Глаза в глаза

В эту ночь квартира слышала больше разговоров и звуков в целом, чем за последние пару лет. Антон не любил приглашать гостей. Антон не любил людей. Антон не любил. Пока. Пьяные, уставшие, но по-настоящему счастливые Арсений с Антоном так и уснули в обнимку на смятой постели. В гостиной остался недопитый чай, а на полу разбросанные вещи, но ведь сейчас это все совершенно не важно, когда у тебя под боком мирно сопит человек, которому ты настежь открыл душу и не побоялся сквозняка. - Ебучий будильник… да кто вообще их придумал…, - ворчит Антон, выпутываясь из цепких объятий Арсения, чтобы отключить трезвонящий на всю квартиру телефон. Наконец звон прекращается, и Антон приподнимается на локтях, чтобы понять, где он, и что вообще происходит. Рядом, укутавшись в пушистое одеяло, крепко спит Арсений, которому видимо все равно на будильники, вокруг невероятный бардак. К Антону медленно возвращается память, и в голове яркими вспышками мелькают воспоминания о прошедшей ночи. - Ебааать…, - только и может сказать он, а на лице сияет счастливая улыбка. Он поднимется с кровати забирает телефон и тихонько выходит из комнаты, чтобы не разбудить Арсения. «время только 8:30, пусть еще поспит» - думает Антон аккуратно закрывая дверь в спальню. Он направляется в ванную в надежде на то, что бодрящий душ сможет окончательно разбудить его, потому что голова все еще «чугунная» после вчерашней «тусовки», а глаза упорно не хотят открываться. Но что поделать, ему нужно ехать на дурацкое совещание, хотя он не прочь провести этот день дома, а из-за поездки в офис приходится рано вставать, тем более машина еще хрен пойми где. Какое счастье, что он ответственный человек и еще вчера вечером завел будильник на утро. Как чувствовал, что вечером будет не в состоянии это сделать. Он выходит из душа и чувствует себя человеком, надевает халат, тапочки и укладывая на ходу мокрые волосы идет на кухню. Быстро закидывает таблетку аспирина в стакан с водой и выходит на балкон. Свежий морозный воздух бодрит еще лучше контрастного душа или чая. Но сейчас ему просто необходимо избавиться от звона в голове и дикого похмелья, потому что сегодня еще садиться за руль. С высоты он смотрит на свой сонный район, купающийся в лучах предрассветного солнца. И не думает. Не думает ни о чем. Ему просто хорошо здесь и сейчас, даже, несмотря на потрепанное состояние. На него уже не так давят внутренние переживания, в мыслях лишь приятные воспоминания о вчерашнем дне, а впереди новый год и выходные. Кажется, жизнь налаживается! - Доброе утро! - слышит он где-то позади себя, оборачивается и видит заспанного, лохматого, помятого Арсения, который стоит в дверях, скрестив руки на груди. - Доброе утро!… иди сюда, не мерзни, - говорит Антон, приглашая Арсения в свои объятия. Тот без раздумий крепко его обнимет, вдыхая легкий аромат какого-то свежего шампуня или геля для душа. Антон нежно целует нос и щеки арсения, на которых еще остались следы сладкого сна. - Ты чего так рано вскочил? Я в общем-то сегодня не планировал просыпаться раньше двенадцати… - еще сонным голосом произносит Арсений. - В 12:00 совещание в главном офисе, а мне надо протрезветь и очухаться. А еще машину забрать надо из отеля. Тебе кстати тоже. - отвечает Антон. - Бля, машина, точнооо, - тянет Арсений и крепче прижимается к Антону. Солнечные лучи падают на их лица, заставляя жмуриться и отворачиваться в сторону, - черт… какой же ты красивый… мне кажется вчера я этого сказать не успел, - несколько смущенно озвучивает свои мысли Арсений. В ответ получает довольную улыбку Антона и новый чувственный поцелуй. - Ты тоже… тоже очень красивый, Арс, - тихо говорит Антон, наконец вслух произнося ту фразу, которая вертелась на языке со вчерашнего вечера. Он переводит взгляд с его невероятных, манящих глаз на город, который постепенно наполняется светом восходящего солнца. - Так! Чего ты выскочил раздетый на холод? Ну-ка, быстро заходи обратно, заболеешь еще, - вдруг осознает Антон, - давай, давай! - продолжает он, - сейчас выпьешь аспирин, голова посветлеет, потом бахнешь горячего чая и будем завтракать. - Перестань строить из себя мать! - забавно возмущается Арсений - Я не строю мать, я забочусь о твоей бестолковой голове! Напился, а о последствиях не думает - отвечает Антон и уходит куда-то вглубь квартиры, оставляя Арсения одного на кухне со стаканом «живительной жидкости». Он возвращается очень скоро и приносит ему чистую домашнюю одежду и полотенце, отправляет в душ и умываться, а сам принимается готовить завтрак из того, что есть в холодильнике. Тема матери триггерит их обоих, но теперь они понимают друг друга как никто другой, и не заостряют на этом разговор: слава богу, шутка была воспринята адекватно. За десять минут на столе появляется пара тарелок с просто волшебной