Проклятие льда

- Спи спокойно, мой сынок, спи, не бойся, милый. Спи мой сладкий, мой родной, будешь магом сильным. Не страшны ни троль ни змей, мой любимый Гарри. Ты всех лучше и смелей, мой любимый Гарри, - я не знаю откуда я взяла этот мотив для колыбельки, но я всегда пела её укладывая Гарри на дневной сон. Казалось только мой голос и прикосновения по-настоящему его успокаивали. Наверное это особая магия материнской любви… Положив сына в кроватку (перед этим я, как и всегда, нежно поцеловала его в лобик, в то самое место, где «красовался» шрам в форме молнии) я хлопком в ладоши призвала домовика. В одно мгновения в комнате возник домовой эльф Шорох, так его прозвали за его непропорционально большие ноги, которыми он не топал, а скорее шаркал. - Готов к распоряжениям миссис Поттер, - сказал эльф предусмотрительно негромко, заметив спящего мальчика. - Пригляди за ним, Шорох, - мягко сказала женщина, - Я хочу немного прогуляться. - Конечно, миссис Поттер, - активно закивал домовик, и тут же прильнул к кроватке маленького Гарри. Покинув нашу комнату, расположенную в Северной башне, я двинулась по коридорам такого родного Хогвартса, такого уютного замка, где сплелись меж собой тысячи моих детских воспоминаний, крепкая дружба, сладкая первая любовь…и последняя любовь… Сколько же радости и боли хранят эти стены, сколько судеб (изломанных и счастливых) они помнят; словно каменные мудрецы стены Хогвартса охраняют нас, всегда охраняли. Здесь всегда особая энергетика, Гарри никогда не плачет, когда мы за руку гуляем по коридорам. Через примерно пол часа, я дошла до библиотеки. Сама не понимала как тут оказалась, но я этому даже рада. Библиотека Хогвартса — это моё любимое его место, ну не считая башни Гриффиндора. Вот то самое окно, через которое я перегнулась чтобы поцеловать Джеймса на глазах у всех Мародёров и нескольких других школьников (безумие, правда?); Джеймс поспорил, что я не посмею поцеловать его в библиотеке при всех, а я взяла и поцеловала (ну и безбашенные мы были, такие беззаботные…). А ещё, здесь, на этом самом месте у витража, мы с Мародёрами планировали день рождения Римуса, гадали, что же подарить, какой сюрприз устроить. Среди ярких изображений Джеймса, Римуса и Сириуса, в моей памяти всплыл и Питер. Питер Петтигрю. Предатель Петтигрю. Ублюдок Петтигрю. Кулаки мои сразу сжались, а из глаз наконец брызнули горячие слёзы, слёзы обиды, боли, несправедливости. Почему Джеймс, а не Питер? — думала я и, одновременно с этим корила себя за то, что желала кому-то смерти. Моя истерика продолжалась некоторое время, пока крепкая, теплая рука не коснулась моего плеча сзади. Я обернулась. Минерва Макгонагалл. Она наверное пришла за книжкой для своей лекции, но я привлекла её внимание (раньше я всегда привлекала её своими знаниями и остроумием, как же всё поменялось). - Лили, милая, почему ты здесь? Что такое? - спросила Минерва обеспокоено. - Да так…воспоминания…нахлынули…- шмыгая носом и вытирая дорожки слёз пояснила я. - Бедная моя девочка! - Макгонагалл по матерински сжала мою руку в своей, и заставила мои зелёные глаза встретиться с её глазами, - Тебе пришлось слишком многое пережить…я знаю, боль рвёт сердце, терзает душу, ты скучаешь по нему… - слёзы вновь хлынули с новой силой по моим щекам, - Не плачь. Не плачь, дорогая моя. Слёзы бесполезны, скажу тебе как женщина выплакавшая целое Северное море, они только изнуряют. От её слов легче не стало и слёзы не прекратились по щелчку. Вообще со смерти Джеймса все хотят чтобы мне стало легче, но они не знают…не знают что такое буквально хоронить свою первую любовь в холодной земле, одной воспитывать сына, думая о том, как годовалый ребёнок не понимает, куда делся его папа… - Дорогая, - прервала мои мысли Минерва, - тебе сейчас нужно думать о Гарри, и только о нём. Он самое дорогое, что у тебя…у всех нас есть. У всех нас, потому что он не обычный мальчик, и когда он вырастет он непременно будет слышать об этом от сверстников и прохожих. Ты должна быть ему опорой. Если он будет видеть свою маму постоянно горюющей о прошлом, подумай, как это скажется на нём. Он должен быть сильным, ведь ему много чего предстоит…много, много всего. Почему-то её слова задели меня. Будто я плохая мать и уделяю сыну мало времени! - Я делаю всё возможное, чтобы Гарри рос в спокойствии и радости, - процедила я вытирая слёзы, - Я знаю какой груз пророчество возложило на его, ещё очень хрупкие плечи, но он справится. Я