She’s special

Время неслось быстро для Андрющенко, она давно не чувствовала себя такой живой, вот уже октябрь, который принёс с собой новые заботы, Кирин день рождения, блондинка поставила Лизу перед фактом того, что её присутствие на этом мероприятии, даже не обсуждается. Лиза недовольно выдыхает, уже неделю она, в компании Рони, Вилки и Мишель, тягается по магазинам в поисках подарка. Усложняется её моральное состояние ещё тем, что они с Кирой, как две идиотки, не могут просто сесть, и обсудить их отношения. Постоянные свидания, ночёвки, просмотр ужастиков, на которых Медведева вечно вздрагивает от любого скримера. Лиза, которая вечно кусает Киру в плечо, когда та говорит какую-то глупость, а потом они вместе смеются и целуются. И тем не менее, ни одна не решается поднять тему отношений, или чувств. — А если подарить что-то, сделанное своими руками? — Предлагает измученная такими походами, Мишель, и Лиза тормозит резко, заставляя бедную Рони врезаться в свою спину и смешно ойкнуть. В голову Андрющенко осознание бьёт, хотя ответ, казалось, всегда был на поверхности. Зелёные глаза начинают искриться радостью, и она чудом сдерживает себя, чтобы не начать прыгать от восторга. — Точно! Кольцо! — Вскликивает Лиза, поворачиваясь в сторону Мишель. — Миш, помнишь ты случайно открыла шкатулку, до нашего перевода, когда мы вещи собирали? — А, да, кольцо из бисера…ты тогда так быстро захлопнула её, что я…стоп! Так оно было для Медведевой? Лиза кивает, а растерянные Рони и Вилка, всем своим видом показывают, что ждут незамедлительных объяснений данной ситуации. Андрющенко, ловя на себе эти пытливые взгляды, неловко переминается с ноги на ногу, и обречённо выдыхает. Деваться некуда. — Я сплела его, ещё до нашего с Кирой расставания, в девятнадцатом году, на её день рождения, я пообещала, что на следующий её день рождения, я подарю ей кольцо, но Кира бросила меня до того, как это случилось…а сейчас я даже не до конца понимаю, что между нами…блять. Собственные пальцы заламывает, пытаясь скрыть, насколько её беспокоит эта ситуация, она по правде, до сих пор не может привыкнуть к этому комфорту, который ей дарят девочки. Рядом с ними просто словно сам по себе начинаешь открываться, иногда Лизе кажется, что им открылся бы даже самый бессердечный человек. — Маинький! — Виолетта поддерживающе обнимает брюнетку, мягко растирая её плечи, словно маленького ребёнка баюкает, чувство защищённости и поддержки разливается по бледному телу, у Лизы никогда не было настоящей семьи, её собственная отказалась от неё, когда та стала им неудобна, ей лет десять тогда было. Возможно, именно по этой причине, Лиза всегда с недоверием и скептицизмом относилась ко всем, кто говорил про семью и поддержку, про заботу, про дом. У Лизы просто на просто, не было в жизни таких понятий, как «дом» и «семья». Она была вынуждена сражаться с раннего возраста, сражаться с этим миром, и с самой собой. До встречи с этими людьми. Тут пугающе тепло, тут поддержат, успокоят, обогреют — тут дом. Лиза нашла дом в этих людях: В Рони, которая своей поддержкой и сияющей позитивной улыбкой, пробралась в сердце Лизы. В Мишель, прямота которой не раз спасала брюнетку от ошибок. В Виолетте, которая с самого начала имела стойкий иммунитет к её яду. И, наконец, к Кире — которая за эти годы показала ей как взлетать, падать, ломать от этого падения себе крылья, а затем вновь учиться летать, сквозь страх и неуверенность в том, что получиться. Она должна сказать ей об этом сегодня, вот, что она решила для себя. Приобнимает Вилку, улыбаясь нежно, хотя чужое тепло почти парализует с непривычки. Эти девочки разрушили все стены, которые она так упорно возводила, и это может принести ей огромную боль в будущем. Но стоит ли жить, не рискуя и постоянно боясь? Лиза уверена, что нет. — Поможете всё это дело красиво оформить? — Само