Певерелл

— Душа моя. Лань Сичень подошел к беседке, где лениво разместился парень в пурпурных одеждах. С тех пор, как Цзян Чэн помог ему разобраться с проблемой, которая могла разрастись в катастрофу, Лань называл его только так. Разве не справедливо? Ваньинь ненавязчиво направлял его мысли, не позволяя свернуть в пропасть отчаянья и самоистязания. Не давил, позволял самому сделать выбор. Парень понимал его душу, видел насквозь и своим присутствием заполнил пустоту в ней, сгладив и излечив раны незамеченные другими. — Перестань, — Цзян Чэн все еще не мог привыкнуть к подобному обращению, чувствуя сильную неловкость. — Ты сегодня очень задумчив и сам не свой, — подметил Лань Сичень, заглядывая в серые глаза напротив. — Что случилось? — Время, — устало вздохнул Ваньинь. — У нас не осталось времени. — О чем ты? — Я же много раз предупреждал, что скоро придется покинуть это место, — усмехнулся парень, вставая со скамейки. Размеренным шагом он направился к тренировочному полю. — Но ты все равно повязал на меня свою налобную ленту и упрямо заявил, что пойдешь со мной. — Да, все верно, — ответил Сичень, украдкой посмотрев на прическу своего возлюбленного. Теперь пучок держался благодаря белой ленте, а не пурпурной. И лишь один вид подобной бесцеремонной вольности грел сердце мужчины. — Тогда пора воплотить свое обещание, — Ваньинь остановился около площадки, где внезапно в воздухе сверкнула молния неестественного зеленого цвета и оставила в пространстве зигзагообразную трещину. Любой мог сказать, что это явление не из простых, если не воля самих богов… — Нам пора уходить. — Что это? Адепты клана испуганно засуетились, собираясь вокруг странного новообразования. Никто не мог подойти слишком близко к нему, но и не сильно старался, дожидаясь старших заклинателей. — Что происходит? — даже старейшина Илин потерял дар речи, когда увидел туннель сквозь пространство и время, установившийся между двумя мирами. — Без паники, эта вещь безопасна, — взял слово Ваньинь, привлекая всеобщее внимание. — Как только я войду в нее, она сразу же исчезнет. — Что? — Вэй Усянь напрягся, собираясь возмутиться, но его прервал прямой и непоколебимый взгляд фиолетовых глаз с не по-человечески вытянутым зрачком. — Пора прощаться, брат, — произнес Ваньинь, подходя к темному заклинателю и протягивая ему Цзыдян. — Отныне ты глава клана Цзян. Мечи он с собой сегодня на прогулку не брал, так что они просто автоматически перейдут в пользование Вэй Усяня. — Кто ты, черт возьми, такой… — беспомощно произнес темный заклинатель, сжав в ладони насильно вложенное фамильное духовное оружие клана Цзян. В парне нет обычных духовных сил, поэтому кольцо никак не отозвалось, обжигая холодным металлом. — Ты… действительно мой брат? — Конечно. Всегда им был и буду, — улыбнулся Цзян Чэн проникновенно смотря на брата фиолетовыми глазами. — Это никогда не изменится. Заклинатель протянул руку к правому глазу, надавливая на него определенным образом, чтобы достать глазное яблоко из глазницы. — Что ты делаешь? — испуганно воскликнул Вэй Усянь, одергивая руку Ваньиня, в то же время Лань Сичень взволнованно обхватил тело возлюбленного руками, чтобы остановить, но уже было поздно, по слегка побледневшей от боли щеке стекала струйка алой крови, а веко закрылось, больше не в силах открыться из-за причиненного повреждения. — Сделай из него подвеску и всегда носи с собой, — произнес спокойно Ваньинь, протягивая Вэй Усяню то, что достал из своей глазницы, но вопреки ужасу и страшным мыслям получателя подарка, на окровавленной ладони Ваньиня было не глазное яблоко, а драгоценный камень редкого фиолетового цвета и округлой формы. Не веря своим глазам, Вэй Усянь посмотрел на своего шиди. Тот свободной рукой вытер кровавые подтеки