Певерелл

Тобирама лениво приоткрыл глаза, чтобы увидеть знакомый сердцу потолок. Да, обстановка выглядела немного запущенной и мрачной от того, что у замка долго не было хозяев, и за ним никто не ухаживал, но это быстро поправимо. Немного придя в себя, мужчина повернул голову, чтобы увидеть рядом с собой, на другой половине шикарной большой кровати главы рода своего мужа. Он тоже постепенно приходил в себя. — Как себя чувствуешь, все хорошо? — поинтересовался Тобирама, поворачиваясь к Мадаре всем корпусом и дотрагиваясь до его груди, чтобы заклинанием проверить его состояние. — Да, все в норме, — хмыкнул тот, сцапав чужую руку, чтобы поцеловать, а за тем дернуть за нее, чтобы притянуть Тобираму еще ближе для объятий. — Если не считать того, что я плохо понимаю, что происходит. Ты ведь мне особо ничего не рассказывал. — Если хочешь узнать, то придется подниматься. Давай, вставай. Остальные тоже сейчас встанут, — сказал глава рода Певерелл, наблюдая, как муж с неохотой выпускает из объятий и встает. — Тикки! — позвал Тобирама, и перед ним с хлопком появилось странное существо, которое забавно повело большими ушами и поклонилось: — Тикки приветствует главу рода! Чем Тикки может помочь главе рода? — Подготовь простую одежду, — приказал мужчина, краем глаза наблюдая, как с удивлением, а потом и с интересом Мадара рассматривал домовика. Даже через риненган на него посмотрел! — Что это? Это твое призывное животное здесь? — Нет, это домовик. Существо, что следит за порядком в доме. Оно всегда поможет, если обратиться к нему. Убраться, что-то принести или купить — они очень это любят. Тикки всегда был закреплен за мной, так что и ты можешь его звать. Достаточно назвать его имя, и он появится. Но будь осторожен. — Какие… необычные существа. — То ли еще будет! — улыбнулся Тобирама, принимая принесенные вещи Тикки, чтобы показать новую одежду Мадаре. Домовик принес обычные брюки и белые рубахи традиционного кроя. Хоть вещи были обычными и простыми, для ниндзя их времени они могли показаться странными. Но Мадара не глуп, так что быстро разобрался, как это надевается. — Идем в мой кабинет. Коридоры были мрачными и кое-где пыльными. Картины спали. А родовая магия, которую ощущал Тобирама, спала в подвале, в родовом алтаре. Ее еще предстояло разбудить, провести нужные ритуалы и обновить щиты замка. — В доме давно не было хозяев, так то здесь немного не убрано, — предупредил Тобирама Мадару, когда тот скептически осматривал поеденные молью тяжелые занавески. — Как долго? — Очень долго, — раздался голос неподалеку. В кабинет направлялись не только они, но и остальные братья Певерелл. На их пути встретились Ваньинь и его спутник. — Но это поразительно. Совершенно иная культура и традиции, — восхищенно произнес Сичень, с интересом рассматривая пыльную вазу, что даже в таком неприглядном состоянии не утратила своей красоты. Ваньинь хмыкнул, подталкивая любопытного Ланя продолжить путь, пообещав после показать библиотеку. — Ну наконец-то. Я уже устал ждать! — в кабинете уже сидел Мукуро с Бьякураном. Кабинет выглядел куда чище и ухоженнее, чем остальные помещения. Так что не сложно догадаться, что иллюзионист приказал домовикам здесь прибраться. — Итак, — Тобирама прошел к столу, чтобы встать за креслом, около стены, остальные сели на диваны для гостей, устроенные перед ним. — Начнем небольшой экскурс в происходящее. — Посмотрите сюда. Тобирама указал на стену, где висел родовой гобелен. — Это древо нашего рода. Род Певерелл, основанный самой Госпожой Смертью, известной всем как богиня Хель… — Серьезно? Самой смертью? — Мадара переспросил, потому что сложно осознать нечто подобное. Смерть имеет воплощение и почитается здесь, как