Певерелл

Тобирама глубоко вздохнул, словно вынырнул из ледяной воды. Усевшись в кровати, молодой парень невидящим взглядом осмотрел комнату, чувствуя как по спине стекают капли холодного пота. В голове роилась тысяча и одна мысль, пока на первый план с отчаяньем не вырвался очевидный вопрос: — Почему… я жив? Тобирама Сенджу, получивший во второй своей жизни имя «Антиох Певерелл», не мог понять, что происходит. Он и братья спустя долгую бессмертную жизнь запечатлели скоропостижное падение мира и должны были отправиться за грань, чтобы оказаться во владениях основательницы их рода, Госпожи Смерти… так почему он здесь? Он вернулся в свою первую жизнь! Шиноби (даже если он распрощался с этой жизнью будучи Антиохом, он все еще шиноби, так как бывших шиноби не бывает) никогда не забудет и не перепутает свою простенькую и бедно обставленную комнатушку в поселении клана Сенджу… в ней он прожил детство и юность перед тем, как у Хаширамы получилось воплотить в реальность свою мечту и построить деревню. — Мои братья… неужели они… Нет! — из-за нестабильного эмоционального состояния Тобирама начал паниковать, но резкая боль появившаяся, когда он вынужденно дернул себя за волосы, помогла немного придти в себя. Волосы, к слову, оказались непривычно короткими. Блондин никогда не шел на поводу эмоций, предпочитая мыслить рационально и, как многие бы выразились, бездушно. Он Лорд Рода Певерелл или кто? Поэтому разум привычно обдало ледяным спокойствием и сдержанностью. Тем более, если подумать, то сразу становится ясно, что его братья живы, но, скорее всего, тоже вернулись в свои миры. Логично? Логично. Их общий мир разрушился, поэтому парней выбросило в родные миры. Теперь якорем трех братьев, объединяющий на первый взгляд абсолютно разных во всех смыслах людей, являлся крестник… но об этом чуть позже. Главное, что Госпожа Смерть, подарившая им бессмертие, а потому не пожелавшая их присутствия в своих владениях, позволила путешествию сквозь вселенные вновь произойти, чтобы во второй раз спасти незадачливых потомков. Теперь, когда суть более или менее была ясна, Тобирама мог немного расслабиться. Когда шиноби успокоился окончательно, энергия, которая словно ждала этого момента, покинула свое убежище, область около сердца, и разлилась по системе меридиан вместе с чакрой, порождая сильный жар. Появился дискомфорт в области живота, Тобираму начало подташнивать, и он сорвался с места, чтобы успеть выплюнуть странную черную густую жижу, у которой был подозрительный металлический привкус и запах. Дурная кровь с посторонними примесями, отравляющими тело, разом вышли из тела, и парень почувствовал себя намного лучше, чем было до этого. Складывалось впечатление, что сами кости стали прочнее, а организм здоровее и устойчивее. Тело словно заново родилось, налившись легкостью, а на глаза упали длинные пряди белоснежных волос. Именно такими он привык их видеть, и если провести руками по раковине ушей, то кончики будут заостренными… «Да, именно так», — подумал Тобирама, ощупывая торчащие из лавины волос нежные хрящики треугольной формы. Его наследие и сила вернулись. Точнее, не вернулись, а последовали за ним вместе с душой. Его сила Певерелла никуда не делась, хотя и чакра находилась на своем месте. Парень хорошо ощущал, как обе энергии сплелись, даже не думая отторгать друг друга, и мощным потоком вместе двигались по каналам в такт сердцебиению, наполняя тело энергией. Его предположение, что чакра, духовная ци, предсмертная воля и магия являются разными гранями одной, скажем, субстанции, подтвердились. И, скорее всего, именно магия является целой единицей, от которой исходят остальные узконаправленные частички. Чтобы поставить точку в происходящем и убедиться окончательно, Тобирама посмотрел в зеркало, где увидел привычное для себя отражение длинноволосого белоснежного эльфа. Из картины слегка выбивалась общая небрежность, которую он всегда устранял будучи Лордом перед тем, как выйти из своей комнаты, и ночной халат для