Певерелл

Очередной день начинался весьма неплохо, никакой суеты, но уже ближе к обеду спокойствие было разрушено Вэй Усянем. Ваньинь тогда как раз разобрал документы у себя в кабинете и приступил к черновику ответа на письмо Лань Сиченя. Темный заклинатель неожиданно ворвался вихрем в помещение: — А-Чэн, ты смертельно болен? — Кто тебе сказал подобную чушь? — вздохнул Ваньинь, откладывая кисть и чернила. Кажется, это надолго. — Лань Чжань. — Хорошо, а кто ему сказал подобную чушь? — уточнил у мнущегося от сомнений и переживаний друга. — Лань Сичень. (на самом деле Лань Сичень, узнавший о пересадке золотого ядра, просто поинтересовался у брата о здоровье главы клана Цзян, так как тот временно проживает на территории Юньмэна и может сказать полную правдивую информацию, а Лань Ванцзи в свою очередь спросил об этом у Вэй Усяня, знающего своего брата как свои пять пальцев) — Понятно, — тяжело вздохнул Цзян Чэн, просто протянув в сторону старейшины Илин руку и обнажив белое запястье, на котором проступали сквозь прозрачную кожу синие вены. Это единственный способ разрешить недоразумение, которое сложилось. Вэй Усянь сначала глупо моргал, пялясь на жест своего шиди, но потом быстро подскочил к нему и начал торопливо мерить пульс. Ваньинь оказался здоровым, даже здоровее самого темного заклинателя. Более того, его шиди стал куда сильнее. Мощь, бурлящая в главе клана Цзян сопоставима, нет, превосходит силу многих известных заклинателей. Наверное, даже не стоит упоминания то, что парень давно обогнал достижения того, кому изначально когда-то принадлежало пересаженное золотое ядро, которое сейчас сдерживало и упорядочивало всю ту невообразимую ци в этом теле. — Кхм, кхм, — темный заклинатель смущенно насупился, не понимая ничего. — Доктор, я умираю? — насмешливо произнес Цзян Чэн, криво улыбаясь. — Если только от переутомления, — неохотно буркнул Вэй Усянь, отпуская запястье брата. Ваньинь сегодня без передышки работал с самого утра, так что сказанные слова имели под собой веские основания. Он даже еще толком не ел. — Думаешь, мне нужен отдых? — задумался заклинатель. — Хорошо. Раз ты так настаиваешь, я пойду немного подышу свежим воздухом, а ты перебери документы, которые должны будут принести через час. — Что? Опять? — отчаянно взвыл темный заклинатель, после чего печально пробубнил себе под нос. — Ты в последнее время взял себе в привычку скидывать обязанности главы на меня… Понятно, что причиной бурной реакции на расспросы о здоровье брата (эй, Лани никогда не врут и не сплетничают!) Вэй Усяня является ненавязчивая подготовка его к должности главы клана. Умные люди уже заметили, что Цзян Чэн готовит наследника — Вэй Усяня, включая самого подопытного. Отсюда вытекает логичный вопрос: почему? Действующий глава клана Цзян в самом расцвете сил! Так зачем такая спешка в выборе и подготовке приемника? Не проще ли подождать несколько лет, завести семью и собственных детей? — Скоро сам все поймешь, — загадочно ответил Ваньинь, дотронувшись кончиками пальцев до груди, чтобы схватить по привычке подвеску, но там ничего не оказалось, из-за чего пришлось крутить на пальце Цзыдянь (он отвык от этого кольца). Парня не волновало, о чем судачат люди за его спиной. Главное, что близкие люди доверяют ему и верят в него. На том и разошлись. Оставшееся время до отбоя Цзян Чэн наслаждался красотами клана, гуляя по тропинкам и стараясь насытиться ими на всю оставшуюся жизнь. А когда стемнело, мирно отправился в свои покои и начал готовиться ко сну. Неожиданно — можно уже говорить «предсказуемо» — на