собой, Лиз, спрашиваешь ещё. — Рони смеётся мягко, почти сразу, присоединившись к обнимашкам. Мишель глаза свои огромные закатывает, и руки недовольно на груди складывает, всем своим видом пытаясь показать, что недовольна их тактильностью. — Сегодня я вас прощаю, но помните, что Лизка моя вообще-то. И, к слову, у меня шикарный вкус, так что без моей помощи, вы, само собой, не справитесь. Рони помогает выбрать красивую коробочку, которую путём дискуссий, было решено украсить белой обёрточной бумагой, а Ви выбрала к этому всему красную ленту, мотивировав свой выбор тем, что тут обязательно должен быть яркий элемент. — Ммм, Лизка, слушай, — Мишель вдруг смотрит на подругу со странным прищуром. — знаю, что это не в твоём стиле, но что насчёт того чтобы добавить к кольцу фото, которое мы тогда сделали на полароид? Мне кажется — это мило. Можешь написать на обратной стороне признание, уверена, Медведева оценит. Идея брюнетке действительно кажется милой, но Мишель права, это уже больше трёх лет не свойственное для неё поведение. Но нужно же с чего-то начинать. — Только времени на это всё мало, Кира уже через час за мной заехать должна. Я пыталась настоять на том, чтобы просто встретиться у фонтанов вечером, но она такая упрямая, что я иногда хочу её загрызть.

***

Блондинка постоянно на часы смотрит, не смотря на то, что съёмка в самом разгаре, и нужно бы на ней сосредоточиться, но день сегодня важный, она для себя чётко решила, что сегодня скажет Лизе о своих чувствах, она тренировалась, много раз проговаривала это в своей голове, много раз представляла этот момент. Голову чуть на бок склоняет, ловя очередную вспышку фотокамеры, и губы пересохшие облизывает. Она должна это сделать сегодня, она слишком долго откладывала этот разговор, слишком долго держала их отношения в состоянии неопределённости, которая бесила и саму блондинку, и, наверняка, раздражала брюнетку не меньше. Лиза должна только ей принадлежать. На законных основаниях. Когда заканчивают, собирается уже уходить, но Сёма за запястье хватает, удерживая и заставляя немного непонимающе обернуться. — Мне, как оказалось, нужно в ту же сторону, я могу с тобой подъехать? –Подруга спрашивает, устало потирая шею, девушка тоже устала за сегодня. — Да, конечно, не вопрос, погнали. — Кира кивает, с привычным заигрывающим прищуром, и они идут к её машине. Пока едут, Кира по рулю постукивает нетерпеливо, словно опаздывает куда-то, хотя времени ещё было довольно много, ей не терпелось увидеть Лизу, на столько, что она почти забыла, что не одна находится в машине. — Ты в последнее время прямо сияешь вся, — Усмехается Сёма, чуть подпирая подбородок рукой, смотря в окно, почему-то избегает прямого взгляда на собеседницу. — у тебя кто-то появился? Кира не замечает, как девушка, которая была с ней все эти годы, поддерживала и оберегала, веселила, заставляла двигаться дальше, поджимает под себя нижнюю губу. Как голос её дрожит заметно, не видит, насколько Сёма боится услышать ответ на свой вопрос. — Да, есть кое-кто, кое-кто очень важный. Останавливаются, блондинка видит знакомую фигуру, которая к ним стремительно приближается, и не замечает резко изменившейся атмосферы в машине. Всё происходит очень резко, Кира даже сообразить не успевает, когда губы подруги накрывают её собственные решительно, словно это действие приведёт хоть к чему-то. Краем глаза замечает замершую брюнетку, не давая себе и секунды на размышления, вылетает из машины резко, глухо кинув Сёме «уходи.» — Бля! Нет, постой! — За запястье девушку хватает, которая уже собиралась уйти. Лиза руку пытается вырвать, шипит, смотрит на Киру волком, эмоции, которые она так долго скрывала, чувства, которым не давала выбраться. — Пусти меня! — Ты не хочешь, чтобы я отпускала, и я не отпущу, ясно?! Мы обе не хотим, чтобы я отпускала! — Кира голос повышает, в страхе