Певерелл

Тобирама рассматривал поляну, где будет проведен праздник для двух кланов, что заключили мирный договор. Именно это событие будет считаться официальной показательной отправной точкой дальнейшего мирного сосуществования Учиха и Сенджу, а также именно на нем произойдет бракосочетание, чтобы укрепить узы двух сторон. Празднование будет проводиться на спорной территории кланов, на равнинной местности, где скоро возведут стены Конохи, где сейчас шиноби разбили лагеря по обе стороны от предполагаемой «сцены», где главы кланов символично пожмут руки и выступят с речью. До назначенной даты еще несколько дней, но Тобирама и остальные уже здесь, чтобы подготовить декорации. Естественно, младший Сенджу командовал работой, поглядывая на развернутый свиток с чертежом планировки этого места. И, разумеется, Хаширама был поблизости, так как являлся источником мокутона, то есть источником бесплатной мебели и деревянных перегородок. Мужчина светился от энтузиазма и послушно выполнял просьбы, в общем выглядя особенно беззаботно и комфортно… Наверное, он посчитал, что помирился с младшим братом и сбросил оковы обид. Тобирама опустил руку к поясу, где висел веер, который подарил ему Хаширама. Это произошло через несколько дней после того, как две стороны достигли согласия на переговорах. Хаширама принес веер, который, на минуточку, он должен был подарить младшему брату давным давно, а также попросил прощения за свою невнимательность, мол, совсем забыл. Рассказал о том, как рад за брата и невероятно горд им. Как взволнован. Как не может нарадоваться мирному договору. Говорил. Говорил. Говорил. А Тобирама просто слушал, с самого начала и до конца не сказав ни слова не потому, что не хотел, а потому что не смог вставить в монолог мужчины ни единого слова. Альбинос попытался один единственный раз высказать свое мнение, но был перебит на первом же слоге, поэтому потом больше не стал пытаться и настаивать. Он видел, что Хашираме ответ особо и не нужен был. Так что не удивительно, что изделие было выполнено из темного дерева, казалось слегка громоздким и имело рисунок, выполненный черной тушью. Вещь совершенно не подходила Тобираме, а вот Мадаре… Не сложно догадаться, что Хаширама вполне понимал, что Тобираме придется подарить свой новый веер Мадаре, следуя традициям, поэтому решил действовать на опережение. Поступок кажется очень умным, но на самом деле глуп, и теперь, казалось, первый дар Тобирамы в знак ухаживания обесценен. — Прибыл глава клана Учиха, — доложил шиноби, что выполнял роль охранника. Вдали действительно показалось темное пятно, что двигалось в их направлении. Хаширама просиял, чуть ли не в припрыжку отправившись навстречу другу, который степенно шел в окружении своих подчиненных. В руках этих людей были коробки… — Приветствую… — начал было Мадара, но его перебил Хаширама: — К чему так официально? Мы уже почти семья!.. — Тупое бревно, я должен сделать все правильно, так что не мешай, — серьезно заявил Учиха, рукой сдвинув старого друга в сторону так, чтобы можно было нормально поговорить с Тобирамой. — Я первым вознамерился начать ухаживание согласно традициям, поэтому чувствую ответственность. Но так как у нас мало времени, я решил подарить сразу все необходимые дары. Когда пара обменивается подарками, это очень символично, так как показывает привязанность пары, ее взаимопонимание и серьезность намерений. Первые три подарка во время ухаживания самые важные, после пара может продолжить дарить друг другу подарки, а может прекратить, переходя к следующему этапу отношений. Да, три первых подарка обязательны в любом случае, но, как минимум, идея дарить все три дара сразу уже далека от традиций… — Как я и обещал, первый дар — ножи, — Тобирама раскрыл переданный одним из подчиненных футляр, в котором лежало два ножа. Один черный (Тобирама уверен, что это тот самый…), а другой белый. Белый нож оказался более изящным и тонким. Наверное, Мадара попытался этим сказать, что Тобирама привлекательный? Или младший Сенджу слишком много думает? Вторым даром стали свежевыделанные шкуры животных, которых Мадара поймал сам. Знак того, что партнер готов защищать и быть добытчиком для будущей пары. А еще эта теплая и мягкая шерсть… ее так приятно гладить! Нежной коже альбиноса определенно пришлась по душе эта идея. Третьим даром стали добротные вещи, среди которых была одежда и, кажется, даже зонт, который, скорее всего, оказался среди этих предметов для того, чтобы прятать чувствительную кожу альбиноса от ярких солнечных лучей. Многие Сенджу, что стали свидетелями передачи даров, завистливо глазели в их сторону. — Тогда