Тропинка, усыпанная поцелуями

      Уэнсдей сидела за печатной машинкой и клацала по буковкам, издающим характерный звук, после нажатия. В комнате было довольно тихо, что не часто случается из-за волчицы, что живёт неподалеку. Энид постоянно слушает мерзкую, по мнению Аддамс, музыку; смотрит сопливые сериалы у себя под одеялом и часто всхлипывает, не давая соседке нормально поспать.       Сегодня был необычный день. В комнате двух девушек весь день было тихо. Всему виной Синклер, которой не было на протяжении всего дня: она с утра ушла гулять с подругами и так и не вернулась.       На столе, рядом с Уэнсдей, находился Вещь. Он наблюдал за тем, как хозяйка что-то пишет и часто помогал ей, давая идеи или подбирая нужные слова, которые изредка вылетали из головы юной писательницы. Аддамс повернулась к стене с часами. Полдесятого вечера… Если честно, безжизненное сердце начало стучаться чуть быстрее, не понимая, где же надоедливая соседка, что постоянно портит идиллию в комнате. Решив, что ещё немного подождёт, Уэнсдей продолжила писать. В конце концов, не в первый же раз, когда она возвращается так поздно после прогулки с подружками.       Прошло двадцать минут. В дверь постучали, после чего сразу же зашли внутрь. На пороге стояла она… Та, которую Аддамс и ждала. Естественно, она ей этого понять не даст. Уэнсдей решила, что даже не отреагирует на то, что соседка вернулась, что она, собственно, и сделала.       Синклер подошла к темноволосой и, как всегда, улыбчиво произнесла — Уэнсди, помнишь, что ты обещала мне сегодня? — волчица улыбнулась ещё шире. От радости хотелось выть, прыгая на месте.       — Ты пришла слишком поздно, я никуда идти не собираюсь. — холодно произнесла Уэнсдей, не переставая что-то печатать.       — Уэнс, мы не договаривались о времени, и, к тому же, сейчас, в десять часов вечера, гулять даже интереснее. — волчица посмотрела на печатную машинку, по которой до сих пор бегали пальцы Аддамс. — Вставай, тебе понравится, обещаю. Погуляем немного и вернёмся. — улыбка не сходила с лица старшей       — Зная тебя, мы затеряемся где-то в лесу и больше никогда не выйдем оттуда. — Спокойно произнесла Уэнсдей, вытащив бумагу, и, положив её в выдвижную полку стола. — Если всё будет именно так, то я готова прогуляться. — Энид немного заволновалась, но значения словам соседки не придала, потому что слишком хорошо её знает.       — Отлично, тогда, выходим сейчас же. — радостно произнесла Синклер, немного отойдя от рабочего стола темноволосой, давая той больше места, чтобы собраться.

[-]|[-]|[-]

