгать вокруг святой водой, но, кажется, это не сильно помогло — одержимый дерьмо-демонами Хайди продолжал свои странные изыскания, не переставая что-то бубнить под нос. В общем, спать Секби ушёл к своим друзьям из соседнего общежития — неизвестно ещё, что этот умалишённый сделает с его бренным тельцем ночью. Хайди же потратил весь вечер и половину ночи, чтобы найти всех парней из их колледжа и окружения, которые бы соответствовали описанию со слов Арлабуса. На деле, таких оказалось не так уж и много — некоторые имели слишком обычный цвет глаз, другие не умели нормально шутить, а оставшиеся и вовсе были старше. В общем, по итогу вышел достаточно короткий список, каждый участник которого был действительно хорош собой. На этом моменте Хайди невольно почувствовал, что на фоне этих претендентов он со свистом проигрывает. Конечно, подобные мысли мелькали и раньше, но сейчас парень получил прямое тому доказательство. Да и, надо быть честным хотя бы с собой — Арлабус не выглядел как тот, кто согласиться на отношения с какими-то студентом из Верхних Залупок. Минимум, ему бы подошёл такой же принц, только более напористый и активный, чтобы уравновешивать холодный нрав парня. Хайди бы мог представить себя на месте этой расплывчатой фигуры, но кроме внешности он никак не сходился с этим образом. В общем, новые изыскания не принесли желаемого покоя, и Хайди лишь больше задумался о своей несчастной, ныне невзаимной любви. Как же ему быть? Может, стоит уехать в Нижние Залупки, к родной бабушке Соне, чтобы расстояние помогло забыть эти мучительные чувства? Или же вообще покинуть страну, начиная новую, счастливую жизнь с чистого листа? Второе звучало гораздо лучше, вот только Хайди всё ещё простой бедный студент, у которого иногда не хватало на проезд в автобусе, не то что на билет в другую страну. Одолеваемый сомнениями и тяжёлыми раздумьями, Хайди стал невольно ограничивать своё общение с Арлабусом. Всё же сложно находиться рядом с предметом своего воздыхания, когда его чувства направленны на другого. Парень, конечно, ни в коем случае не винил Лабуса, ведь тот не виноват, что в него так легко влюбиться и обжечься. Да и сам блондин имеет право встречаться с тем, кого действительно любит. Хайди действительно хотел для него счастья. — Хайди, что происходит? — Арлабус целый день наблюдал за тем, как его некогда весёлый и активный товарищ ходит, будто в воду опущенный. Это произошло настолько резко, что просто нельзя проигнорировать. — Ничего, просто не выспался, — уклончиво отвечает Хайди, мысленно жалея себя. Вот ведь несчастье — он нём так волнуются, но он даже не может рассказать причину своего недуга. Ах, какая же жизнь бывает жестокая… — Не ври, когда ты не высыпаешься, то выглядишь даже бодрее обычного, — не отступает от своего Арлабус, в привычном жесте складывая руки на груди. — Хайди, разве ты не доверяешь мне? — Доверяю, — без секунды на раздумья отвечает парень. Он действительно верил Лабусу, но не своим чувствам. — Ты говорил, что тебе нравится один парень… — А? Ты не догадался? — удивлённо вскидывает брови Арлабус, который и думать забыл об этом мимолётном разговоре. Всё же, он думал, что Хайди лишь примет такое официальное подтверждение их отношений и продолжит жить обычной жизнью. — Я… составил список тех, кто подходит этим критериям, — неловко бубнит Хайди. — И как? — Арлабус надеялся, что это просто очередная неудачная шутка. — Ну, они и вправду все достойные парни, пусть некоторые и немного странные, — с придыханием грусти отвечает Хайди. Его душа разрывается от боли, стоит вспомнить список достижений одного из кандидатов. Он длиннее даже всех его конспектов по философии… — А себя ты не забыл добавить? — хмыкает Арлабус, осознавая, что всё зашло в тупик. Что ж, придётся исправлять. — Ты же мой одногодка, имеешь тёмные волосы и необычные глаза, а также смешно шутишь и, теперь уже сомневаюсь, что иногда, тупишь. — Нет, пожалуйста, не надо давать мне надежду! — резко отворачивается Хайди, прикрывая ладонью глаза. Ему больно думать о том, насколько же он жалкий, что даже объект его воздыхания пытается приободрить его. — Я знаю, что ты любишь другого! — Что? — поражённо выдыхает Лабус, совсем не ожидая такого поворота событий. — Но я люблю именно тебя! — Нет! Не надо врать! — поворачивается Хайди, сверкая мокрыми глазами. — Я знаю, что ты это говоришь лишь из жалости! — Нет! Я говорю это, потому что действительно тебя люблю! — невольно повышает голос всегда тихий и спокойный Лабус. — Да ты не можешь любить меня! — качает головой Хайди. — Ты лишь думаешь, что любишь меня! — Да я люблю тебя! — Арлабус несдержанно хватает Хайди за плечи и резко целует его, устав перекрикивать эту глупую акулу. Хайди в шоке замирает, пытаясь осознать происходящее. Он до последнего не верит в реальность этого поцелуя, но чужое тепло на губах говорит совершенно о другом. Парень стремительно расслабляется и несмело отвечает. — Ал! Ал, ты г-… О МОЙ БОГ, — выруливая из-за ближайшего угла, Джаст мигом натыкается на эту странную парочку. — АААААЛ, МОИ ГЛАЗА — Я ОСЛЕП!!! Я ТОЛЬКО ЧТО УВИДЕЛ ЭКРАНИЗАЦИЮ ГОРБАТОЙ ГОРЫ!!! МНЕ СРОЧНО НУЖНА ПИЩЕВАЯ ПОМОЩЬ, АААААААААААААААААААААААЛ!!!