уверена. - И я не сомневаюсь в нём, милая…, - видимо она хотела добавить что-то ещё, но тут к нам подошла мадам Ракель, библиотекарша. - Профессор Макгонагалл, я нашла нужную вам книгу и внесла вас в список, - сказала она быстро протягивая женщине том в тёмно-синей обложке. Макгонагалл благодарно кивнула и мадам Ракель ушла, а Минерва вновь обернулась ко мне и добавила: - Северус много говорит о нём. Он словно пытается везде защитить его…иногда, своим поведением он напоминает мне… Она осеклась, хотя я поняла, что она хотела сказать. У Северуса и правда хорошие отношения с Гарри, он даже привык к нему, но он никогда не заменит ему отца. Никогда. Я не позволю. - Мне уже пора к Гарри, - торопливо сказала я. - Конечно, поцелуй малыша за меня, - кивнула Минерва тепло улыбнувшись. - Обязательно, - улыбнулась я. Возвращалась к себе я почти бегом, погода испортилась и мне стало не по себе: повсюду пополз противный, липкий туман. Казалось он призван задушить всё живое вокруг, поглотить жизнь, скрыть её своей молочной пеленой. Такой туман в былые времена называли «молоком ведьмы». Не люблю оставлять Гарри в такую погоду. - Шорох? - позвала я тихо, входя в уже открытую дверь, - Гарри что, проснулся, почему дверь не заперта? Тишина. Противный комок желчи постепенно поднимался к моему горлу. Когда я подошла к кроватке вздох ужаса вырвался у меня из груди — кроватка пуста! - Шорох! - позвала я громче, но никто не откликнулся, - Шорох! В агонии страха, я выбежала прочь из комнаты и помчалась искать сына. - Гарри! Шорох! - кричала я по очереди в тумане, просочившимся из открытых окон. Мороз уже полностью покрыл мою кожу, когда я достигла галлереи — широкого коридора со множеством картин на стенах, соединяющего Северную башню и основное здание замка. Я сорвалась на крик, но туман безжалостно глушил все звуки. Вакуум. Дойдя до середины галлереи, где находился огромный витраж, изображающий основателей Хогвартса, я заметила темную фигуру с большим объёмным свёртком в руках. Фигура качала свёрток, как…как ребёнка. Я заледенела. Кровь застыла в жилах; Это Он! — прокричал внутренний голос, — Это та бездушная Тварь, безжалостный Монстр. Он проник в Хогвартс и похитил Гарри, а теперь стоит и словно не замечает меня. Что он будет делать? Убьёт моего сына? Только сперва ему прийдётся убить меня… Я сжала в кармане джинс свою палочку, готовясь нанести бесстрашный удар. Фигура прекратила качаться, обернулась и посмотрела прямо на меня. - Лили? - сказала тёмная фигура. Я не откликнулась. Моя голова была заполнена всеми защитными и атакующими заклинаниями которые я помню. Тогда, фигура начала стремительно приближаться. Ближе, ближе, ближе… - Лили? - я резко подняла глаза и столкнулась с чёрными глазами Снейпа. Снейп держал на руках Гарри. Спящего Гарри. Целого и невредимого Гарри. С губ сорвался выдох облегчения. Я почувствовала, что могу упасть в обморок и Северус, одной рукой держа Гарри, помог мне устоять на месте. - Спокойно, - сказал он, - Наверное ты перенервничала. Он плакал, а Шорох не мог его успокоить, побежал за тобой, но ему встретился я - объяснился он. - Он мог позвать меня, - сказала я абсолютно его не слушая. Я думала только о сыне. Снейп сжал губы сдерживая улыбку и лишь слегка приподняв брови пояснил: - Он именно это и намеревался сделать, но я оказался ближе. Я прикусила губу. Вина за то, что я оставила сына одного заполнила моё сердце. В этот момент, переосмысливая всё, что сказал Северус, я почувствовала то, что никогда ранее не чувствовала — радость и благодарность Мерлину за то, что Северус рядом. Рядом со мной, но, что ещё важнее, рядом с Гарри. - Спасибо, - сказала я взяв сына на руки, - Ты…ты не обязан. - Нет, - он поправил мои волосы, чтобы они не падали на личико малыша, - Обязан. Вновь это странное чувство. Его странные слова. Этот странный туман. - Сэр, - я вздрогнула, рядом с нами возник ещё один домовик в грязной сорочке, кажется, его звали Мэлком, - У ворот женщина в дорожной мантии с ребёнком, сказала прибыла к вам, мне сообщить директору Дамблдору? Я вопросительно посмотрела сначало на домовика, потом на Снейпа. - Какая женщина? - спросила я. Он замялся. - Я совсем забыл тебе сказать… - О чём? Кто это? - Если зрение мне не изменяет, это Нарцисса Малфой. Мы с Северусом обернулись, перед нами стоял Дамблдор в мантии цвета фуксия, и потирал очки. Надев их обратно на свой крючковатый нос, он спросил у Северуса: - Ничего не хочешь мне рассказать?