богиня? Так еще она создала своих потомков… а значит, есть какие-то последствия. — Одна из вечных главных богов этого мира. Сестра Магии и Жизни. Есть еще бог Времени… но вам это пока не нужно, — уточнил Мукуро, посмотрев на старшего брата, чтобы он продолжил. — Как я уже сказал, род Певерелл берет свое начало от самой Смерти, потому является одним из самых темных родов, что существуют или когда-либо существовали. Род некромантов, бессмертные… Это правда, что Госпожа одарила нас долголетием, желая видеть своих детей вечно, но нас возможно убить. — Если отрубить голову, любой умрет. От этого даже вампиры и зомби дохнут, — беспечно фыркнул между делом Мукуро, вальяжно развалившись на своим месте. — Вампиры существуют? — чтобы потом не удивляться, уточнил Бьякуран. — Не только. В этом мире, есть много волшебных существ. От домовиков, которых ты уже видел, до драконов и сфинксов. Правда все это скрыто от глаз маглов, — объяснил Мукуро. — Магл? — немного неуверенно произнес Сичень. — Человек без магии или других способностей. Обычный обыватель, — объяснил Ваньинь. — Это будет действительно трудно объяснить, — вздохнул Тобирама. Их гостям предстоит долгий путь принятия этого мира. — Продолжай, брат. Постепенно, по порядку, как мы когда-то, — подбодрил его Мукуро, задорно подмигнув. — Они привыкнут, только нужно немного времени. — Что ж… как вы видите, род Певерелл имеет большую историю. Вот предыдущий Глава рода, Эван Тарон Певерелл, и его жена, Дора Сесилия Певерелл, в девичестве Азкабан. — Их имена и рамочки были серыми, а ветки, что их окружали, давно засохли, что говорило о их смерти. — Это наши приемные родители. Именно на них в этом мире великий род оборвался. Матушка не могла иметь своих детей, побочные ветви были слишком слабы и вырождались, так что постепенно великий род угас. Но теперь, — Тобирама осторожно прикоснулся к именам, после чего пальцем проследил ветку, что разделилась на три части. — Госпожа смерть приняла нас троих, дала шанс на вторую жизнь, и сделала братьями. Я действующий глава рода Певерелл. Антиох Эван Певерелл, Лорд Певерелл. Старший из братьев. — Я Кадм Эван Певерелл. Второй в очереди наследования. — Я Игнотус Эван Певерелл. Третий в очереди наследования. Представились братья. — А вот здесь… Вы. — Тобирама указал на появившиеся рамочки рядом с их именами. Первая рамка, на которую он указал, оказалась золотой, как и его. Они соединялись ветвью с множеством листьев (если на таких ветках появлялся цветок, то это ознаменовало в скором будущем рождение новой жизни). — Мадара Таджима Певерелл/Учиха. Мой муж. — Что?! — Подпрыгнул Мукуро на своем месте. — Ты женат, а я не в курсах?! Что за произвол??? — Ну, теперь ты знаешь, — пожал плечами Тобирама. — Мы поженились в моем мире. Так что я сам удивлен, что магия защитила этот брак. Ведь здесь все происходит куда сложнее, чем традиции наших деревень… Впрочем, не важно. Главное, что брак официально признан самой магией, а кольца можно будет купить потом. — Так, далее у нас… Хуань Цижень Певерелл/Лань. Поправьте меня, если не правильно. — Н-нет-нет, имена произнесены правильно… — миролюбиво произнес Сичень, думая не над произношением, а об имени, которое, как он понял, теперь является его именем в этом мире. — Но откуда вы знаете? Я, вроде, не успел еще представиться… — Магия, — загадочно произнес Мукуро, делая раскрытой рукой дугу перед собой, и после нее появился заметный образ радуги, что постепенно исчез. Трое гостей заметно подобрались, понимая, что местами упомянутая «магия» имеет большой смысл. Куда более грандиозный, чем они могут представить. И скоро им все объяснят. Рамка Хуаня была серебренной и соединялась с Ваньинем нитью. — Вы