улице поднялся очередной переполох. (Вэй Ин точно проклят! Как только он сюда заявился, каждый день начала твориться какая-то дичь!) Взволнованные голоса патрульных, шепотки других адептов клана… Цзян Чэн нахмурился, перекинув распущенные волосы на одно плечо и надев поверх нижних белых одежд пурпурную накидку с широкими рукавами. На улице собралась толпа. Фонари тускло освещали пространство, помогая увидеть вдалеке фигуры, но даже без них со зрением оборотня Ваньинь мог легко увидеть в центре суеты две белые фигуры и одну черную. Вэй Усянь и Лань Ванцзи пытались достучаться до неожиданного гостя, посетившего пристань в такой поздний час. Тем человеком оказался Лань Сичень, но он не реагировал на расспросы Вэй Усяня и выглядел очень потеряно. Кажется, он вообще ни на что не реагировал. Естественно, странная ситуация взволновала народ, так как никто не мог понять, что происходит. Все переговаривались, спрашивая детали друг у друга, из-за чего, собственно, и образовался сильный гул. Собрав энергию в голосовых связках, Ваньинь добился небольшого звукового эффекта как от заклинания «сонорус» и четко произнес: — Тихо! Все тут же замолчали, уставившись на подошедшего главу клана Цзян. К слову, непривычный вид парня многих удивил. Ясно, что он собирался ложиться спать, но никто никогда даже представить не мог, что грозный Саньду Шеншоу может выглядеть так по-домашнему и все еще быть в состоянии заставлять других дрожать от своего присутствия, слушать и выполнять приказы. — Вам заняться нечем? Разошлись все по своим делам! — произнес Ваньинь, подходя к незваному гостю. В близи тот выглядел еще хуже. Минута, и на площади остались только братья Цзян и братья Лань. — А теперь объясните, что происходит? — Цзян Чэн внимательно осмотрел первого нефрита клана Лань. Картина маслом: усталое лицо, покрасневшие отстраненные глаза, потерянный вид, растрепанные волосы и кое-где испачканная одежда. — Мы не знаем, — ответил Вэй Усянь. — Он прилетел сюда внезапно, но не проронил еще ни единого слова. — Мгм, — судя по всему, Лань Чжань переживал за своего старшего брата. — Ваньинь, — прошептал Лань Сичень, когда заклинатель в пурпурной накидке пощелкал пальцами перед его лицом. — Я… м-мне… — Так. Время позднее, идите спать, я тут дальше сам справлюсь, — скомандовал Ваньинь, когда его неожиданно обняли, стискивая в сильных объятьях. — Завтра все обсудим. — Идем, гэгэ, — потянул за собой Лань Чжаня Вэй Усянь. Темный заклинатель переживал за брата своего парня, но понимал, что они ничем не смогут помочь, а самому Лань Сиченю для успокоения души, судя по всему, сейчас нужен только Ваньинь. Цзян Чэн кое-как отвел заклинателя в свои покои и раздобыл горячего чая для «больного». — Расскажешь, что случилось? — он присел напротив гостя. — Я… я старался следовать твоим советам, чтобы лучше понять А-Яо, — потеряно пялясь в чашку, медленно начал объяснять ситуацию Лань Сичень. — Я прибыл в гости к брату Не спонтанно. Это так на меня не похоже, но я хотел увидеть, как они ладят между собой, когда нет рядом меня. Я слышал… эта запрещенная мелодия… почему? Глаза заклинателя покраснели, словно он хотел заплакать, но не мог. — Ты ведь спросил у него, так ведь? Что он тебе ответил? — спокойно, поинтересовался Ваньинь, все-таки пересев ближе к собеседнику. Теперь они сидели вместе на кровати, и их плечи почти касались друг друга. — Он сбивчиво извинялся, говорил про то, что не хотел. — За что извинялся? — Его схватили адепты брата Не, когда я поднял шум, и, если честно, я не слушал. Мне стало так… плохо. Я