рукавом и немного погодя легко открыл оба глаза. Рана мгновенно восстановилась благодаря регенерации оборотня и смешанной энергии магии и ци. Вот только теперь правый глаз не имел ни зрачка, ни радужки, то есть присутствовала только белая склера. Легко понять, что правый глаз больше ничего не видит. Взяв камень трясущимися руками, Вэй Усянь мгновенно почувствовал эффект этого «артефакта». Тьма испуганно задрожала, послушно сжимаясь на периферии сознания и не смея лезть в разум темного заклинателя. Тело хоть и не научилось управлять духовной энергией, как раньше, но могло теперь безопасно впитывать ее в небольших количествах для поддержания здоровья. И это все благодаря фиолетовому камню, что имел температуру человеческого тела. — Всегда носи его с собой, — повторил Цзян Чэн. — Так я буду всегда знать, что происходит с тобой, и мы даже сможем немного общаться. — Зачем уходить? — Вэй Усянь уже был готов расплакаться. — Потому что мое место там, а не здесь, — хмыкнул Ваньинь, хватая Лань Сиченя за руку, чтобы быстро направиться в сторону расщелины. — Передай шицзе, что мне очень жаль, что я не смог придти на ее свадьбу! Фиолетовая и белая фигура мгновенно исчезли в зеленой вспышке, после чего все вернулось в прежнее состояние, словно никакого явления в помине не было. Лань Ванцзи приобнял все-таки заплакавшего возлюбленного, стараясь поддержать его, хотя сам пребывал в замешательстве. Ему хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что Лань Сичень настроен серьезно и не потерпит никаких попыток остановить его. Поэтому теперь они, Вэй Усянь и Лань Ванцзи, должны постараться оправдать надежды своих братьев и жить счастливо.

***

(у меня есть еще один фф с братьями Певерелл, но там Игнотусом является Тсунаеши, а не Мукуро. Почему? Потому что это два разных произведения, ничем друг с другом несвязанные, кроме общей идеей и автором). Мукуро просыпался очень тяжело. Он блуждал где-то очень долго, не зная даже примерно, сколько времени это «долго» заняло. Но, когда он наконец очнулся, тело прострелила дикая боль: — Твою ж мать… какого черта так больно-то? — просипел иллюзионист, раскрывая глаза, чтобы сквозь боль и яркие вспышки света увидеть потолок какой-то покосившейся деревянной избушки. — Где я? — Бьен, наконец-то ты очнулся. Мы уже думали, что ты не переживешь извлечение из водяной капсулы, бьен, — раздался голос откуда-то неподалеку. — Семпай? — меланхоличный голос другого иллюзиониста приобрел вопросительный оттенок. Второй по умениям и силе туманник, кажется, смог уловить странные колебания чужой энергии. — Оставьте меня одного, выйдете все! — прохрипел Мукуро, схватившись за голову. Он заметил, что в помещении кроме него есть, как минимум, еще четыре человека. И они мешали сосредоточиться на реальности. Когда послышался хлопок входных дверей, Рокудо перевернулся на живот, слыша, как ткань футболки, в которую он был одет, рвется на спине из-за крыльев с черным оперением. В груди разгорелось пламя, неистово поглощая магию, пришедшую вместе с обновленной душой, и вот боль начала постепенно уходить. Руки и ноги налились силой, а кожа уже не выглядела столь болезненно и теперь излучала своеобразный шарм. Воздух больше не обжигал легкие, позволяя спокойно дышать. Мысли начали упорядочиваться и складываться в логичную цепочку выводов. Он жив, но непонятно где. То есть, он сейчас находится в бегах, так как с помощью своего ученика, Франа, смог сбежать из тюрьмы Вендиче. Сейчас у него отходняк из-за того, что впервые за десять лет его вытащили из водяной капсулы, в которой его содержали в Вендикаре. То есть… он вернулся туда, откуда все началось. А значит, что все эти воспоминания о Певереллах — выдумка? Бред, который сотворил его мозг, чтобы не