      Ночной лес необычайно красив, особенно, когда гуляешь с другом. Ну, или, почти другом. Девушки шли по тропинке, окружённой большим количеством деревьев и маленьких кустов, за которыми прятались маленькие обитатели. Кролики пытались не попасть на глаза новых гостей, будто ворвавшихся к ним в «дом». В тишине можно было услышать пение птиц и звуки насекомых. Темноволосой даже удалось несколько раз заметить сверчков на листьях влажных растений, потерпевших сильные дожди несколько часов назад.       Ветер играл с волосами, но было не холодно, что удивляло, если вспомнить, что на дворе конец октября. Ночные обитатели издавали много звуков, приятных для ушей. Особенно Аддамс понравились совы. Громкие, но спокойные, умеренные звуки, издаваемые ими, девушка оценила больше всего в ночном лесу.       Сейчас она знает ответ на вопрос: «Какая птица тебе больше всего нравится?».       Синклер часто наступала на лужи разной глубины и, недовольно вздыхая, продолжала идти за темноволосой. Никто не решался нарушить тишину: Аддамс просто не хотела этого делать. Ей казалось, что ходить с другом в тишине, рассматривая красоты тёмного леса, - это нормально, а Энид чувствовала себя некомфортно, из-за затишья, преследующего их от самого дома, но не знала, что говорить, поэтому надеялась на собеседницу, однако, вскоре девушка всё же поняла, что Уэнсдей, мягко говоря, не горит желанием нарушать молчание, образовавшееся минут тридцать назад.       Они медленно шли, а Энид, к большому счастью и удивлению Аддамс, младшей до сих пор беззвучно шла рядом. Осматриваясь, девушка скорее всего пыталась запомнить ландшафт, дабы не заставить сбыться то, что наплела Уэнсдей перед выходом, но к большому разочарованию последней, продлилось это не долго.       — Уэнс… — тихо произнесла Синклер, боясь нарушить тишину. После еле слышного «мгм?», она продолжила — А что ты постоянно печатаешь? — тихо спросила волчица, не хотя спугнуть собеседницу. Если честно, Энид просто хотела нарушить тишину, так как ей она казалась крайне неловкой, но в то же время, хотелось спросить всё то, что накопилось на душе. Лишь боязнь отпугнуть останавливала девушку.       Уэнсдей тихо вздохнула, поняв, что тихо пройтись по лесу у них точно не получится. — Детективные рассказы, исследования, по типу нахождения Хайда, только больше крови. Много пыток, убийств и всего того, что тебе приносит дискомфорт и страх. — спокойно и, как всегда, безэмоционально произнесла низкорослая, смотря строго вперёд, будто кого-то высматривая.       Энид ненадолго затихла, так как не знала, как ответить, чтобы не заруинить полученный мини-диалог.       Поняв, что вторая не знает, как ответить, Уэнсдей всё же решилась нарушить уже полюбившуюся ей тишину. — Как у тебя с Аяксом? Сердце ещё не разбито? — проговорила темноволосая, уже жалея, что нарушила приятную тишину, ещё и таким глупым образом.       Энид широко улыбнулась. — Тебе правда интересно? — она посмотрела на Уэнсдей, убрав улыбку с лица. — Если честно, он мне давно не нравится, — она сделала паузу, чтобы не дать эмоциям вывалиться наружу. — Мы расстались… — она слегка опустила голову       — Я не пойму, к чему твоя грусть, если он тебе не нравится. — Этот голос… Она опять стал холоден, безразличен… Энид стало было начала думать, что собеседнице искренне интересно то, что происходит у неё в жизни, но, к её большому сожалению, это, как она подумала, не так. — Мне было сложно это осознать, — тихо произнесла волчица, не поднимая головы. — Хотя, ты это навряд ли поймёшь… — она всё же подняла взгляд на темноволосую       — Ошибаешься. Знакомо, только, наверное, не настолько хорошо, как тебе. — Обе девушки затихли, не зная, что говорить. — Думаю, с тебя хватит. Пошли обратно домой. — Уэнсдей хотела повернуться в противоположную сторону, но её плечо накрыла теплая ладонь.       — Уэнс, тебе серьёзно настолько неприятно общаться со мной? — голос оборотня дрожал. Было страшно услышать правдивый ответ.       — Может, не настолько, насколько я это показываю. — Она убрала руку блондинки, продолжив — Прошу меня простить, — с несвойственным для неё сарказмом произнесла девушка. — Но мне нужно идти обратно, как бы ты этого, как я поняла, не хотела. — она все же повернулась в сторону Невермора. — Если тебе так нравится гулять, можешь оставаться здесь, я не против. — она посмотрела в глаза Энид. — Обещаю, что вернусь за тобой утром, как только проснусь.       — Эм-м, нет, пожалуй, я пойду с тобой обратно… — в голосе Синклер слышалось разочарование от того, что ей не только не удалось подобраться поближе к сердцу соседки, но и вечер закончился на совсем неутешительной ноте.

[-]|[-]|[-]