помолвлены, — констатировал факт Тобирама. — Обещены друг другу. Ваньинь смущенно кашлянул в кулак, но комментировать не стал. Лань смущенно потупился. — Далее… — Тобирама посмотрел на рамку Мукуро, а затем на полупрозрачную рамку Бьякурана. Это значило, что гобелен еще не считает этого человека частью Певерелл. Но его появление на гобелене что-то да означает… Но пока он в подвешенном состоянии. Ох уж этот Мукуро… — Бьякуран Джессо. Спутник, которого привел наш младший брат. — Он — моя собачка, — огорошил всех иллюзионист, невинно улыбаясь. — Ну спасибо. Теперь я собачка, — Бьякуран недовольно нахмурился, после чего приподнял подбородок и раздраженно указал на черный чекер — причину, почему он все-таки отображается на гобелене. — У тебя… — Ваньинь стал всматриваться в ауру Джессо своим ярко-фиолетовым звериным глазом. — Не скажу, что это долг жизни, но ты сильно задолжал моему брату. Ты ему обязан. — Именно. Поэтому я здесь, — подтвердил Бьякуран, передергивая плечами. Мужчина, что представился как Кадм Певерелл, окинул его таким взглядом… казалось, что он посмотрел в саму душу, увидел всю подноготную. И это пугало. Но в какой-то степени Бьякуран почувствовал благодарность, что тот смог более или менее объяснить суть отношений, что установились между Джессо и Рокудо, а не то, что озвучил иллюзионист. — Ну, брачным украшением не обязательно должно быть кольцо. Браслет, кулон или… ошейник тоже подойдет, — пробурчал себе под нос Тобирама, переводя свое внимание на самую верхнюю рамку на гобелене. — И последний наш родственник, которого вы уже видели — Гарольд Джеймс Поттер/Певерелл, наследник Певерелл. Он наш дальний родственник, что пробудил в себе спящую кровь Певереллов. По желанию Госпожи и самой Магии мы стали его крестными. — Крестные? — Второй отец, приемный отец. Крестный отец — тот, кто обязуется позаботиться о ребенке, если с настоящим, биологическим отцом что-то случится, — объяснил Тобирама, рассматривая увядшие, но еще не отпавшие от ветвей лепестки. — Если ты стал крестным, то принял на себя обязательство заботиться о ребенке, принял его как родного, сделав частью своей семьи… Внезапно лепестки начали распрямляться и зеленеть. Тобирама облегченно выдохнул. Критический момент пройден. — Игнотус, пора, — произнес Тобирама, подойдя к столу, чтобы сесть за него. — Будь осторожен. — Ку-фу-фу, постараюсь, но не обещаю, — произнес иллюзионист, растворяясь в воздухе. — А пока мы ожидаем результатов, я объясню вам, что такое Магия.

***

Просыпаться было тяжело. Все тело болело, а когда получилось пошевелиться, голову прострелила резкая боль. Впрочем, не удивительно, ведь он упал с лестницы и хорошенько приложился не только всем телом, но и головой. Это и есть причина смерти Гарри Поттера в этом мире. Но теперь… Гарольд набрал полные легкие воздуха, настолько насколько позволяла трещина в ребрах, и усилием воли начал разгонять свою магию по телу вместе с кровью, что бешено текла по венам от ускорившегося сердцебиения. После глубокого выдоха пошли короткие и быстрые вздохи. Когда легкие перестали гореть, ребенок задышал спокойно и размеренно, успокаиваясь. Открыв глаза, Гарольд ничего не увидел. Перед ним была черная пелена, которую удалось рассеять только с помощью включенной лампочки. Отыскав сломанные очки, перемотанные изолентой, мальчик осмотрел свое новое тело. — Ужас, — прокомментировал он увиденное. Такие хлипкие ручки… впалый живот, множество синяков, которые еще не прошли и растянутая изношенная одежда. Находясь на Грани, Гарольд просмотрел прошлое этого ребенка без возможности вмешаться в его судьбу, поэтому он знал кто и каким образом довел его до такого состояния. Дурсли в этом мире малыша