просто… не знаю, что? Что теперь? — Ты предотвратил нечто ужасное, спас кого-то не только от плохого умысла, но и самого злоумышленника от совершения этого плохого умысла. Не важно, что это было, главное, что этого не произошло, — ответил Ваньинь. — Но А-Я… нет, Мэн Яо, он… что теперь будет с ним? — потерянно спросил Сичень. — То, что он заслужил, — ответил Цзян Чэн, рассматривая потолок. — Тебе ли не знать, что за поступки Мэн Яо нести ответственность может только сам Мэн Яо. Но главное сейчас не это. Лань Сичень, что тебя сейчас волнует сильнее всего? Почему ты здесь? Кажется, что Юньмэн — это последнее место, куда мог направиться глава клана Лань, чтобы найти душевное равновесие и поделиться своим разочарованием в людях. — Что мне делать? Как теперь доверять людям? — голос заклинателя дрожал. — Почему ты здесь? — Ваньинь прекрасно знал, что путь из Цинхэ Не до Юньмэня очень неблизок и непрост. Скорее всего, Лань в состоянии шока, никуда не глядя и никого не слушая, подсознательно отправился сюда… — Я хотел увидеть тебя. Я был уверен, что ты сможешь помочь разобраться мне во всем… — То есть, ты мне доверяешь? — уточнил Ваньинь. А ведь они просто несколько раз обменялись письмами. — Да? — Значит, доверять ты все-таки не разучился, — хмыкнул Ваньинь. — Ты пережил войну, поэтому сможешь пережить и это. — Война оставила много шрамов, — справедливо ответил Лань Сичень, не замечая, как медленно уже вынырнул из оцепенения. Внезапно он осознал, что находится в помещении один на один с главой клана Цзян, что в его руках чашка ароматного горячего чая, а сам Цзян выглядит просто божественно. Чего стоит этот водопад чернильных волос, поражающих своей длиной. Кажется, даже если Ваньинь выпрямится во весь рост, волосы все равно будут лежать на полу… — Да, ты прав, — усмехнулся Цзян Чэн. — Тогда что именно ты хочешь услышать от меня? То, что ты не виноват? То, что не в твоих силах изменить случившееся? — Не оставляй меня одного, — вырвалось наконец-то из недр души Лань Сиченя. — Побудь со мой рядом. — Это… — да, Ваньинь пытался расшевелить собеседника, чтобы он осознал свои мысли, разобрался в себе, как это делала когда-то в свое время матушка Дора с ним самим, но Ваньинь не ожидал такого ответа. Кажется, Лань Сичень боится остаться один, но в то же время боится подпускать кого-либо к себе. И каким-то образом Цзян Чэн стал исключением. — Я восхищаюсь твоей прямолинейностью и искренностью. Ты всегда говорил все, как оно было, без прикрас, даже если кому-то не нравилось то, что они слышали. Ты очень честный человек. — Не правда, — парень не считал себя честным. — Ваньинь, — лицо Лань Сиченя не неожиданно оказалось слишком близко. Сначала было осторожное легкое касание губ, затем более смелое и напористое. Цзян Чэн не мог не ответить. Черт возьми, еще будучи юнцом он восхищался первым нефритом, ставя себе его в пример, он еще тогда был ему симпатичен. Еще до того, как Смерть забрала его из этого мира, парень видел в нем человека, которого можно было желать только в мечтах, поэтому не смел. И теперь этот человек жадно целовал его, выпивая с его губ вздох поражения. Сдерживать порыв просто не было смысла. Создавать игнорированием чужих и своих чувств еще одно сожаление в своей долгой жизни совсем не хотелось, поэтому… — К черту все, — прошептал Цзян Чэн, обнаружив, как чужие ладони уже аккуратно скользят вдоль его тела, проверяя новую доступную территорию. — Но не сейчас. Легкое заклинание, и Сичень мгновенно обмяк, упав в раскрытые объятья главы Цзян. Мужчине стоило отдохнуть