сна, сменивший собой белую рубашку и свободные трико, в которых было намного удобнее нежиться в постели, ворочаясь из стороны в сторону, так как ткань не распахивалась от нескольких неловких движений и не перекручивалась. Нужно признать, что одежда того мира, времени и культуры была в некоторых случаях намного удобнее. — Антиох Певерелл, теперь ты снова Тобирама Сенджу, — произнес парень своему отражению, и оно понятливо кивнуло. А чтобы окружающие не заметили изменений, заподозрив в нем подмену-шпиона, в голове стал формироваться план. Учение матушки Доры о том, как лучше всего прятать признаки наследия, сразу же помогли магически исправить внешние «недостатки», но сделал их минимальными — сконцентрировал в основном на ушах и скрыл особую ауру эльфа. Далее нужно было что-то сделать с его силой. Если он сейчас выйдет на улицу, все шиноби клана Сенджу при близком контакте тут же почувствуют, что он стал в несколько раз сильнее. Это и вызовет у всех подозрение. Не сам факт силы, хотя и он тоже, а ее резкий скачок. Но парень уже нашел решение, усевшись на кровать для медитации, чтобы сформировать на лбу печать силы сотни, Бьякуго но Ин, в которую стали вливаться излишки энергии. Виной ли долгие годы контроля магии или разносторонний опыт владения чакрой, но печать появилась довольно-таки быстро, спустя пять часов медитации. Теперь его уровень вернулся к нужному изначальному значению, а все излишки на постоянной основе вливаются в печать и хранятся до лучших времен. Плюс этой печати в том, что накопленную энергию никто не почувствует, пока она не активирована в боевую фазу, и сила не пропадет зазря, а чтобы никто не обращал внимание на странные потоки его чакры, парень активировал на лице другие три печати, которые уже никогда не являлись «для красоты», пряча его ауру от посторонних глаз. Осталось разобраться с волосами, точнее с их длинной, но и тут Тобирама уже все продумал, взяв с тумбочки хаппури с клановым гербом, после чего причудливо завязал волосы и закрепил этим нетрадиционным налобным щитком. Никакой магии, только ловкость рук, и его волосы кажутся для других привычно короткими, только если немного пушистее и непослушнее. Теперь шиноби сложно отличить от его прежней версии. Если дотошно не приглядываться к мелочам, но что-что, а в клане Сенджу таких тошнотиков точно никогда не было, если не считать его самого. — Торью, ты дома? — в дверь его комнаты постучались. Женский голос был наполнен переживанием. Верно, сейчас было послеобеденное время, а Тобирама нигде не появился, даже не поприветствовал брата, чтобы проверить проделанную им работу в качестве главы клана. Никто на это особенно внимание не обратил, а если обратил, порадовался тому, что смог не лицезреть белого демона сегодня. И лишь эта девушка волновалась о нем. Ее звали Тока, двоюродная старшая сестра Тобирамы и Хаширамы. «Если задуматься, то я попал во времена, когда Коноху еще не построили, но уже были предпосылки для обсуждения мирового договора с Учихами… Учиха!» — этот клан вызывал в Тобираме сложные чувства, и в первую очередь сожаления. Он успел совершить много ошибок в своей первой жизни, чтобы действительно о многом сожалеть… — Живой я, живой, — парень поспешил открыть дверь для куноичи, пропуская смуглую девушку в комнату. Та подозрительно осмотрелась, чуть ли не засунув свой подозрительный курносый носик во все щели и углы, после чего бесцеремонно уселась на стул и уставилась на брата. — Что? — Тебя целый день нигде не было, ты даже на завтраке и обеде не появился! Что происходит? Вы с Хаширамой опять поссорились? — Тока недовольно, но бойко стукнула кулаком в раскрытую ладонь, показывая, что в этом споре, каким бы он ни был, она на его стороне, и готова отвесить парочку подзатыльников старшему из братьев. Для таких мыслей у нее были веские основания, девушка не глупа, ведь в это время братья Сенджу действительно много спорили на тему «союз с Учиха». И, если верить тому, что ему подкидывает память, то так оно и было. Они