Певерелл

Праздник закончился тем, что Тобирама оказался в поселении Учиха, где встретили молодоженов радостными поздравлениями и улюлюканьем. Мало этого, так Мадара еще горделиво хвастался всем их связанными брачной веревкой руками, словно… Мужчина делал это до самого дома, где их встретила та самая женщина старейшина. Учиха Байю. Первыми ее словами были традиционные слова «с возвращением домой», на что они почтительно ответили «мы дома». Их поздравили, а после каким-то образом оба парня остались единственными, кто находился в доме. Если бы Тобирама не был сенсором, то подумал, что женщина умеет трансгрессировать или использовать Хирайшин, который, на минуточку, еще не был придуман. — Кхм, ты, наверное, устал… Мадара неловко пытался разрядить обстановку, которая действительно немного напрягала своей неопределенностью. — Сейчас по всем правилам и традициям пара должна подтвердить свой брак… — как можно спокойнее произнес Тобирама, покрываясь легким румянцем. — Я знаю, но здесь я готов отступить, пока… — Ты не хочешь? Перебитый Мадара замер, но тут же встрепенулся, пытаясь поспешно объяснить причину своих слов: — Нет! Дело не в этом. Просто я не хочу тебя заставлять… — Кто кого тут еще будет заставлять, — фыркнул Тобирама и уверенно направился вверх по лестнице, удобно волоча Учиху за собой благодаря брачной веревке. Если следовать логике, то спальня должна быть на втором этаже, где-то… — Здесь! Тобирама отыскал нужную комнату, после чего обернулся лицом к Мадаре, рассматривая его идеальное лицо. Учиха… каждый в их клане выглядел более чем привлекательно, словно сам Ками вырезал их. — Мадара… — красные глаза посмотрели в глаза напротив. — Я слышал, что Учиха любят один раз и на всю жизнь, и… сейчас тот самый момент, когда можно отступить с минимальными потерями. Я вижу, что ты начал привязываться ко мне, и я сам начал тянуться к тебе… — Нет, — неловкость исчезла и мужчина состроил серьезное выражение лица. — Уже поздно. Звучало как самое настоящее признание. Тобирама покраснел. Ярче, чем когда-либо. Когда он был Антиохом Певерелл, нравился многим людям, поэтому со временем, под чутким руководством приемных (самых родных и желанных) родителей комплексы исчерпали себя. Но сам Антиох не смог найти человека, что мог бы запасть ему в душу так сильно, чтобы преподнести ему свое сердце. Поэтому подобное влечение для него было в новинку. — Если ты выберешь меня, то в какой-то определенный момент тебе придется покинуть свой клан, оставить близких и друзей, — начал объяснять Тобирама, заметив, как Мадара начал хмуриться от непонимания. — Посмотри на меня своим шаринганом. Просьба была странной, ведь еще на празднике Учиха несколько раз умудрился это сделать, к тому же, сейчас у него в левой глазнице постоянно находится риненган, который пришлось временно прикрыть челкой. Но Мадара послушался, сделав громкий вздох от увиденного. Внешний вид Тобирамы мимолетно изменился, совсем чуть-чуть, но весьма ощутимо. Мадара неосознанно потянулся рукой, чтобы дотронуться до изящных ушек необычной формы. — Что происходит? — поинтересовался мужчина, когда у него легко получилось провести по нежному хрящику ушной раковины, подтверждая, что это не иллюзия. — Однажды я уйду, — ответил Тобирама, почувствовав объятья. Его резко обняли, крепко сжимая в сильных руках: — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но… теперь так просто я тебя не отпущу. — Поэтому я хотел бы забрать тебя с собой, — улыбнулся в чужое плечо Тобирама, ощущая бурлящий поток внутри себя, внутри него. — Но готов ли ты однажды пойти за мной? — У меня же есть время подумать? Мадара отстранился, чтобы посмотреть в алые глаза напротив. — Конечно. Тобирама не настолько глуп, чтобы с разбега что-то требовать от него. Главное, что трудные слова сказаны, и теперь есть время все обдумать, принять и смириться, какой бы выбор не был сделан. — А теперь, когда с проблемами разобрались, стоит продолжить то, на чем мы остановились, — Тобирама улыбнулся, протягивая руки, чтобы одним движением распустить свои волосы. С помощью выдернутой ленты, что скрепляла локоны, парень обхватил Учиху и притянул к себе ближе. — Муж мой, назад пути нет. Мадара несколько раз глупо моргнул, чтобы перестроиться под резкие изменения. Задачка, которую ему подбросил Тобирама, отодвинулась на задний план, как только в памяти освежились события, из-за которых оба парня сейчас были одни в спальне. — Ты обязательно