и восстановиться после сильного потрясения. Ваньинь предполагал (надеялся), что за ним скоро придут. Он настраивал себя, что рано или поздно ему придется уйти. Но теперь… сможет ли он отпустить все то, что останется в этом мире? Не вынужденно, а добровольно? Если и удастся оставить позади Яньли и Вэй Ина, благодаря мыслям о том, что они живы и счастливы, то Лань Сиченя он не сможет оставить позади… Теперь нет. — Пойдешь ли ты со мной? — прошептал Ваньинь, перебирая темные пряди чужих волос и ненароком поглаживая кончики белой ленты. Такое маленькое своеволие будоражило сердце куда сильнее, чем он мог предположить. Утро следующего дня было неловким, по крайней мере, для Лань Сиченя, что очнулся в чужой комнате, в чужой кровати. Рядом лежал кто-то еще. Присмотревшись, мужчина понял, что перед ним мирно спящий глава клана Цзян. Воспоминания прошлого дня начали быстро вспыхивать в сознании Лань Сиченя, будоража отдохнувшее сознание заклинателя. Господи, какой позор! Но Цзян Чэн не оттолкнул, старался успокоить, упорядочить взбудораженное сознание Ланя, и наконец принял чужую симпатию. Лань Сичень коснулся своих губ, когда осознал свой безрассудный поступок перед тем, как потерять сознание. Он был пьян? Да, он был одурманен Ваньинем… Мужчина скользнул по силуэту, лежащему рядом. Цзян Чэн слегка хмурился даже во сне, но выглядел так по-домашнему, что хотелось обнять и никогда не отпускать. Не долго думая, Сичень приблизился к парню и осторожно приобнял его, вдыхая тонкий аромат лотосов. На душе стало так спокойно. Проблемы и переживания никуда не делись, но отошли на задний план. Цзян Чэн не зря ассоциировался с высокой несгибаемой скалой, надежной и сильной. Такой воистину удивительный человек… — Отдохнул? — хрипловатый голос внезапно упал, напугав безнаказанного Ланя, поедающего чужое тофу*. — Д-да… — Тебе стоит отправить весточку Не-ши, а потом обсудить сложившуюся ситуацию. Не стоит откладывать это дело, даже если это трудно, — произнес Ваньинь, как ни в чем небывало выскальзывая из чужих объятий и усаживаясь в кровати. — Хорошо, я понял, — вздохнул мужчина, неохотно вспоминая ситуацию, от которой в состоянии шока пытался убежать как можно дальше. Неохота на лице первого нефрита буквально была написана, из-за чего он напоминал своим поведением обиженного щеночка… — Глава клана Лань, вы точно уверены в своих намерениях? Не пожалеете потом о своем выборе? — неожиданно поинтересовался Цзян Чэн, уложив локти на колени. — А? Да-да… — Сичень еще мысленно пребывал в раздумьях о сложившейся ситуации с Мэн Яо, поэтому не сразу понял, что Ваньинь имел ввиду уже совсем другую ситуацию. Резкая смена темы на самом деле демонстрировало то, что глава клана Цзян куда менее спокоен, чем хочет показать. — Лани очень серьезно относятся к выбору партнера на пути совершенствования, если вы об этом, — уточнил мужчина. — Тогда, если я позову тебя уйти со мной, ты оставишь здесь свой клан и своих родных? — преувеличенно безразлично спросил Цзян Чэн. По его серьезному лицу можно заметить, что он сам в такой же затруднительной ситуации, ведь у него тоже есть люди, которых он не мог просто так потерять. — Пойду, — неожиданно уверенно произнес Лань Сичень. — Дядя и брат обязательно поймут и примут мой выбор, если это произойдет. — Глупый Лань, — улыбнулся Ваньинь, потому что считал, что это обязательно произойдет. И уже очень скоро. — Тебе стоит поскорее разобраться со всеми своими делами. Обостренная инстинктами оборотня магия Певерелла услышала зов. Пока еще тихий, но уверенный и нарастающий.