действительно вчера поссорились. Тобирама настаивал на том, чтобы прекратить частые стычки с Учихой (их количество подозрительно возросло в последнее время) не в угоду эгоистичных намерений Хаширамы, желающем заключить мирный договор с Мадарой. Вся соль была в том, что его глупый старший брат, глава клана Сенджу, не знал других способов, кроме как найти и поговорить с враждующим главой клана Учиха на поле боя. Он упрямо настаивал, что у него почти получилось, поэтому стоило продолжать, даже если появлялось все больше раненных (да, убитых не было, но все равно есть риск), а клан терпел упадок. Как правило, Тобирама обижался на брата, но все равно делал так, как он говорил. Потому что ближе Хаширамы у него никого не было, если только Тока. Остальные члены клана держались с ним обособленно в виду некоторых причин… Хаширама не был плохим человеком, многие назвали бы его простодушным и добрым, но в этом-то и была проблема. Мужчина не замечал, как своими поступками причинял окружающим добро, делая только хуже и больнее. Иногда Тобираме казалось, что Хаширама прекрасно знал и делал все специально, но отгонял эту мысль, видя этого простого, как дуб, дурачка насквозь. Он действительно был таким неотесанным и неповоротливым в вопросе отношений. И, возможно, Хаширама действительно все еще злился на него за инцидент далекой давности, когда еще Бацума был жив. Эта информация раньше сильно кольнула бы сердце Тобирамы, заставив чувствовать вину и погрязнуть в пучину самокопания и самоуничтожения. Что сказать, самооценка тогда у парня была сильно занижена. Но не сейчас. Лорд Певерелл давно отбросил эту шелуху, признав своими братьями Кадма и Игнотуса. Те всегда его поддерживали, помогали, даже когда это было больно, и понимали, когда стоит высказаться, даже если это будет неприятно, чтобы в последствии не возникло никаких недоразумений. Пусть они не совсем кровные братья, они — Певереллы. Нет, Хаширама не был плохим человеком, просто из него вышел плохой старший брат, и в этом нет его вины. Или, скорее, в случившемся виноват не только он. Нужно помнить, что сама природа мокутона Хаширамы сильно влияла на него и его поведение. Ситуацию усложняло то, что мужчина сам по себе был эмоциональным и непостоянным, и… не стремился как-то это контролировать, отпуская все на самотек, что совершенно противоречило естеству Тобирамы и его принципам. Даже Игнотус стремился себя контролировать и ограничивать, понимая к чему может привести подобная халатность! Взгляд Тобирамы затуманился и приобрел оттенок печали, когда речь зашла о братьях, которых он не сможет увидеть некоторое время. Тока восприняла заминку по-своему, недовольно цокнув: — В последнее время вы как кошка с собакой. Что не разговор, так очередная ссора! — Что поделать. Кажется, для Хаширамы Учихи куда важнее родной семьи, — усмехнулся Тобирама, со смешинками посмотрев на давно утраченный, но обновленный образ двоюродной сестренки. Взгляд получился теплым и покровительственным, что было странно, ведь девушка была старше. — Для него важна его мечта, которую он построил в идеально выдуманном мире, где все очень просто и легко. — Да… — Тока, если удивилась непривычной позиции Тобирамы по отношению к Хашираме, то не показала это слишком явно. Раньше парень всегда старался оправдать брата… — Вот только, даже если мирный договор между враждующими кланами сложен и труден в реализации, это не означает, что это совсем уж не невозможно. — Подожди, ты хочешь сказать, что… — карие глаза Токи расширились. — План деревни, ее структура, форма, да даже сам договор между кланами-добровольцами со всеми оговорками… почти готов. Я все это уже продумал, — согласился Тобирама, ни капли не соврав. Он уже проворачивал это в прошлом, все чертежи и формулировки документов хранились у него в памяти, осталось только перенести все это на бумагу и подкорректировать кое-что. Время удивительно играет ему на руку. — Хаширама знает? — поинтересовалась Тока. — Конечно нет. Если он узнает, то может