я тоже должен подарить свои дары, — сказал Тобирама, когда осмотрел последнюю коробку и одобрил вещи в ней. — Первый дар — веер. Под ничего непонимающий, удивленный взгляд Хаширамы Тобирама не снял с пояса громоздкий веер, а достал из складок одежды другой. Этот веер подарила ему Тока. Девушка где-то достала белую (слоновую) кость для каркаса, обтянула его полупрозрачной тканью без рисунка и украсила подвеской с нефритом. Веер был потрепан, кое-где виднелись царапины, но он все еще оставался красив и аккуратен. В отличие от веера Хаширамы в веере Токи виднелась история. История того, как этот веер оберегали, как за ним ухаживали, как им пользовались, дорожили. Изуна, стоящий за плечом старшего брата, что-то понятливо прогудел. Кажется, он понял причину того, почему в традициях для начала ухаживаний Сэнджу дарили друг другу именно веер. Мадара благодарно кивнул, принимая подарок, и сразу же повязал его себе на пояс. Белый веер ярким пятном сверкал на черных одеждах клана Учиха, привлекая внимание. После чего мужчина вновь посмотрел на Тобираму выжидающе. — Кхм, — младший Сенджу неловко кашлянул в кулак, ощущая, как розовая пудра осела на щеках. — Я не ожидал, что все… пройдет так стремительно, поэтому мне нужно время… Тобирама был сенсором, но пока жил как Антиох, научился контролировать эту способность по своему усмотрению. Он давно позабыл те ощущения, когда его талант выходил ему боком от нахождения рядом с фонтанирующим яркими эмоциями носителем генома «мокутон», когда от простых возмущений или восклицаний начинала болеть голова, не выдерживая колебания чакры, но он помнил об этом факте, поэтому умело огибал людей, предотвращая «прикосновение к чужой силе (чакре)», и лишь поверхностно распознавал местоположение окружающих в выбранном диапазоне. Чакра у представителей клана Учиха не только темная, но и очень обжигающая, горячая. У Сенджу чакра была светлее, но она не смогла бы передать и толики того тепла, что сокрыта в Учихах. Не удивительно, что именно катон является фирменной техникой этого клана. К чему все это? Дело в том, что Тобирама почувствовал отголоски ярких эмоций в вспышках чакры представителей клана Учиха. Недовольство. Если на секунду остановиться и присмотреться, то можно понять, что многие шиноби клана Учиха недовольны тем, что их глава должен жертвовать своим будущим ради мира. Особенно, если ему придется связать свою судьбу с Белым Демоном клана Сенджу. Но ничего не могли с этим поделать. Разумеется, поведение Тобирамы во время обмена дарами, его равнодушие и непредусмотрительность им очень не понравились. Младший Сэнджу должен признать, что это было неприятно. Такое отношение… казалось, такое отношение в этом мире преследует его везде. — Второй подарок слегка необычен… — решил продолжить говорить Тобирама. — Будет ли он уместен? Это ведь не является чем-то важным или потрясающим. — А это уже мне решать, — фыркнул Мадара, внимательно следя за ним, при этом чуть ли не активировав шаринган. Глава клана Учиха словно видел его насквозь и предвкушал то, чем закончится его импровизация. Антиох Певерелл. Тобирама Сенджу. Не зря хозяина этих имен называли гением. Парень быстро подобрал несколько вариантов для второго и третьего дара и также быстро определился, что конкретно он сделает. Тобирама вспомнил, как Кагами Учиха — его ученик из прошлого — рассказывал, что представители его клана придают большое значение подаркам, сделанным из волос* близких, дорогих сердцу людей. (*Подарок из волос — это намек, что человек готов к замужеству или совместной жизни. Изделия из волос считаются мощным оберегом, а потому рекомендуется хранить их у сердца.) — Хорошо, — согласился Тобирама, потянувшись руками к своему хаппури, чтобы ловко снять его с головы. Под удивленные возгласы особо впечатлительных по плечам младшего Сенджу рассыпались пряди белоснежных длинных волос. Мадара — один из тех самых особо впечатлительных — издал странный полувздох-полустон, пораженно смотря на Тобираму. Наверное, это первый раз, когда он видел его лицо без налобного щитка. Предмет невольно делал лицо молодого человека более резким и мрачным, но на самом деле лицо Тобирамы оказалось довольно изысканным, с высокими скулами и узкими глазами феникса. Три ярко-алые полоски и невидимый ранее ромбик на гладком лбу. И эти волосы… неестественно-белые и отражающие лучи солнца не хуже снега в ясный морозный день. Тобирама не собирался ждать, пока им налюбуются, взял черный нож, подаренный Мадарой, и пропитал его своей энергией — волосы эльфа не взять обычными ножницами или лезвием — и вот, небольшая прядь длинных волос