даже за человека не считали. Никогда не называли по имени и издевались как могли. Сложно сказать, сами они это делали или по чьей-то указке… но навряд ли Дамблдору нужен был труп. И даже если их каким-то образом околдовали, вся та ненависть и злоба должна была откуда-то браться… скорее всего дядю Игнотуса оправдания не остановят, чтобы восстановить справедливость. — Выходи, несносный мальчишка! Я вижу, что ты уже поднялся! Помоги мне с завтраком! — постучала тетя Петуния в дверцы чулана так усердно, что бедная дверь жалобно закряхтела. — А если бы я не появился? Что бы вы делали? — Гарольд мог увидеть только происходящее до смерти ребенка, поэтому не знает, что происходило бы после, но даже думать об этом не хотелось. Самый простой вариант, что приходил на ум, это удобрение на заднем дворе, что уже говорить о других вариантах… Мальчик расслабленно лежал на матрасе, восстанавливая организм, и не собирался никуда выходить ближайшее время. — Маленький уродец, живо выходи! — прокричала Петуния, но когда ответа опять не последовало, она поспешила лично вытащить лентяя из-под лестницы, но дверь, которая имела замки снаружи, чтобы не выпускать провинившегося мальчишку, не желала открываться. — Что такое? — по лестнице начал спускаться дядя Вернон. Под его грузными шагами поскрипывали ступеньки, а на Гарольда начала сыпаться пыль. — Мальчишка не выходит! — Хм, оставь его, и еды пока не давай. И если к вечеру не выползет, то придется его наказать снова, — распорядился мужчина, припоминая, что раны у ребенка были сильными после падения. И если странным образом все ушибы и переломы на нем заживали за одну ночь, то этим, скорее всего, потребуется больше времени. — Хорошо… — Тц, нашел себе грушу для битья, чтобы сбросить стресс, — раздраженно прошипел Гарольд. — Ку-фу-фу… — Кто вы такой?! — голос Петунии. — А это не важно… — Ч-что… вы… … Гнетущая тишина и… Дверь чулана резко открылась, пропуская еще более яркий свет, чем от тускло горящей лампочки, и в дверях появился стройный силуэт с хохолком на макушке. Мукуро развернул какое-то одеяло, которое сделал из иллюзий, и аккуратно завернул крестника в него. Гарольд не сопротивлялся, лишь обнял мужчину за шею одной рукой, когда почувствовал тепло чужого тела. — Что ты с ними сделал? — Оя-оя, за кого ты меня принимаешь? Ничего я с ними не сделал… За меня это сделали другие, — шальная улыбка, что вечно озаряла лицо Игнотуса исчезла, и сейчас он был непривычно серьезен от начала, когда заглянул в чулан, и до конца. — Они уже выгорели изнутри. Маглы просто не в состоянии оставаться самими собой после такого длительного и сильного воздействия ментальной магии. Считай, что мальчика гнобили не люди, а живые марионетки без души и чувств. — Понятно, — равнодушно произнес ребенок, пригревшись на груди иллюзиониста. Из-за повреждений он даже не сразу понял, что замерз. — Правда твоего кузена в доме сейчас нет, и навряд ли на нем что-то использовали, он же ребенок и легко поддался (в теории) атмосфере без какие-либо ухищрений, поэтому есть шанс, что он все еще он, — Мукуро осторожно кружил по дому с крестником на руках, выискивая следилки, сглазы или еще какие меры предосторожности, которые были установлены, чтобы следить за «избранным» ребенком на расстоянии. — Когда кабанчик вернется домой, то обнаружит, что его родители в вегетативном состоянии. Позвонит в полицию или в скорую и так далее, и так далее. — Сколько же шуму поднимется… — фыркнул Гарольд, уже засыпая. Магия крестного оперативно помогла ему стабилизировать состояние. — А нас это волнует? — хмыкнул Мукуро, наконец-то быстро аппарировав оттуда, когда тело мальчика смогло восстановиться достаточно, чтобы выдержать перемещение.