спугнуть Учих своим напором, — фыркнул Тобирама, наблюдая за тем, как на лице куноичи отобразилось странное выражение лица. Она была рада, что ее гениальный младший братишка додумался до того, как окончательно прекратить надоевшую всем войну, и при этом учел хотелки своего нерадивого старшего братца-мечтателя, но в тоже время девушка не могла переварить факт того, что далекая мечта, о которой было непозволительно даже думать, незаметно подкралась так близко. — Мне еще надо подготовить кучу документов, — намекнул Тобирама. — И будет хорошо, если Хаширама продолжит оставаться в неведении. — А… да, хорошо. — подскочила девушка, полностью доверяя гениальному светлому уму парня. — Но, если клан Учиха опять столкнется с нами, тебя же можно позвать? — Сегодня я просто засиделся за работой, и ты поймала меня с поличным. Я все тот же и дела у меня все те же. На том и распрощались, даже если у куноичи были вопросы, она знала о чувстве такта и умела ждать. Тобирама не просто так заговорил об этом с Токой. Во-первых, он придумал отговорку для своего странного поведения, своеобразный буфер, отвлекший девушку от истины. Во-вторых, он прекрасно понимал то, на что себя подписал. Как бы он ни ворчал на Хашираму и его невозможные мечты, Коноха — идеальный план того, как прекратить никому ненужные войны. И, если учесть, что бывший-будущий Второй Хокаге знает историю деревни вплоть до Шестого Хокаге, деревня шиноби стоит потраченных нервов. И наконец, теперь девушка невольно является доказательством того, что он не на ровном месте изменил свое решение. Она, если что, может подтвердить, что он работал над документами достаточно долгое время, чтобы не вызвать подозрений. К тому же… гений гением, а придумать и составить все те чертежи и планы, которые он собирается отобразить в свитках, за максимально короткий срок — два или три дня, не смог бы даже Мудрец шести путей. Глубоко вздохнув, Тобирама незамедлительно сел за работу (быстрее начнет, быстрее закончит), аккуратно вычерчивая и выписывая планы каллиграфическим подчерком. От начала до конца иероглифы имели элегантный вид. Мужчина иногда отрывался от работы, чтобы осмотреться… это было так непривычно. Обычно, работая с документами, Антиох постоянно был с кем-то из братьев, что занимались своими делами на диване неподалеку, или, на худой конец, крестник постоянно крутился неподалеку, упрашивая научить его делать очередной артефакт с обязательным пояснениями маленьких профессиональных хитростей. Их очень не хватало, как бы Тобирама ни бахвалился своей холодностью и выдержкой. Вот только семья Певереллов всегда знала, что их Лорд только носит маску бессердечного и отчужденного аристократа. Да, она, маска, прилипла намертво к его лицу, но под ней, не изменяя себе, всегда присутствовал бурный горный поток ледяной воды, способный смыть все на своем пути. За эту проницательность Тобирама очень ценил их, а еще за их бесстрашие — они могли легко подойти и обнять, когда весь его внешний вид просто кричал «подойдешь — прибью», они понимали, когда ему было это действительно необходимо. Именно благодаря им Тобирама понял, что значит быть братом, о котором серьезно и безвозмездно заботятся. — Господин Тобирама, произошла стычка с кланом Учиха, и патрулю требуется подкрепление, — раздался голос дежурного шиноби. — Понял. Уже выдвигаюсь, — отозвался парень, отточенными движениями быстро и аккуратно спрятав ценные бумаги в тайник, после чего надел легкую синюю броню, делающую его ладную фигуру эльфа крупнее и внушительнее, и мех. К слову, очень приятный на ощупь мех. Нежная кожа альбиноса одобряет. Меч точно влетел в руки, и был закреплен на поясе. Глаз зацепился за тарелку с бутербродами, которая стояла на столе. В записке, лежащей рядом, Тока просила его следить за своим питанием… Что ж… тоже верно, домовиков-то тут нет. Сегодня он впервые выйдет в люди, встретив множество «забытых» лиц, включая Хашираму. Что ж… поведение старшего Сенджу вызвало лишь раздражение. «Опять он за