должен будешь объяснить мне все, — перед погружением, казалось, Мадара сделал глубокий вдох. А дальше мысли растворились, мешая думать о чем-либо, помимо Тобирамы в его руках. Их новый долгожданный поцелуй распалял, соблазнял, обещал. Держа в руках лицо альбиноса, Мадара не мог насмотреться на эти раскрасневшиеся от одного единственного поцелуя губы, что побуждали целовать их вновь и вновь. Эти бледные скулы, покрытые слоем пудры… И алые глаза, что смотрели на него, только на него. На пол полетели верхние одежды их одеяний. Тесно прижатые друг другу тела теперь были разделены лишь тонким слоем ткани нижнего халата. Мадара крепко прижимал парня к себе, с удовольствием оглаживая его талию и линию русалки. Тобирама медленно тонул в ощущениях, чужая чакра обволакивала его, согревала. Хотелось полностью раствориться в этом чувстве комфорта. Когда он перестал думать о Мадаре как о надоедливом человеке из чужого клана? Когда он начал размышлять о том, как было бы хорошо, если бы Учиху получилось забрать с собой? Когда ему захотелось, чтобы он был рядом? В груди разрастался давно зародившийся комок чувств, распирая изнутри, мешая нормально дышать. Тобирама в очередной раз поцеловал мужа в губы, но лишь мимолетно, трепетно, чтобы в следующий момент поцеловать щеки, лоб, веки. Ему срочно нужно было выплеснуть странное напряжение внутри себя. И он чувствовал крепкие, поддерживающие объятья в ответ. — Я рядом, — сказал Мадара, медленными шагами переместив их к кровати. Певереллы женятся только по любви. Это правило, константа, закон. Если Певерелл не желает, его никто не в силах заставить. Кажется, Тобирама в лучших традициях Игнотуса обманул сам себя. Обманывал себя всю свою долгую жизнь, но основательница великого древнего рода, Госпожа Хель, видела его насквозь. Наверное, поэтому он оказался здесь, вернулся к началу, чтобы заполнить пустоту недостающим кусочком. Сложно быть умным и рациональным, ведь это очень мешает там, где нужно отдаться чувствам и ощущениям… но Тобирама справился. В этот раз он сделал все правильно, поэтому может обнимать и целовать такого невозможного мужчину, как Мадара Учиха.

***

Тобирама обсуждал с Изуной и Хаширамой строительство домов в Конохе, что уже на глазах прорастала из земли. Сейчас они стояли около новеньких домов, а позади них шла полным ходом вырубка деревьев, что мешали фэншую. Некоторые растения были не тронуты, поэтому они прекрасно разбавляли картину стройки своей красотой, но многими деревьями приходилось жертвовать, так как Коноха обещала превысить размеры любого поселения, которое существовало до этого на этих землях. — Главное здание будет находится ближе к скале, — Тобирама указал на место, где уже вырыли небольшое пространство для будущего фундамента резиденции Хокаге. Уже сейчас, когда строительство развернулось в полную силу, Тобирама распределил обязанности между толковыми людьми, помогая каждому освоиться со своими новыми должностями. — Это потрясающе! — Хаширама разглядывал чертеж здания, что будет величественно возвышаться над остальными постройками. — Вот вы где! — раздался знакомый голос неподалеку. В их сторону шел Мадара в сопровождении мужчины в возрасте. — Я привел скульптора, которого ты просил нанять. — Добро пожаловать в Коноху, господин Тазуна, — поприветствовал мужчину Тобирама, прервав беседу. — Я уже несколько раз говорил, что ни разу не пробовал вырезать лица таких масштабов, что вы запросили, тем более, вырезать их на склоне скалы! Но этого парня не переубедить! — ворчал старик, хмуро посматривая на Мадару. — Я понимаю, но вы будете это делать не один. Под ваше руководство поступит группа шиноби, что могут управлять элементом земли. Они будут вам помогать. — Подожди-подожди, что ты собираешься сделать? — Изуна не понимал. — Вы же сами хотели вырезать лик первого Хокаге на скале, — Тобирама меланхолично указал на отвесную скалу, рядом с которой строилась Коноха. — Тобирама! — просиял от радости Хаширама. Он хотел кинуться, чтобы обнять брата, но быстро опомнился и просто тупо начал размахивать руками. — Зачем? Это такая глупая идея! Идея этого глупого бревна, — Изуна не разделял энтузиазм. — И мы, если что, еще не выбрали того, кто будет Хокаге. — Им будет Хаширама, а его советником ты, Изуна, — ответил Тобирама, доставая план того, как примерно будет выглядеть скульптура. — Что? — Изуна растерялся. — Но… Не верю, что говорю это, но тот, кто больше всего заслуживает этого — это ты, а не глупое бревно! — Я не хочу быть главой деревни, — отрезал Тобирама. — Брат! — Изуна посмотрел на Мадару, но тот не только не помог, но и сам стал отнекиваться: — Я не могу, у меня радикулит, ох! — Серьезно?! — Изуна начал закипать. — Да, серьезнЭ, — по-ребячески пробубнил Мадара, уворачиваясь от тумаков разъяренного брата. И это тот самый грозный глава клана Учиха? Хаширама вопросительно смотрел на своего младшего брата. Своего ли? В последнее время он постоянно смотрел на альбиноса глазами полными раскаянья и печали. Тобирама же спокойно обсуждал с господином Тазуной проект, заинтересовав и вселив в него творческое вдохновение, а еще мысленно позволял себе ворчать на собственного мужа, мол, ночью ему этот лже-радикулит не помешал измотать Тобираму так сильно, что сегодня утром он еле как встал. А поясница так до сих пор и ноет. — Наступил мир, и строится деревня, где этот мир спокойно сможет существовать. Не это ли главное, — успокоил наконец Изуну Тобирама, но лишь потому, что сегодня у него еще были планы на Мадару. Хоть деревня и не отстроена полностью, жилые районы для двух кланов давно готовы к переезду жителей. Многие уже обживают свои новые дома. Осталось только перевести самое ценное, и с этим ценным Тобирама пообещал помощь своему мужу сегодня. — Изуна, познакомь господина Тазуна с его новыми подчиненными, — попросил Тобирама. — Прошу пройти за мной, — фыркнул Изуна на манер цундере, но все-таки успокоился и отстал от Мадары окончательно. — Тобирама… — Хаширама хотел поговорить, вот только никак не находил подходящего места и мужества. — Хаширама, — перебил его альбинос. Мадара нахмурился, приобнимая мужа за плечи в попытке поддержать и защитить. — Не нужно ничего говорить. Просто ты такой, какой есть. Да, ты слегка глуповатый и местами чересчур себе на уме, но ты действительно хороший человек, хороший глава клана и невероятно замечательный друг. Просто тебе не дано быть хорошим старшим братом, и ты в этом не виноват. — Слишком великодушно с твоей стороны, — фыркнул Мадара, но при этом крепче обнял мужа в попытке загладить свою вину перед ним. Если бы он раньше соизволил остановиться, взглянуть на Тобираму, чтобы обязательно влюбиться в него, возможно, парень пережил бы куда меньше боли и проблем. — Я тебя ни в чем не виню, я тебя давно простил, но простишь ли ты себя сам, зависит только от тебя, — продолжал Тобирама, смотря в глаза Хаширамы. — Позаботься о своем народе так, как можешь только ты. Добиться мира для своих людей, построить им деревню, мотивировать их. Хаширама все это может, поэтому и сможет направить их в хорошее будущее. — А нам уже пора, — Тобирама похлопал Мадару по руке, чтобы тот отпустил его и начал собираться для поездки в бывшее поселение Учиха. На старом месте осталось еще несколько шиноби патрульных, что охраняли опустевшую территорию лишь из-за того, что на самом деле в Коноху было перенесено не все. Мадара сопроводил своего мужа до секретного подвала, где хранилась реликвия, доставшаяся клану от самого Мудреца шести путей. Как только оба парня оказались под землей, Тобирама насторожился всем естеством, явив свои — очаровательные по мнению Мадары — эльфийские уши. — Что такое? — Учиха почувствовал его настороженность. — Тшш, — Тобирама бесшумно направился в помещение с каменной табличкой, которую мог прочитать только человек с геномом шарингана. Чем лучше развит шаринган, тем больше может прочитать человек. Оказавшись в зале, Тобирама развернул свое восприятие на максимум. Он помнил, что во время четвертой мировой войны стало известно о том, как Зетсу изменил писания на камне, введя Мадару в заблуждение. А это значит, что эта черная мерзость прячется здесь! Бьякуго но Ин расцвел, красными линиями расползаясь по телу, после чего по всей территории ударило давление невероятной мощи. Мадару не задело благодаря хорошему контролю и желанию Тобирамы, но Учиха отлично прочувствовал ту силу, что скрывалась в Певерелле, которому достался первый дар Смерти — самая сильная волшебная палочка, Бузинная палочка. Сильнейший боевой маг, что способен колдовать невербально и без палочки, поэтому устраивал артефакт по всем пунктам. Никто не в курсе, но все три дара Смерти имеют свой собственный характер, и Бузинная палочка является очень вредной, готовой служить только тому, кто не будет ею часто пользоваться. Она любит играть с сердцами заклинателей, никогда никого по-настоящему не слушаясь. У