свихнуться? Он ведь иллюзионист, он мог. Мукуро осторожно пошевелил небольшими крыльями. Нет, это не выдумка. У него действительно были братья, принявшие его таким, какой он есть. Даже если их миру пришел конец, Антиох и Кадм до сих пор живы, так как иллюзионист чувствовал натянутые тонкие нити пламени тумана, что соединяли его с братьями. Они живы, но очень далеко. Хотя… разве это помеха для них, Певереллов? К слову, была еще одна нить, третья, и она многообещающе дрожала, разыскивая способ собрать их вновь вместе, утянуть к себе. Осталось только подождать. — Ку-фу-фу, — рассмеялся иллюзионист. Сначала тихо, но потом все громче и громче. Он опять выжил! Выкусите все! И кто теперь любимец богов? Но не будем пока о том, что не касается этого мира. Что у нас на повестке дня? Здесь и сейчас ему двадцать пять лет и Вонгола, его якобы семья, что кормила его многочисленными обещаниями, пала. Вся мафия Италии пала после смерти Савады Тсунаеши… «Тогда почему я ощущаю его присутствие?» — успокоился Рокудо, заметив еле заметную расхлябанную нить, связывающую его с небом. Немного подумав, парень встал с того, что, кажется, должно считаться кроватью. О, ужас! Там хотя бы клопов нет? — «Интересно, интересно.» Что-то происходит, и Мукуро хочет знать, что именно. — Как интересно! — заулыбался иллюзионист. Вот он стоял в каких-то штанах и футболке не по размеру непонятного цвета, но через секунду на нем уже были черные кожаные штаны с широким белым ремнем, ботфорты и плащ с эполетами. Волосы собрались в низкий хвост, а хохолок на макушке задорно качнулся из-за бодрых взмахов небольших черных крыльев, которые он не собирался (да простит его матушка Дора) прятать. В руках появился трезубец. Оружие было таким, каким Мукуро его помнил, что ни могло не внести толику ностальгии в его радостное поведение, но это продлилось не долго. Казалось, в задорных глазах вспыхнули тысячи и тысячи идей того, как ему стоит повеселиться… Даже если бы кто-нибудь видел сейчас парня, не смог бы предположить, что в глубине этих ярких глаз безжалостно застыла жестокость и равнодушие. Выбив дверь с ноги, Мукуро вышел на улицу, оглядывая яркое солнце и деревья неподалеку. — Мукуро-сама, — ММ восторженно посмотрела на своего кумира. — Мукуро-сан, что… Иллюзионист исчез. На глазах всей компании, организовавшей ему побег, Рокудо Мукуро просто растворился в своем пламени и исчез. Это не была иллюзия скрытности, он действительно мгновенно переместился в другое место. Кен, Чикуса, Фран и ММ могли лишь тупо смотреть на то место, где только что стоял, казалось бы, полумертвый заключенный, трудно переносивший долгожданное извлечение из водяной капсулы. Но на их мнение и мысли Мукуро было глубоко плевать, он быстро переместился в место, где неподалеку ощущалось знакомое пламя неба. Там перед его глазами предстала красочная поляна, где ничего не было помимо цветов. Иллюзий тоже не было, а значит… — Под землей, — Мукуро ловко растворился в тумане и проник под землю, оказавшись в коридоре какого-то бункера. — Оя-оя, я, кажется, помню это место. База Вонголы в Японии, под Намимори. Иллюзионист спокойно гулял по помещениям, чеканя каблуками определенный замысловатый ритм и не боясь, что его заснимут камеры. Даже если сейчас он не имел при себе третий дар самой Смерти, мантии невидимки, это не значит, что он совсем беспомощен. Спрятаться от устройств он мог легко, что и сделал, гуляя безнаказанно в виде «призрака». Он Игнотус Певерелл или кто? Найдя подходящее место, Мукуро тенью скользнул за спину смутно знакомого рыжеволосого парня, занятого компьютерами и числами, что мелькали на экране. — Лигилименс, — эхом прошептал иллюзионист, погружаясь в чужие воспоминания, чтобы узнать секрет своего живого-неживого недо-неба. Да, не