свое. Делает вид, что все хорошо, но в душе затаил обиду, и еще не раз припомнит об этом», — нахмурился Тобирама, осознавая, что перед ним совершенно чужой сердцу человек. Просто неподходящий. Наверное, стоит заметить, что тандем «Мадара-Хаширама» действительно выигрывает в плане братских уз. И это даже если не брать во внимание предысторию Старика шести путей о его сыновьях. — Тобирама, — позвал наконец-таки брата Хаширама, когда они уже были на подступи к месту очередного показательного сражения. Именно что «показательного», потому что Учихи уже почти прогнулись под напором Хаширамы, так как и им надоело бесконечно воевать. — Помнишь, что я тебе говорил? Будь с Изуной полегче, хорошо? Я почти уговорил их, поэтому не хочу, чтобы что-то помешало этому. Тока, что находилась неподалеку от них, никак не среагировала, явно находясь глубоко в своих мыслях. Иначе она прямо здесь и сейчас устроила разборки, ни капли не волнуясь о том, что ее жертвой является глава клана. Девушка вообще в последнее время была очень рассеяна, поэтому стоило бы за ней приглядеть… — Я тебя понял, — кивнул равнодушно Тобирама лишь потому, что сам изначально собирался уменьшить свой напор, так как сейчас был явно сильнее мелкого Учихи. До Мадары, который сильнее даже Хаширамы (после четвертой мировой войны шиноби он видит иерархию силы только так), ему далеко… Но сам факт того, о чем попросил его Хаширама, ему не понравился, хотя уже когда-то Тобирама слышал это. Тогда он сильно разозлился, поэтому бился с Изуной до самого конца, что и привело к неутешительным последствиям. А как иначе? Хаширама сейчас чуть ли не прямым текстом сказал, что на младшего брата ему плевать, и тот может хоть убиться, но поддаться врагу на поле боя. Тогда его сила и сила Изуны Учиха были равны, поэтому поддаться в такой ситуации равносильно тому, чтобы проиграть (на поле боя проигрыш — верная смерть) — поэтому Тобирама трактует слова именно так. Что ж… сейчас Тобирама в состоянии проигнорировать это вопиющее пренебрежение Хаширамой своим братом. Стычка произошла около границы двух кланов, которой условно являлась речка. «Что за черт?» — думал Изуна, неловко отражая непривычные атаки и в тоже время атакуя в холостую. Даже если Тобирама не мог читать мыслей, он мог понять то, о чем думает мелкий Учиха, только взглянув ему в лицо. Противник явно в замешательстве от того, как стиль боя оппонента резко изменился. Раньше Тобирама сражался… остервенело, резко и изо всех сил, но теперь Тобирама словно танцевал: плавные отточенные движения и общая расслабленность, непривычный стиль меча, который он, Учиха, раньше не встречал. Изуна мог бы предположить, что над ним издеваются, но серьезный сосредоточенный взгляд алых глаз не поддавался критике. — Глаза… наверное, очень сильно болят? — поинтересовался неожиданно Тобирама глубоким спокойным голосом, вызвав табун мурашек у Изуны. — Ты! — возмутился Учиха, активировав шаринган. И именно в этот момент Изуна испугался, потому что Тобирама смотрел без страха или волнения прямо в кроваво-алые глаза напротив. Он не боялся. Его самый младший брат, на минуточку, был прирожденным окклюментом/легилиментом, и это не могло не сказаться на его усилении противодействию иллюзиям. Все произошло за несколько секунд, четко запечатленных шаринганом. Вот маска равнодушия противника еле заметно треснула, и в глубине зрачков младшего Сенджу зародилось беспокойство. Вот он разворачивается на сто двадцать градусов и со всей силы тренированного воина кидает закрученный меч через все поле боя, в сторону Токи. Шаринган успел заметить еле заметное шевеление губ, что произносили имя куноичи. Меч яркой стрелой пересек практически все поле боя. Удивительно, но он ни с кем не столкнулся и никого не задел, спокойно преодолев расстояние по выбранной траектории. Не были задеты даже Хаширама и Мадара, что в каждой битве оказываются центром сражения. Меч пролетел аккурат между ними, чтобы через мгновение врезаться в руки одного из Учих, скрепляя их