была отрезана. — Это мой второй дар. Тобирама ловко прокрутил нож между изящными пальцами, убрав его в кобуру на поясе, после чего аккуратно перехватил отрезанную прядь и поправил ее, замысловато перекручивая. Тобирама медленно шагнул в сторону Мадары и сноровисто вплел фенечку в черные волосы. Испытуемый удобно стоял памятником самому себе и не мешал. — Думаю, многие согласятся, что вам очень идет, — Тобирама поправил полученную косичку на плече Учихи и посмотрел ему в невозможные глаза. — Что? Мой второй дар не пришелся вам по душе? — Да. Нет. То есть… это прекрасный подарок! Мадара мгновенно стянул с руки перчатку, чтобы провести рукой по полученной «прическе». Хотя сложно назвать одну единственную косичку, появившуюся в его волосах, прической. — Ты хоть знаешь, как много значит подарок из волос или сами волосы для Учиха? — уточнил Изуна. — Не преувеличивай, это всего лишь волосы… — тот, кто жил среди магов, способных благодаря волосам отследить, проклясть и многое другое, не смог сказать это абсолютно равнодушно, поэтому факт того, что размеры глубинного смысла подарка понимают обе стороны, удвоил значимость происходящего. — Кхм, на этом я откланяюсь, чтобы подготовить третий подарок, — Тобирама почувствовал, как необъяснимый трепет и предвкушение закрались под его маску бесчувственного аристократа, задевая бурный ледяной поток под ней. Он внезапно захотел увидеть реакцию Мадары на третий дар. Увидеть его выражение лица. Это прекрасное лицо будет таким же глупым, как сейчас? Или еще более необычным от непонимания или осознания сути подарка? Мадара во время четвертой мировой войны, нет, Мадара после смерти Изуны (человек, образ которого со временем давно померк, а чувства ненависти и злости к нему погребены в небытие пространства и времени) и этот Мадара, у которого младший брат все еще жив, сильно отличаются друг от друга, поэтому сотрудничество двух кланов, уставших от непрекращающихся войн, проходит гладко и куда быстрее, чем это было в другой жизни. Пусть до сих пор есть те, кто не согласен, но скоро, когда речь зайдет о строительстве деревни, когда кланы объединятся, притрутся друг к другу, все должно встать на свои места. Будущее уже не за горами. Кто бы мог подумать, что он, Тобирама Сенджу, когда-нибудь выйдет замуж за Мадару Учиха! Да, брак фиктивный, но теперь… стало ясно, что все может перерасти во что-то большее, им не придется терпеть друг друга, но и не только — они смогут договориться, найти общий язык и общаться. Сотрудничать. Доверять. Вернувшись к себе в палатку, Тобирама начал разбирать свитки, чтобы найти необходимые записи. Он хотел подарить Мадаре «Теорию о шарингане». В прошлом младшему Сенджу доводилось изучать шаринган в медицинских целях, чтобы помочь, например, хотя бы Кагами при кровотечении или перенапряжении. Использование медицинских техник, в общем-то, как раз-таки на Кагами и испытывалось. Просто общий медицинский осмотр. Большего Тобирама себе не позволял, никаких экспериментов или надругательств над геномом дружественного клана. Именно поэтому рукопись называется «теорией», где парень записал свои предположения на тот или иной счет, выписывая различные соображения и предложения, которые, возможно, могли бы помочь клану Учиха, у которых туго с ирьениндзюцу и всем, что с ним связано. Разбирая документы, Тобирама почувствовал поблизости присутствие Мадары. Очаг его чакры уверенно приближался, а это значит, что к нему идут целенаправленно. Парень не возражал, ему было все равно где и как вручать свой последний дар. — Можно? — послышался голос Учихи, умудрившегося постучать в «двери» укрытия Тобирамы. — Я хотел поговорить… Мадара хотел извиниться, что так неожиданно обязал Тобираму подарить сразу все дары, даже не предупредив, но замер при входе в палатку. Причиной задержки стало наличие разбросанных по полу различных свитков, некоторые из которых оказались небрежно раскрыты. Лишь один мимолетный взгляд. И Мадара пропал. Отмер и схватился за первый попавшийся свиток, как утопающий в спасательный круг, вчитываясь в текст. Сердце Учихи пропустило удар, начав биться о ребра, как загнанная лошадь. Там было все. План будущей деревни, ее структура, точное описание строительства, а также многие нюансы, которые должны быть разработаны для нормального функционирования такого большого поселения. У Учихи перехватило дыхание. Любой может сказать, что эти свитки бесценны! Мадара обессиленно поднял глаза на своего будущего мужа, словно впервые его видя. Возможно, он действительно впервые смотрит именно на Тобираму, а не на Белого демона клана Сенджу. — Ты понимаешь, что там