похмельной яичницей с сыром, две чашки чая и вазочка с конфетами, которые кто-то любезно подарил Антону накануне. Арсений выходит из душа все еще вытирая волосы полотенцем. Антон видит эту картину: перед ним стоит Арсений, в его одежде, с мокрыми волосами, в его квартире и не может осознать, что это не сон. Разве он мог подумать, что он будет завтракать в своей квартире с человеком, с которым вчера сначала напился до чертиков, потом переспал, с человеком которого знает меньше одного дня? Определенно нет! Но это ничего не меняет, потому что в данный момент ему абсолютно все нравится. И Арсений, и ситуация. - Садись, все готово, - приглашает его к столу Антон. - Спасибо, Антош, я сто лет уже нормально не завтракал, все время на ходу или обходился просто кофе. - искренне радуется Арсений нормальной человеческой еде. - Аспирин выпил? - кивок в ответ, - вот, значит сейчас отпустит, так что ты ешь давай, а не болтай, скоро выходить уже, а мы еще не собраны. - отвечает ему Антон и они принимаются за еду. Интересно, а после безумной пьянки вся еда такая вкусная? Когда с завтраком было покончено, Антон быстро прибрался в квартире, подобрал все раскиданные вещи, убрал посуду, выкинул мусор, проветрил квартиру, отчего сразу стало легче дышать. Он просто любил порядок. Порядок во всем: в мыслях, в жизни. Пока Антон возился в гостиной, Арсений уже оделся и собрал свои вещи, что не могло не порадовать Антона, который ненавидел долго собираться и опаздывать. Так что, недолго думая, сам пошел одеваться. Он выбрал обычные черные джинсы и синюю рубашку, потому как совещание было чистой формальностью и на дресс-код в общем-то всем плевать. Однако он помнил кто его отец, поэтому опускаться до спортивного костюма он не мог. Хотя, в целом, в этом не было ничего такого. Арсений молча наблюдал за тем, как Антон одевался и его взгляд снова зацепился за шрамы на ключицах. Он медленно подходит к нему и проводит пальцами по каждому шраму Антона и смотрит в его глаза, в которых отражается усердно скрываемая боль, та частичка его души, которую он ему еще не раскрыл. Не дожидаясь, пока Арсений задаст вопрос, Антон сам начинает разговор: - Да, в моей жизни бывало и такое, - он нервно смеется, боится осуждения, хотя и понимает, что его не будет, - я не только ревел и курил. Селфхарм в какой-то момент показался мне единственным правильным решением моих проблем. И это помогало. Причем вполне неплохо, я вымещал все свои страдания в этих порезах. Было адски больно. Но я научился быстро останавливать кровь и обрабатывать раны так, чтобы никто не заметил. Их в общем-то никто никогда и не замечал, потому что место такое… скрытое, - Антон тяжело вздыхает, но продолжает, - руки резать не мог, они всегда на виду, а ключицы… они всегда под одеждой. Порезы довольно быстро заживали, пока я не стал резать еще не зажившие раны. Вот после этого-то и остались шрамы. - заключает он. - это было уже в старшей школе, я делал все, чтобы не заметили учителя и не доложили отцу… - он замолкает, задумывается и продолжает, - а хотя ему ж на меня было все равно, так что потом я забил. Но… но никто все равно об этом не знает… кроме тебя, Арс… - грустно завершает свой рассказ Антон и смотрит ему в глаза. Глаза в глаза. Арсений, видя эту боль тут же двигает Антона ближе к себе и целует каждый, мать его, шрам, чем вызывает сдавленные вздохи. - Никогда, слышишь, никогда не причиняй себе такую боль. Оно не стоит того. - тихо, почти шепотом говорит Арсений. А Антон ловит ладонями его лицо, целует в губы и также тихо говорит: - Еще минута, и я уже не остановлюсь… а если я не остановлюсь, то мы опоздаем везде где только можно! А опаздывать я просто ненавижу. Так что дай мне наконец одеться, и мы поедем. - он снова целует его, а Арсению остаётся лишь согласиться с этим. Уже к десяти часам они были готовы и выходили из квартиры, попутно вызывая такси. Доехали до отельного комплекса они довольно быстро, несмотря на жуткие пробки. Они молча идут по снежным дорожкам к парковке и останавливаются около двух рядом стоящих черных машин. В голове ворох мыслей, ведь Антону ехать на совещание, а Арсению возвращаться в Петербург, его ждёт работа. Снова расстояние и неопределенность, которые способны многое разрушить и доставить нестерпимую боль. Но в этот раз каждый из них со всем справится. Несколько минут они стоят в полной тишине, где-то наверху шумят ветками сосны. Тишина снова наступает в нужный момент, забирает их тревожность и переживания. Они целуют друг друга на прощание, садятся в машины и разъезжаются. Через полчаса Антон получает сообщение от теперь уже очень хорошо знакомого абонента и улыбается, смахивая накатившие слезы: Арс: «На новогодних буду в Москве, увидимся? Если что, твой адрес я запомнил) Целую, Антош Твой, Арс» Жизнь явно налаживается!