на манер наручников. Тот, кто хотел напасть на Току со спины, пока она сражалась с кем-то другим, взревел, выронив свое оружие из раненных рук. Даже в нормальном состоянии было бы сложно отразить такой подлый прием, а девушка сегодня была весьма рассеяна. Кажется, новости о том, что скоро можно будет добиться мира, внесли смуту в ее душу. Она не знала как себя вести с еще врагами, но перспективными союзниками, которых было не желательно обижать еще сильнее. Да, она — шиноби, которому непозволительно так поступать, но она все еще остается человеком, которому надоело сражаться и видеть трупы своих близких. Стоило поговорить с ней на эту тему, чтобы не допустить такого инцидента. Но сейчас мы говорим не о стандартном бое, в котором сильная Тока весьма хорошо справлялась даже будучи рассеянной, а о подлом поступке одного конкретного Учихи в возрасте. Тока быстро сориентировалась, отпрыгнув в сторону, где были другие Сенджу, способные защитить ее спину, но… в тот момент, когда крик раненного Учихи пронзил поле боя, сражение замерло. Нет, можно сказать, что все замерло в тот момент, когда появились первые свидетели того, как чье-то оружие пронеслось через все поле. Узнать в пронзенных руках увесистый меч простого дизайна очень легко. Таким сражался Тобирама, чтобы увеличить мощность своих ударов. — Тобирама, что ты творишь? К удивлению Учих, эти слова принадлежали Хашираме. Найти среди толпы того, кто остался без оружия, довольно легко. Им действительно оказался младший Сенджу. Парень расслабленно стоял, равнодушно взирая на учиненный переполох. И, словно насмехаясь, его ответом на возмущение брата… было простое пожатие плечами и полное игнорирование. Шиноби при прямом столкновении, в основном, сражались мечами и стихийными техниками поддержки. Иногда случалось, что шальные, отраженные атаки или кунаи попадали в близ стоящих людей, но чтобы вот так намеренно кидать свое основное оружие через все поле боя? Такое мог сделать только полный псих, которому наплевать на свое собственное здоровье, так как в конце он останется без основного оружия. Но больше всего в этой ситуации многих поразило то, какая была выбрана траектория. Это как надо было определить время и направление, чтобы никого в хаотичной потасовке не задеть? Больше всех был изумлен Изуна, так как он видел, что Тобирама был сосредоточен именно на бое с ним, но в одно мгновение переменился и кинул меч буквально себе за спину. У него глаза на затылке? Как он узнал, что куноичи в опасности? Как смог вовремя среагировать? Тобирама, у которого была хорошо развита сенсорика и улучшена в бытие Антиохом («сенсорика» в мире магии называется «зрение души»), легко охватывал поле боя своим внутренним зрением. Он чувствовал каждого человека, поэтому вовремя смог среагировать. То, что столь сильные сенсоры очень редки, он и думать забыл. Впрочем, площадь поля боя — это не предел его возможностей. — Ты сумасшедший! — фыркнул Изуна, отступая. В тоже время Хаширама побитой собакой смотрел на Мадару, не зная, как начать в такой ситуации разговор о мире. Шанс, можно сказать, полностью упущен, и все это благодаря Тобираме… Мадара не обращал внимания на Хашираму. По его мнению, глава клана Сенджу всегда выглядел так. Главу клана Учих пронзило понимание, что сейчас младший Сенджу предотвратил непоправимое. Если бы Тобирама не ранил Нансо, того самого Учиху в возрасте, отношения между враждующими кланами ухудшились, возвращаясь к тем кровопролитным временам, когда их отцы бились до слепой ненависти и иррациональной жестокости к своим собственным людям, отправляя их на поле боя сражаться еще будучи неопытными бойцами и детьми. — Отступаем! — скомандовал Мадара своим людям. Сражение на этот раз прошло на удивление быстро. Клан Учиха отступил первым. В этой непривычно сумбурной и стремительной для всех суматохе никто не заметил, как на голову главы клана Учиха упал свиток, который тот решил взять с собой, потому что на нем было имя того, кто устроил всю эту неразбериху.