нее есть лишь один единственный хозяин, которого она признала, и это Антиох Певерелл. Вот только палочки здесь нет, зато есть мощь магии и чакры, что спокойно хранились в хрупком теле альбиноса. — Гхи! — В тени что-то беспокойно зашевелилось. Тобирама указал в ту сторону, удерживая существо на месте своей энергией. Мадара мгновенно понял намек, активировав свои глаза, чтобы лучше рассмотреть место, куда нужно целиться, достал свой меч из ножен и бросил его в существо. — А! Нечеловеческий крик предсмертной агонии резанул слух, но все закончилось также быстро, как и началось. — Что это было? — спросил Мадара, осматривая то место, где меч впился в камни пола. Но даже с шаринганом он не видел и намека на то, чтобы там что-то было. Но ведь было же! Он видел и слышал. — Думаю, мы это никогда не узнаем, — ответил Тобирама осматривая камень. — И раз это существо было здесь, больше не стоит доверять тому, что здесь написано. Лучше уничтожить этот камень. — Но… — Я помогу написать книгу, где будет записано куда проще и понятней все о секретах шарингана, — успокоил его Тобирама, прикоснувшись к его левой щеке. — Или ты не веришь, что у меня получиться также хорошо, как у Мудреца шести путей? — Не в обиду старику, но у тебя получится куда лучше, — согласился Мадара. Тобирама улыбнулся, легко поцеловав мужа в уголок губ. — Знаешь, я всегда думал, что твои метки на лице просто для красоты, — начал бубнить Мадара, сцапав альбиноса в медвежьи объятья. — Но ты опять меня удивил. — Это проблема? — Тобирама почувствовал, как сердце замерло. Неужели он поторопился? — Нет, — мужчина уткнулся в белоснежную макушку. — Просто… каждый раз, узнавая о тебе что-то новое, я понимаю, что влюбляюсь сильнее. Куда еще? Теперь я просто не представляю, как смогу жить без тебя. — Учихи действительно любят один раз и навсегда. Жарко и пылко. Тобирама считал, что именно любовь является проклятием Учих, а не шаринган. И они сами это прекрасно осознавали, пряча свои чувства глубоко в себе, не позволяя посторонним забраться под броню. Ведь Учиха, потерявший свой якорь, свою любовь — это катастрофа. Не раз доказано. — Я пойду за тобой даже на край света, если это понадобится, — сказал Мадара, и его слова не являлись просто звуком, это обещание, которое не будет нарушено даже перед лицом Смерти. — А как же клан? — Тобирама понимал, как сложно далось это решение Мадаре, но также понимал, что клан легко примет решение своего главы, желая ему только всего самого хорошего. — Изуна уже не маленький и легко справится со всем. Особенно если Тока будет за ним присматривать. — О, эта парочка очаровательна, — улыбнулся Тобирама. Изуна не имеет напористости брата, поэтому много краснеет и мямлит перед женщиной, что умудрилась сломать ему нос, когда изрядно подвыпившие они начали о чем-то спорить во время праздника в честь заключения мирного договора между кланами. Воинственная, местами грубая и очень прямолинейная Тока рядом с ним — это как взрослая пума рядом с обычным черным котенком, что не понимает опасности. — Мне тоже так кажется, — Мадара говорил от лица крепкой братской дружбы, когда есть возможность позлорадствовать и оставить брата в беде, пальцем о палец не ударив даже тогда, когда все происходит на твоих глазах. — Тобирама, если мы сразимся, кто окажется победителем? — поинтересовался Мадара. — Даже не думай об этом! — фыркнул парень, отстраняясь от мужа. — Не забывай то, зачем мы здесь. Нужно собрать хотя бы свитки, раз булыжник испорчен тем существом, а он испорчен, я вижу погрешности во многих иероглифах. — Ты понимаешь, что здесь написано? — Не совсем. Тобирама имел дар ритуалистики, артефакторики и хорошо знал рунологию, поэтому мог вглядеться в суть оставленного послания Мудреца шести путей, даже если, как и задумывал старик, не мог понять написанный текст. — Знаешь, я тут подумал, что мне нужно написать одну сказку… Когда все знают отчасти подлинную историю того, что было тысячи лет назад и к чему это может привести, очень удобно. Люди будут готовы встретиться лицом к лицу с проблемой, когда начнется какая-нибудь вакханалия, как, например, воскрешение Кагуи, богини кролика. Конечно, если это теперь вообще произойдет... Подстраховка не помешает. Все-таки ребяческие задумки Игнотуса просто гениальны по своей сути всегда и везде. — Историю? — Мадара осматривал помещение, раздумывая, какие вещи стоит забрать, а какие уничтожить. — Да, о богине Луны. — Звучит не очень.