написано? — поинтересовался Тобирама, потихоньку прибирая учиненный беспорядок — поднимая некоторые рукописи с пола. — Конечно, я же глава клана, я должен понимать все это! — судорожно выдохнул Учиха. — Точно понимаешь? — Не все, но большую часть так точно! Это… — Шшшш… — Тобирама подошел и жестом заставил собеседника прерваться. — Да, я тоже в курсе, что это. Не стоит так бурно реагировать. Младший Сенджу чувствовал, как закипает чакра внутри человека, но при этом она не собиралась кого-то обжигать. Клубилась и фонтанировала не хуже чем у Хаширамы в самый эмоциональный период. — В этих свитках моя мечта, — почти шепотом произнес Мадара, вцепившись в свиток, который держал, словно боялся, что у него хотят его отобрать. — Кто же знал… — Мадара подался вперед, чтобы еще сильнее сократить расстояние между собой и собеседником. — Что ты столь… Мадара даже не мог подобрать слова. Драгоценен? Прямолинеен? Удивителен? Как долго парень составлял все эти документы? Через что прошел, чтобы получить все эти знания и применить их? Столь кропотливый труд, требующий много времени и сил… Мадара читал и читал, перечитывал каждое предложение с упоением, поражаясь каждой идее и неординарному мышлению, что помогут в будущем возвести деревню в месте, где когда-то родилась мечта двух мальчишек из враждующих кланов. Такой гениальный человек действительно существует?! Кто бы мог подумать, что за ледяной маской Белого демона скрыто столько гениальных идей. За разговорами Тобирама не показал и половины того, что скрывалось в свитках. Такой миротворческий образ мышления… Каждая задумка не только содержала способ ее воплощения, но и причины ее необходимости. Именно в пояснительных сносках более ярко проявлялся характер Тобирамы, как автора этих трудов. Сухой деловой слог менялся на более простой и расплывчатый. Рассуждения помогали понять ход мыслей этого человека, и почему он думал именно так. Тобирама Сенджу — удивительный человек. — Что мне делать? — спросил рассеянно Мадара, глубоко дыша. — Я внезапно осознал, что мои подарки ничто, по сравнению с этим! Как бы в подтверждение своим словам Учиха показал Тобираме содержание свитка. В состоянии эмоционального подъема он вряд ли осознавал, что младшему Сенджу этого не требуется… Тобирама улыбнулся, издав тихий смешок. Прямо и без утайки демонстрируя то, как сильно его позабавило происходящее. В ясных глазах цвета крови пробежали искры, наполняя их живой энергией, озорством и предвкушением. Подобный взгляд мог принадлежать только великому ученому, что вдохновился очередной невероятной догадкой, которую необходимо проверить. Завороженный изгибом тонких губ, ничего неподозревающий Мадара легко разжал руки и позволил забрать у себя свиток. Сенджу приблизился непозволительно близко, установив зрительный контакт: — Кто сказал, что это мой тебе подарок? Я пока еще ничего не подарил тебе в качестве третьего дара, и тем более не собирался дарить эти записи. Очнись, Учиха. Тобирама наклонил голову, из-за чего белые пряди волос, которые он не соизволил собрать хотя бы в хвост, чтобы они не мешались, скользнули по плечам. Мадара почувствовал чужое дыхание на своих губах и зуд, вызванный этим. — А если я очень сильно попрошу? — кажется, Мадара смог взять себя в руки. — О чем же мой будущий муженек собирается попросить меня, когда уже через несколько дней частью моего имени станет фамилия «Учиха», и все мои вещи станут его, а его вещи моими? Чего он хочет добиться, когда мирный договор уже заключен и оба клана пытаются найти общий язык? Разве он не видит, что то, что он хотел попросить, уже почти реализовано? Мадара был полностью загипнотизирован алыми глазами, в которых полыхал невидимый колдовской огонь, до него медленно доходил смысл сказанного, но когда он полностью осознал, порывисто притянул Тобираму еще ближе и уверенно поцеловал. Мадара не хотел что-либо говорить. Не видел смысла, поэтому постарался передать хоть как-нибудь смысл и наличие того комка чувств, что образовался у него внутри. Их губы смело переплелись. Оба почувствовали приятную расслабленность от происходящего. Мадара оказался весьма решительным и не отпускал, пока не довел Сенджу до крайней точки, когда тот не смог нормально дышать. — Деревня — мой проект, который я никому не доверю, так что тебе лучше просто принять другой, но не менее полезный, в качестве дара, — Тобирама не глядя схватил нужный свиток и протянул его Учихе. Он даже знать не хотел, как выглядел сейчас, в чужих крепких объятьях. Но ясно одно, Мадаре удалось смутить Тобираму своим неожиданным напором. И да, целовать будущего мужа оказалось приятно.