будем отрицать, что связь у Савады и Рокудо, как небо-туман, все же присутствовала. Нежелательная и весьма хрупкая, но была. Поэтому Мукуро поставил перед собой цель узнать все, что задумало это недоразумение. Все-таки еще перед встречей со Смертью он считал, что ситуация с убийством Савады была слишком странной. А теперь и подавно. Что ж, многоходовочка Дечимо Вонголы поражала воображение многих простых смертных, но не Мукуро. Его мысли после увиденного разговора между Ирие Шоичи и Савадой Тсунаеши было… и это все? Вот до чего ты смог додуматься? Отправить на смертельный бой себя из прошлого? Ребенка? И не жалко? — Ку-фу-фу, — легилименция была его раскрытым даром, поэтому все прошло гладко. Рыжий ничего не заметил, только если странно вздрогнул, осмотрелся и продолжил над чем-то работать. «Кажется, я здесь надолго», — Мукуро обдумывал всю ту кашу, что заварили вонголята, чтобы победить непобедимого. Вырваться из мира, что находится в нестабильном состоянии, когда несколько временных линий переплетены между собой… гиблое дело. Так крестник не сможет до него добраться при всем желании, а значит… — «Придется помогать». Вывод совершенно не нравился иллюзионисту. Он все еще чувствовал послевкусие от опустошенности, когда наблюдал за тем, как хоронят камикадзе Саваду. Тот опыт ему совершенно не понравился, и Рокудо хотел эгоистичного отмщения. Никто не имеет права водить его за нос! Неожиданно неподалеку раздался взрыв. Появившись на месте происшествия, Мукуро увидел четырнадцатилетнего Тсунаеши. Мальчишка не смог открыть свою коробочку с животным. — Ку-фу-фу, какая ирония, — выдал свое присутствие иллюзионист. — Хи! М-мукуро! — завизжал подросток, нелепо падая на пятую точку. Остальные вонголята отреагировали менее сумбурно, напряглись и серьезно насторожились. Реборн так вообще к своей рептилии ручки потянул. — Тебя обыгрывают и используют все, кому не лень. Даже ты сам из будущего себя эксплуатируешь, строя свои гениальные планы. Каково это, играть со своей судьбой и при этом проигрывать себе же? — Не вижу в этом никакого смысла, — буркнул Гокудера, тратя много сил, чтобы удержать в руках строптивого котенка леопарда. — А по мне так все логично, — хмыкнул иллюзионист, внимательно осмотрев недо-небо и ничего особенного в нем не увидев. Особенный. В понимании иллюзиониста Антиох и Кадм — особенные. Они идут, сражаются против всего мира, падают, режутся, но продолжают идти. Им не нужен пинок под зад, чтобы встать и бороться. Возможно, когда-нибудь Савада таким станет. Он почти таким стал перед тем, как добровольно умереть, но глупости и наивности в нем все еще слишком много, поэтому-то он и умер. Или просто Мукуро предвзято к нему относится? Не важно. Главное здесь и сейчас. — Не смотри на меня так, — шикнул на Саваду иллюзионист. — Ты обманул не только себя, но и всех, кто здесь присутствует. Получается, твои цветы не так прекрасны, как о них думают. И я оказался прав. Возможно, сейчас в нем говорит обида, а возможно гордость, и все же… Мукуро сам себя достал из тюрьмы. Ему никто не помог, но, на минуточку, кто-то обещал (как оказалось, пустословя). Он доказал, что Савада не идеален. Никто в этом мире не идеален. И причин у Рокудо идти за недо-небом больше нет. — Мукуро-сама, — тонкий девичий голос разбил напряженную тишину. — Но не будем о плохом, — иллюзионист даже не взглянул на Хроме. — У нас тут есть маленькая проблемка, с которой должны справиться некомпетентные детки. — Т-ты нам поможешь? — удивился Тсунаеши. — Я? Помогать? Кому? Тебе? Ты сейчас серьезно? Ку-фу-фу, я с удовольствием пронаблюдаю за тем, как вы будете бороться за мир во всем мире, — с издевкой произнес Мукуро, растворяясь в тумане на глазах у всех. — Битва обещает быть уморительной!