Око за око

Дейнис Таргариен бродила по залам замка, погружённая в свои мысли. Последние несколько дней были довольно напряженными в связи со смертью её деда и коронацией сына королевы Алисенты — Эйгона. Дейнис страстно желала вернуться на Драконий Камень к своей матери, законной наследнице, и поддержать её истинные притязания. Однако её доступ в драконью яму был запрещен, и ей почти никогда не разрешалось покидать замок без сопровождения. Кто-то всегда следил за каждым её движением, и она начинала чувствовать себя подавленной. Возможно, подумала она, какая-то часть её осталась, чтобы попытаться убедить мужа присоединиться к делу её матери. На самом деле это была смехотворная мысль, потому что как она могла заставить Эймонда отвернуться от своей семьи? Они были друзьями с детства, и когда он попросил своего отца, покойного короля Визериса, взять её в жены, Дейнис была более чем счастлива согласиться, даже если её мать была немного недовольна. Её отношения с королевой когда-то были дружескими и нежными, но недавняя коронация Эйгона внесла напряженность в их отношения. Дейнис когда-то была любимицей Алисы, среди детей Рейниры. Королева её любила настолько, что именно она убедила Рейниру в её помолвке с Эймондом, говоря о могущественном союзе. Конечно, помогло то, что Дэйнис выглядела как настоящая Таргариен, в отличие от своих любимых братьев, чьё происхождение всегда ставилось под сомнение. Возможно, Алисента воспользовалась любовью Дейнис к Эймонду, чтобы задержать ее в Королевской гавани ещё на некоторое время, вместо того, чтобы сбежать на Драконий Камень к своей матери. Королевская семья должна была выступить единым фронтом во время хаоса. Добравшись до тронного зала, Дейнис услышала шум. Крики, разочарованный вздох, а затем яростный шёпот и смех. Дейнис едва могла разобрать слова, но она могла поклясться, что произносили её имя вместе с именем её брата, Люцериса. «Должно быть он здесь», — подумала она и её сердце забилось быстрее от предвкушения встречи. Возможно, её мать послала за ней его. Хайтауэры не смогли бы удержать её здесь, если бы мать официально вызвала девушку и послала сына вернуть дочь на Драконий Камень. Быстрым шагом она вошла в тронный зал. Однако брата нигде не было видно и её встретила странная сцена. Отто Хайтауэр и вдовствующая королева горячо перешептывались, в то время как Эйгон сидел на железном троне и смеялся. Её взгляд обежал комнату и в конце концов остановился на муже. Эймонд Таргариен выглядел растерянным. Его повязка отсутствовала, глаз был широко раскрыт, и, похоже, в равной степени выражал недоверие и ужас. Волосы были растрепаны, как будто он только что катался верхом на Вхагаре. Должно быть, что-то потревожило его, пока он был в отключке, хотя Дейнис не могла придумать ничего, что могло бы напугать могущественного Эймонда Таргариена. Беспокойство грызло её в любом случае, и она бросилась к нему, чтобы взять его дрожащие руки в свои. Её появление заставило замолчать весь зал. Даже Эйгон прекратил маниакально смеяться. Когда взгляд королевы остановился на ней, он сразу же смягчился. Эймонд, с другой стороны, замер и побледнел. Он отказался встречаться с ней взглядом и убрал руки.       — Эймонд, с тобой все в порядке? — она заговорила мягко, стараясь не напугать его ещё больше. — Что происходит? При звуке её голоса Эймонд вздрогнул. Эйгон ухмыльнулся.       — Расскажи ей, что произошло. Продолжайте. Это лучшая новость, которую я слышал за долгое время, — радостно воскликнул он. Услышав всеобщее молчание, Эйгон рассмеялся ещё громче.       — Дейнис, моя дорогая, не обращай на Эйгона внимания. У его величества просто слишком много забот на уме. Ничего страшного, — мягко сказала Алисента, подходя и успокаивающе кладя руку на плечо Дейнис.       — О, ради Семерых, перестаньте быть такими трусами. Скажи ей правду. Почему бы тебе не рассказать об этом, брат? — проговорил Эйгон и повернулся к Эймонду. — Расскажи своей возлюбленной, что ты сделал с её братом! Дейнис замерла. Брат? Только вот почему они говорили о нём раньше? Неужели с ним что-то случилось? Сердце сжалось, когда она попыталась встретиться взглядом с Эймондом, глаз которого оставалось прикованными к полу.       — Моя дорогая, произошёл несчастный случай…— Алисента попыталась продолжить, но Эйгон прервал её.       — Зачем позволять матери сражаться в твоих битвах, против твоей леди-жены, Эймонд? Ты казался вполне способным постоять за себя против этого Сильного ублюдка. Око за око, так это было тогда? Челюсть Дейнис отвисла, когда она повернулась к Эймонду с яростью в глазах.       — Ты дрался с моим братом? Зачем тебе это делать? По идее незачем, это был несчастный случай? Ты причинил ему боль? Где он сейчас?       — В нижней части…— проговорил Эйгон с хмурым видом, когда Эймонд метнул в него кинжальный взгляд.       — Твой брат… он… он разбился и, к сожалению, не выжил, — прошептала Алисента. О.О.О. Весь огонь внутри неё погас и Дейнис упала на колени. Эймонд попытался приблизиться к ней, заговорив впервые с тех пор, как она вошла в комнату.       — Дейнис, послушай… Она вздрогнула от его прикосновения, когда он потянулся к ней.       — Не надо, — прошептала она, её глаза наполнились непролитыми слезами.       — Дейнис, пожалуйста, — умолял он. Эйгон явно наслаждался этим. Он ухмыльнулся своему брату.       — Мы устроим для тебя грандиозный пир, Убийца Родичей. Наконец-то избавился от этого ублюдка. Как король, возможно, я подарю тебе трон Дрифтмарка. Ты можешь править морями, которые заработал со своей возлюбленной, — он подмигнул. Глаз Эймонда по-прежнему были прикованы к Дейнис, когда она медленно повернулась к нему.       — Как… как это… — она едва могла выговорить слова.       — Это был несчастный случай, я клянусь. Я пытался остановить Вхагар, но она не слушала. Клянусь, это был несчастный случай, — настаивал Эймонд, всё ещё пытаясь дотянуться до неё, даже когда она отодвинулась дальше.       — О, перестань скромничать, брат. Расскажи ей, как ты заслужил прозвище Убийца Родичей. Наконец-то я иду за ублюдком, который забрал твой глаз. Вы даже были достаточно любезны, чтобы дать ему возможность вырезать свой собственный глаз. Любезность, которую, насколько я помню, он вам не оказал. Только после того, как он так грубо отказал вам в выплате долга, вы пошли за ним. Как король, я заявляю, что это будет честная игра, — Эйгон подмигнул Дейнис, пересказывая всю историю о том, как Эймонд преследовал Люцериса и его дракона в Штормовом Пределе. Его ухмылка стала шире по мере того, как выражение её лица становилось всё более испуганным.       — Если ты слишком расстроена из-за моего брата, чтобы согревать его постель, ты знаешь, где меня найти, не так ли? В конце концов, именно его дракон откусил большой кусок от твоего брата. Сдавленный крик ужаса и неверия сорвался с губ Дейнис, когда она посмотрела на Эймонда.       — Ты всё ещё думаешь об этом? После всех этих лет, ты не отпустил это?       — Он забрал мой глаз! — запротестовал Эймонд.       — Ему было 5 лет! Ребёнок!       — А что со мной? Я тоже был ребёнком. Ребёнок, который потерял глаз и должен был жить с этим ужасным уродством всю оставшуюся жизнь!       — Я сожалею об этом. Воистину так и есть. Я даже предложила тебе свой глаз в качестве возмездия за то, что сделал мой брат. Он был ребёнком и не знал ничего. Его поступок не давал тебе права лишать его жизни!       — Я… Я говорю вам, что это был несчастный случай. Я не хотел, чтобы всё так получилось. Я просто разозлился и хотел преподать ему урок. Я погнался за ним только в шутку, чтобы немного напугать его. Я не хотел, чтобы он пострадал.       — Он был ребёнком, Эймонд! Ты гнался за моим младшим братом и его дракончиком через Штормовой Предел на этом чудовище, на котором ты ездишь. А чего ты ожидал? — Дейнис всхлипнула, слёзы теперь текли по лицу. —Ты убил его. Ты и твой глупый гигантский дракон убили моего младшего брата!       — Дейнис, пожалуйста. Мне очень жаль. Я не хотел, чтобы это случилось, — взмолился Эймонд. Он опустился на колени рядом с ней и попытался обнять её, когда тело девушки, казалось, вибрировало от горя и ярости. Ему было больно видеть жену такой, разваливающейся по швам. Она резко отстранилась от него, делая глубокие судорожные вдохи.       — Держись от меня подальше, чёрт возьми! — взвизгнула она. Эймонд опустил руки, чувствуя боль в груди. Он умоляюще смотрел на свою мать, пока она не опустилась на колени рядом с Дейнис.       — Шшшш, моя дорогая. Всё будет хорошо. Мне очень жаль. Он сожалеет. Нам очень жаль, — успокаивала Алисента.       — НЕТ! — закричала Дейнис. — Ничего не будет в порядке. Мой брат мёртв. Мой брат мёртв! Дейнис согнулась пополам, её внутренности горели. Она прижалась лбом к прохладному мрамору тронного зала и пожелала, чтобы он поглотил девушку. Громкие рыдания сотрясали тело и она оттолкнула множество рук, которые пытались удержать её, поднять и унести прочь. Затем ей стало трудно дышать и, когда она начала задыхаться от собственных неистовых криков, позволила себе соскользнуть в темноту, которая витала на самом краю сознания. Алисента с жалостью посмотрела на девушку, которая, обмякнув, лежала на полу. Сначала, короновав Эйгона как короля, а теперь, убив одного из сыновей Рейниры, её семья официально порвала все связи с семьей Рейниры. Это, конечно, означало войну. Однако ей было жаль Дейнис. Она заботилась о девочке больше, чем хотела признать. Она была единственной из придворных дам, которая не придиралась к Эймонду из-за отсутствующего глаза, которая не смотрела на него со страхом или отвращением. Она всегда была добра к нему и Алисента знала, что сердце сына всецело принадлежит этой девушке. Жаль, что до этого дошло. В то время как сама девушка не представляла реальной угрозы для Алисенты или короны, особенно как жена Эймонда, её семья представляла реальную угрозу. — Отведи свою жену наверх, в вашу комнату, Эймонд. Ей нужно отдохнуть, бедная девочка измучилась, — Алисента указала на безвольное тело Дейнис, лежащее у их ног. Эймонд поднял её на руки так осторожно, как только мог, и направился в их общую комнату. Он посмотрел на неё взглядом, полным раскаяния. Он никогда не хотел причинять ей такую боль. Он предполагал, что жестокая часть сознания хотела причинить боль Люцерису, но часть его, которая любила Дейнис, была намного сильнее, и поэтому всё, что у него осталось, это чувство пустоты и отвращения к себе. Он задавался вопросом, смогут ли они когда-нибудь оправиться от этого. Простит ли она когда-нибудь его за это преступление. Он задавался вопросом, заслуживает ли он вообще её прощение. Нежно укладывая жену в постель, он не смог удержаться и нежно поцеловал её в лоб. Она захныкала во сне. «Мне жаль, Дейнис».