потерять её, пытается докричаться до Лизы, чьё сердце сейчас шипами покрывалось. — Чего ради ты меня держишь сейчас?! — Да потому что я люблю тебя, упрямая ты дура! — Выкрикивает Кира и они замирают обе, Лиза глазами часто хлопает, смотря на девушку, как баран на новые ворота, а блондинка рот свой, как рыбка, то открывает, то закрывает. Слова сами вырвались, она ведь хотела вначале узнать, что думает Лиза о их отношениях, может, девушка вообще сейчас скажет, что ей это не нужно, может развернётся, и обратно в общагу уйдёт, и не заговорит с Кирой больше никогда. Страх пробирается под кожу, она боится отпустить руку девушки, боится увидеть в зелёных глазах неприязнь и отторжение, но понимает, что нужно посмотреть, нужно поднять голову, нужно встретить своё возможное поражение, с чем-то похожим на достоинство. Кира голову поднимает, и замирает, из зелёных глаз слёзы катятся, а взгляд тёплый такой, согревающий, блондинка Лизу к себе без слов притягивает, а та уже и не сопротивляется, утыкается в родные плечи носом, вдыхая любимый запах имбиря и лимона. — Тогда что насчёт девушки, с которой ты целовалась недавно…- Лиза момент не хочет портить, но ей нужно знать, чтобы не затюкать себя позже этими мыслями. — Я понимаю, что мы не встречаемся, и всё же… Осекается, потому что Кира её лицо ладонями обхватывает, заставляя себе в глаза смотреть, она выглядит очень серьёзной сейчас, не пытается отшучиваться или выпендриваться. — Котёнок, я не знаю, зачем она это сделала, правда, между нами ничего и никогда не было, до этого момента, я считала, что мы с ней друзья, я не хочу копаться в её причинах, выяснять мотивы, я не настолько хорошая, как ты, Лиз. — Чуть паузу выдерживает, любуясь глазами напротив, чуть полуприкрытыми, слегка подрагивающими от волнения, ресницами. — Это, возможно, будет звучать избито, но…ты, единственная, кто мне нужен. Поверь мне, я пыталась с другими…это всё абсолютно не то. Лиза кивает медленно, завороженно глядя на Киру и чуть ёжится на морозе, что не скрывается от пытливых глаз Медведевой, та в уже пустую машину брюнетку ведёт. Заводит её, печку включая, чтобы Андрющенко поскорее согрелась. — Спасибо, вот блин! — Спохватывается Лиза, и нервно губу нижнюю закусывает, особенность мимики Андрющенко. — Что такое, Лизок? — Я торт купить забыла. — Это, не проблема, просто заедем за тортом. В конце концов, у тебя есть я. — На лицо блондинки возвращается привычная уже, самодовольная улыбка. Они выбирают самый приторно-сладкий торт, от которого обеим потом, наверняка будет очень плохо, поднимаются на нужный этаж, зажигают свечи, как в старые добрые времена, и Лиза, наконец протягивает Кире подарок. — С днём рождения, Кир…открой, пожалуйста. — Смущается, взгляд постоянно отводит, цепляется то за софу, то за торшер взглядом. Кира ленту красную развязывает, и подарок наконец открывает, по груди приятное тепло расползается, завязывается в узел где-то в районе желудка Медведевой, она помнит то обещание, но никогда не думала, что о нём помнит Лиза. Требовательно девушке коробку протягивает, а затем руку свою, в удивлённые глаза зелёные смотря довольно. — Надень его на меня. — Щурится хитро, смущая брюнетку, но та, без возражений надевает на палец Медведевой кольцо из бисера, уши горят, лицо тоже, это всё очень неловко. Кира притягивает к себе девушку, своим дыханием опаляя её губы, и уже себя не сдерживает, целует её, мягко сминая холодные обветренные губы, проникает раздвоенным языком в слегка приоткрытый рот, подхватывает ту за бёдра, когда у Лизы ноги заметно подкашиваться начинают. — Теперь ты от меня никуда не денешься, кисунь. — Выдыхает ей в губы, ловя каждый смущённый взгляд. — Боже, Кир, заткнись и целуй. — Лиза шею её обвивает, руками в светлых волосах, глаза зелёные счастьем искрятся, она уже и сама не опустит её руки, будь это хоть трижды эгоистично.