      Девушки тихо вошли в комнату и по очереди посетив ванную комнату, разошлись по кроватям. Обе долго ворочались и не могли уснуть. Аддамс лежала спиной к цветной части комнаты. Казалось бы, сейчас она уснёт, но послышались тихие всхлипы и хмыканья носом. Уэнсдей тихо перевернулась на другой бок, недовольно пробормотав — Синклер, я устала слушать твоё нытьё, выключай свои сериалы и дай окружающим поспать. — В ответ ничего не последовало. Как правило, девушка должна была поспорить, сказав, что она просто не пробовала посмотреть, что это не глупо, а очень даже интересно, но тишина разъедала стены комнаты, вбиваясь в разум темноволосой. — Энид, у тебя всё нормально? — тихо спросила темноволосая, поняв, что дело совсем не в сопливом сериале, который Энид решила посмотреть перед сном.       Синклер убрала покрывало, давая увидеть своё заплаканное личико, которое слегка освещал лунный свет. — Как будто тебя это интересует. — она ещё раз хмыкнула. — Я постараюсь вести себя тише, можешь спать дальше. — тихо сказала она, снова прикрывшись одеялом.       В комнате стояла невыносимая тишина, не нравящаяся даже самой Аддамс. Она не знала, что говорить и как действовать. Девушка была сонная, из-за чего голова еле соображала, однако, понять, что Энид обижена, причём сильно, было так же легко, как свернуть маленькому грызуну голову.       Темноволосая встала и направилась к соседке. Она слегка приподняла ткань, которой волчонок прикрывалась.       — Энид, ты опять приняла мои слова слишком близко к сердцу. — спокойно произнесла дева, смотря на опущенную голову       Синклер подняла глаза, столкнувшись взглядом с темноволосой. — Даже в такой момент тебе сложно просто попросить прощения, о чём вообще может идти речь?.. — Она периодически хмыкала носом во время разговора       Младшая сначала просто смотрела на вторую, после чего ответила. — Ну… — она тянула одно слово настолько, насколько только могла. — И-извини мен-ня, я не хотел-ла тебя задеть. — Только сам Бог знает, как ей было сложно произнести одну лишь фразу. Она присела на корточки, так как казалась выше соседки, сидящей на кровати. — Не плачь только, — Уэнсдей ненадолго затихла, думая, что сказать, что бы ей самой было легче произнести. — Ты же знаешь, что я не думаю, когда говорю что-то подобное… — Она смотрела в заплаканные, покрасневшие глаза. Внутри всё сжалось от мысли, что в том, что единственный лучик в её жизни плачет — виновата она.       Энид приблизилась к и так находившемуся близко лицу, тем самым коснувшись губ темноволосой. Она положила тёплую ладонь на чужую шею. Синклер словно поразило электричеством… Несколько секунд поцелуя продлились для неё, как несколько минут. Энид отстранилась, чувствуя на себе пристальный взгляд, находящейся напротив особы. Она села немного дальше и, стараясь не смотреть в глаза Аддамс, тихо произнесла — Прости… Я-я не подумала… — Губы Уэнсдей накрыли чужие. На вкус, как клубника… Со второго раза она смогла прочувствовать всё намного лучше. Мягкие, как вата, что продают в парках.       Хоть она их не пробовала, уверена, что они похожи, хотя, всё же, наверное, не очень, учитывая то, что вату она есть не хотела никогда и скорее всего не захочет, а губы Энид мягкие и манящие, как она и предполагала. Темноволосая мягко положила руку на слегка покрасневшую щеку, прижимая ещё ближе.       Свободная рука, будто сама заползла под тёплый свитер, изучая всё, пока дозволено. Энид слегка дрогнула от холодной руки, трогающей горячее тело.       Уэнсдей пришлось отстраниться, чтобы набрать воздуха. Воспользовавшись моментом, Энид взяла инициативу на себя. Обхватив руками бледную шею, она прильнула к уже знакомым губам, требовательно целуя младшую. Она несильно укусила и оттянула нижнюю губу Уэнсдей. Услышав глубокий выдох, она уложила её на спину, продолжив то целовать, то облизывать чужие губы, заставляя нижнюю дышать глубже и чаще.       Синклер запустила свою руку под тёмную кофту. Не останавливаясь на одном месте, она бродила по, на удивление, тёплому телу. Рука остановилась, сжав небольшую грудь. Каждый стон темноволосой будто всё сильнее сводил Синклер с ума, она хотела большего… Волчица сняла с нижней ненужный в данное время предмет одежды и, посмотрев на общую картину, ухмыльнулась, заметив лёгкий, но явный румянец на бледном личике.       Она снова поцеловала её, но на этот раз не зациклилась на губах. Синклер обхватила один из сосков губами, а другой стимулировала пальцами. Долгожданный, громкий стон сорвался с губ Уэнсдей. Энид хотелось выть от наслаждения, но желания портить момент не было, поэтому она продолжила спускаться поцелуями ниже. Остановившись, она стянула с младшей штаны, оставив её в одном нижнем белье. Синклер подняла взгляд на Аддамс, спрашивая разрешения. После короткого кивка, она дотронулась до влажной ткани, заставив Уэнсдей прогнуться и застонать что-то вроде «А-а, Энид…». Волчица завелась ещё сильнее и стянула с девушки единственную оставшуюся вещь.       Аддамс недовольно посмотрела в волчьи глаза, горящие от возбуждения. — Сними тоже что-то. — приказным, но мягким тоном произнесла девушка. Энид в спешке сняла с себя всю верхнюю одежду и приблизилась ко второй и, снова поцеловав, запустила руку ниже и начала круговыми движениями стимулировать клитор.       Уэнсдей сжала плечи Энид, принося одновременно и боль и наслаждение. Синклер неожиданно быстро вошла двумя пальцами в темноволосую. Услышав сдавленный стон, она начала двигать ими, постепенно наращивая темп. Аддамс всё ещё приносила дискомфорт в плечах, но это Энид поймёт только завтра утром.       — Прошу, не останавливайся… — тихо простонала темноволосая, ещё сильнее сжав плечи второй.       Энид лишь довольно улыбнулась. Ещё несколько толчков и ноги Уэнсдей начали дрожать сильнее.       Аддамс, закатив глаза, откинула голову назад и издала протяжный стон. Синклер почувствовала большое количество жидкости на руке. Уэнсдей кончила. Энид, вытащив из младшей пальцы, демонстративно облизнула их и легла рядом с темноволосой, обняв ту за талию. Уэнсдей, не сразу, но тоже обняла блондинку.       — Энид… — Тихо произнесла Уэнсдей, уткнувшись носом в шею Синклер. — Прости, за сказанное мной в лесу, я… была чересчур груба с тобой… — извиниться на этот раз ей было намного легче, чем в первый, но всё же сложности не совсем отступили.       — Если бы не твоя глупость, этого всего не случилось бы, так что всё нормально. — Прижав Аддамс ближе, она прошептала. — Я безумно тебя люблю. — волчица улыбнулась, зная, что Уэнсдей сказать тоже самое, будет в разы сложнее       — Я тоже… люблю тебя. — фраза прозвучала довольно тихо. Если бы в комнате кто-то находился, ему было бы не суждено услышать такое от Уэнсдей Аддамс, но Энид всё чётко расслышала, так как та была у неё прямо под ухом. Синклер укрыла обеих и прикрыла глаза…