Почетная Киска

      Агентство иммерсивных постановок «Любой каприз», гордо возглавляемое Блейзом Забини, знавало запросы различной степени экстравагантности. Богатые и знаменитые клиенты просили сделать их на пару дней соратниками Грин-де-Вальда, женихами Елены Когтевран или покорителями Камелота.       Но сегодняшнюю клиентку можно смело назвать королевой эпатажа.       — Порноактриса.       Забини сцепил руки в замок, усиленно поддерживая бесстрастное выражение лица.       — Вы уверены, мисс Грейнджер? — переспросил он девушку, восседающую в кожаном кресле напротив его стола.       — Абсолютно, — максимально серьезно произнесла ухоженная шатенка в стильном деловом костюме. — Какие-то проблемы этического свойства?       — Ни в коем случае, — поспешил заверить ее Блейз. — Мы готовы исполнить любую мечту наших клиентов в пределах уголовного кодекса Магической Британии.       — Отлично, тогда обсудим детали, — сразу перешла к делу не последний человек в Министерстве. Она достала из брендовой сумки огромную папку со множеством цветных закладок и положила перед Забини. — Я систематизировала свои пожелания. Синими стикерами отмечены страницы с кратким описанием персонажей, зелеными — допустимые сцены и пути развития сюжета, красным — абсолютно неприемлемые ситуации. Это лишь общие рекомендации, можете добавить своих персонажей или сцены.       — Вы однозначно наш самый подготовленный клиент, — пробормотал Забини, отмечая про себя, что Грейнджер удивительным образом изменилась со школы и при этом осталась собой. Эдакая педантично-обольстительная самка богомола, которая с милой улыбкой вырвет твое сердце, но прежде чем сожрать, проведет замеры и точно все законспектирует.       — Я точно знаю, чего хочу, — сказала Грейнджер, по-хозяйски располагаясь в кресле. — И эти записи помогут Вашей команде максимально точно реализовать мой замысел.       — Наши сценаристы будут благодарны Вам за труд, — вежливо улыбнулся Забини, бегло пролистывая папку. — Вы хотите, чтобы мы согласовали с Вами финальный вариант сценария?       — Ваши модераторы в состоянии по ходу постановки вносить изменения, если заметят мое разочарование?       — Конечно. Режиссер будет наблюдать за процессом и перенаправлять сюжет при необходимости или по Вашему прямому запросу. Ваше удовлетворение для нас на первом месте, — закончил Блейз слащавым лозунгом агентства.       — В таком случае, обойдемся без согласования сценария. Оставим место спонтанности.       — Замечательно. Теперь давайте обсудим Вашего персонажа. Я так понимаю, Вы бы хотели изменить внешность? В целях конфиденциальности, конечно же.       — Исключительно в этих целях, — кривовато усмехнулась заслуженная работница Министерства. — Требования к моему внешнему виду указаны на первой странице.       — «Проститутского вида шмара с силиконовыми сиськами» — процитировал Блейз, усиленно закашлявшись в конце.       — Надеюсь, достаточно подробно? — поинтересовалась Грейнджер, явно наслаждаясь шоковым состоянием Блейза. — Колдо с примерами так же приложены.       — То есть нужно оборотное, — заключил Блейз, разглядывая фотки горячих цыпочек. Кто бы мог подумать, что их с Грейнджер вкусы на девушек совпадут. — Я вижу, что имя Вы тоже придумали. Узнаю классическую формулу «название дома + имя питомца». Норá?       — Нóра. Нора Живоглот.       — Отличный псевдоним. Говорящий, так сказать, — не сдержался Блейз. — Хорошо, с персонажем определились. Давайте обсудим, что для Вас категорически неприемлемо.       — Никакого секса. Хоть вся студия, и в том числе я, может быть голая, но никакого секса и проникновения.       — Записал. Еще пожелания?       — Должна быть сцена с кастингом или репетицией.       — В порно не бывает репетиций — с максимально каменным лицом произнес Забини.       — Меня радуют Ваши познания в этом вопросе, — иронично ответила Грейнджер, — это вселяет надежду, что постановка будет максимально достоверной. Хорошо, пусть будет кастинг. В таком случае, подберите на роль режиссера какого-нибудь симпатичного и слегка токсичного джентльмена.       — Довольно расплывчатое описание. Можете привести пример?       — Доверюсь вашему тонкому вкусу, — многозначительно ответила Гермиона.       — Что ж, думаю мы закончили, — сказал Забини, делая последние пометки. — Позвольте проводить Вас к камину, мисс Грейнджер-Живоглот.       Две недели спустя Гермиона прибыла на студию в своем временном теле. Забини постарался на славу: длинные стройные ноги, о которых Грейнджер мечтала всю жизнь; пухлые, явно увеличенные губы. Особенно удалась задница — разглядывая ее в зеркале, Гермиону посетила мысль, что с удовольствием сама отшлепала бы такую. И только силиконовые сиськи, о которых она сама же и просила, оказались неожиданно тяжелыми и неудобными. Но не отменять же теперь все приключение из-за непривычно большой груди.       — Доброе утро, Нора! — радостно прочирикала ожидавшая возле камина замухрышка-ассистент. Она протянула Гермионе большой стакан кофе, — черный, как ты любишь. Не обожгись, я наложила Согревающие чары, — излишне приветливо тараторило очкастое недоразумение.       «Дилетанты», — с досадой подумала Гермиона, делая глоток. У Паркинсон настолько примечательный голос, что никакое оборотное не поможет. Узнавание подстегнула общую нервозность Гермионы, которая каждые пару минут напоминала себе, что все участники постановки подписали соглашение о неразглашении. Оставалось надеяться, что остальные актеры будут более профессиональны.       — У тебя сегодня плотный график, — продолжила ассистентка, на ходу перебирая кипу пергаментов. — Сначала проба грима и примерка костюма темной эльфийки. Потом фотосессия для постера «Дрянной библиотекарши». И в конце дня кастинг у самого Пьера Вудмана, точное время сообщу позже. Для начала тебя ждут в павильоне «Шальная императрица», остальное — смотри в расписании, — сказала Паркинсон, с излишне-жизнерадостной улыбкой протягивая Гермионе свиток и пузырек с Оборотным зельем. — Не забудь про регулярный прием косметической микстуры. Нужно сделать два глотка, когда услышишь пение птичек, я выставила на флаконе таймер.       — Благодарю, — вежливо ответила Грейнджер и сразу же направилась на встречу первому приключению.       На входе в костюмерный павильон ее ждал парень откровенно креативного вида. Его длинный шелковый халат с психоделическим рисунком был распахнут, являя окружающим очень странные белые штаны — Гермиона сразу вспомнила мультик про Алладина. На смуглой груди болталась куча подвесок всевозможных форм и расцветок, сопровождая каждое движения владельца перезвоном. Весь облик парня кричал об общении с высшими сферами путем неконтролируемого употребления конопляного масла.       — Привет, красотуля, — он манерно чмокнул Гермиону в обе щеки. — Будем знакомы, — он отступил на пару шагов и принял пафосную позу. — Я — твоя фея-крестная, превращающая домохозяек в повелительниц эрекции. Заклинатель вульгарного макияжа, укротитель развратного шмотья и просто великий творец — Бейлиз Гамбини!       Возможно, мулат ожидал, что Гермиона разразиться бурными овациями или диким хохотом, но она лишь вежливо протянула ладонь для рукопожатия.       — Приятно познакомиться, Нора Живоглот.       Бейлиз с озадаченным выражением лица протянул свою ладонь навстречу и потряс руку Гермионы в женском рукопожатии.       — О, я знаю, кто ты, кисонька, — ответил он, сложив губки недовольным бантиком, — но не ожидал, что ты умеешь замораживать взглядом.       А Грейнджер не ожидала от павлина Забини такого уровня самоиронии. Или он не знает об этом персонаже?       — Что ж, сделаем из тебя пылкую штучку, — сказал Гамбини.       Он поманил ее в дебри павильона, похожего на свалку нарядов. Груды одежды всех цветов и фактур превращали обычную прогулку до гримерки в самую непредсказуемую экскурсию. Гермиона мысленно начала примерять на себя калейдоскоп образов. Яркие стразы, перья и блестки превращали ее в игривую бурлеск-танцовщицу. Мало что скрывающие боди из сетки и веревки для шибари шептали о прелестях власти и подчинения. Рядом с готическим платьем вампирши висел наряд шаловливой медсестры. Костюм пожарного соседствовал с неприметной мантией ботаника-задрота. Необъятное сборище самых горячих фантазий, океан сексуальных предпочтений, в котором можно свободно плавать, не опасаясь коварных айсбергов осуждения.       — Лапуля, поторопись, — окликнул ее Бейлиз, уже стоявший возле заваленных всевозможными склянками гримерных столиков и зеркальной стенки.       Гермиона с легким сожалением покинула царство образов и приблизилась к Гамбини, который с энтузиазмом смешивал содержимое безымянных флаконов.       — Какой у нас план действий? — настороженно осведомилась она.       — Для начала подберем цвет кожи для твоей темной эльфийки. Присаживайся — он указал на стул возле столика, — и сними кофту, я буду делать тест-полоски в зоне декольте.       — А чем не подходит моя кожа? — спросила Гермиона, оставляя сумку в углу и присаживаясь на краешек стула. — Слишком бледная?       — Слишком бежевая, — Гамбини горестно воздел руки к небу. — Мама мия, Нора, неужели слухи врут? Ты же всегда так дотошно готовишься к съемкам! Как ты могла не знать, что дроу — серо-сине-фиолетовые? — шокировано посмотрел он на Гермиону.       Грейнджер неожиданно смутилась и поудобнее устроилась на стуле.       — Это. эта краска не опасна? — она поскорее сменила тему.       — Ты что, никаких канцерогенов, исключительно био-органик-виталити! — озабочено всплеснул руками Гамбини. — Ты же будешь покрыта ей вся. Буквально — вся — многозначительно добавил Гамбини, поигрывая бровями. — С гордостью скажу, что это моя личная разработка — сексоустойчивая краска. Мы же не хотим, чтобы в самый жаркий момент твоя попка вернулась к изначальному цвету и разрушила порнографическое волшебство? — пошловато улыбнулся Бейлиз.       Гамбини нацепил защитные очки, лабораторный халат, а следом — длиннющие резиновые перчатки. Затем он подхватил несколько флаконов подозрительных оттенков и направился к Гермионе, которая пристально следила за каждым движением этого сумасшедшего профессора — рок-н-рольщика.       — Попробуем несколько вариантов, — он расставил флаконы и окунул широкую кисть в первый. — Так-с, ну-ка посмотрим, цвет синего гоблина.       — Холодно, — Гермиона вздрогнула от прикосновения. — Я же дроу, а не гоблин.       — Верно, верно, — произнес Бейлиз, излишне пристально рассматривая ее грудь. — К тому же слишком темный, — он быстро стер еще не засохшую краску. — Так, давай попробуем цвет бездны.       — Судя по названию — должен подойти, — иронично заметила Гермиона, пока Гамбини наносил очередной холодный слой.       — Нет, — вынес он вердикт через пару секунд, — чересчур серый. Что у нас тут еще есть? — он задумчиво перебирал остальные флаконы, — цвет голубого грота, цвет ангельского падения, ниагара, брызги прибоя…       — Брызги больше подойдут моему партнеру, — с усмешкой заметила Гермиона.       — Нет, он будет зеленым орком, — пояснил Гамбини. — Я уже подготовил для него цвета капусты, какаду и влюбленной жабы. О, давай попробуем оттенки лаванды!       — Только не лаванда — сказала Гермиона.       — Кисуля, ты просто не видела все многообразие этой палитры, — отмахнулся Бейлиз, обходя Гермиону.       Грейнджер резко схватила его руку, вынуждая остановиться и обратить на ее слова внимание.       — Я сказала, никакой лаванды, — твердо повторила Гермиона и пристально посмотрела на Гамбини.       — Нет, так нет — через пару секунд легко согласился он. — Точно, сиреневый туман! — он бросился к своему столу, быстро приготовил смесь и заправил ей небольшой агрегат. — Так, золотце, раздевайся, папуле нужно поработать шлангом, — сказал он, многозначительно пошевелил бровями и взял аэрограф с краской.       — О да, детка, да, — приговаривал он, распыляя краску по всему ее телу — просто идеальное покрытие. Ммм, детка, такая влажная… Да, еще, еще слой!       Когда поток краски и двусмысленностей иссяк, Бейлиз с блаженной улыбочкой отбросил аэрограф и потянулся.       Из сумки заслуженной работницы порноиндустрии послышалось пение птиц. Выпив поддерживающую порцию Оборотного, голая Гермиона принялась с интересом разглядывать свою сиреневую кожу.       Гамбини принес пару малюсеньких тряпочек, отдаленно похожих на белье. Он помог их натянуть, а затем подвел Грейнджер к зеркалу:       — Знакомься, твои доспехи, — торжественно произнес он, а затем добавил, смахнув слезу умиления, — Салазар, какой же я гений.       — Металлический блеск не делает этот недобикини доспехом, — съязвила Гермиона, осторожно поправляя огромную грудь в крошечных треугольных чашечках без лямок.       — Пфф, чтоб ты понимала в высоком искусстве кройки и шитья, — переключился Гамбини в режим токсичного эстета. — Я художник, я так вижу!       — И я не смогу драться в этих стрингах, цепочка слишком сильно натянута. Если я присяду или подниму ногу — в фильме появятся две героини.       Гамбини закатил глаза:       — Эти трусишки нужны буквально на 10 минут, неженка. К тому же, твоя профессия подразумевает физические страдания во имя искусства. Так что не жужжи и лучше примерь уши. Так, кисонька, а теперь попрыгай, все на месте?       — Грудь вываливается, — недовольно прошипела Грейнджер, возвращая беглянок на место.       — Я вообще-то про уши. А с грудью так и задумано. Так, последний штрих, — Гамбини протянул ей фальшивые клыки.       В этот момент в гримерку зашел огромный перекаченный громила. Мышцы были настолько гипертрофированы, что казалось, будто парня засунули в сетку для мяса. Кто-то называл таких быками, кто-то бодибилдерами. Гермиона применяла термин «буженина».       — Привет, партнерша. Я — Нео Хотт, твой неистовый орк, — добродушно пробасил он.       — Привет, — протянула руку Гермиона, улыбнувшись во все 32 клыкастых зуба.       Буженина отскочил к противоположной стене и завопил как девчонка, увидевшая мышь.       — Ты совсем охренел, Гамбини? Ты сценарий вообще читал? Там чуть ли не первая сцена — горловой минет. Ты меня кастрировать хочешь?       — Ты заслужил, — вздернул нос Бейлиз.       — Чем это, интересно.       — Ты обещал, что будешь позировать только мне, — обиженно засопела творческая личность. — И что я вижу в мастерской моей почтенной матушки? Почти готовую скульптуру атлета. Да, там нет лица, но твои соски я везде узнаю!       — Ты о чем, какая скульптура? — непонимающе произнес Хотт.       — Дискобол! — обвинительно воскликнул Гамбини.       — Сам ты… дискобол! Проверь для начала комп своей маменьки. Уверен, она постоянный пользователь ПорноХога. И если бы ты нас с ней наконец-то познакомил, она бы исключила мои фильмы из своих подписок.       — Оу, об этом я не подумал, — Бейлиз с абсолютно растерянным видом опустился на стул возле гримерного столика.       — Как и всегда, — холодно бросил Хотт, возвращаясь к мужественному басу.       — Салазар, какой стыд! — театрально запричитал Бейлиз, поставив локоть на столик и закрыв ладонью глаза.       Хотт гордо снял штаны и с видом оскорбленной добродетели прошествовал нагишом мимо Гермионы. Грейнджер старалась не издавать ни звука, жалея исключительно о том, что у нее нет с собой попкорна.       Нео подошел вплотную к страдающему Бейлизу и веско произнес:       — Крась!       Бейлиз вынырнул из глубин самобичевания и его взгляд оказался точно на уровне орочьего достоинства Хотта. Гамбини громко сглотнул и сиплым голосом выдавил:       — Что?       — Всё. Крась всё. В тот отвратительный блевотно-болотный, который ты — я не сомневаюсь — выбирал для меня особенно тщательно, — процедил Хотт с высоты своего роста.       Бейлиз стыдливо потупил глазки, а затем заискивающе произнес:       — Я припас для тебя пикантный зеленый, он тебе очень подойдет.       Хотт продолжал возвышаться над ним молчаливой скалой.        — А еще я сделал для тебя меховой плащ. Вручную. Со всей любовью и заботой, — продолжал ластится Гамбини. — Там столько маленьких черепов, и острых клыков, и языческих амулетов. Ты будешь самым грозным орком. Мне самому было страшно, просто ужас как! — не унимался Бейлиз.       — Этого недостаточно, я все еще глубоко оскорблен твоими гнусными домыслами, — Хотт демонстративно смотрел в сторону.       — Признаю, я был не прав, — с жаром произнес Гамбини, резво вскакивая со стула и пылко хватая ладонь Хотта. — Я готов на все, чтобы искупить свою вину!       — Думаю, твой проступок тянет на пять массажей ног.       — Может, лучше пять массажей простаты? — резко скис Гамбини.       — Мою простату ты и так радуешь на регулярной основе. А массажа ног от тебя не дождешься. Ты ведь на все готов, не так ли?       — Да, — решительно ответил Гамбини. — А теперь наконец поцелуй меня, могучий орк!       И парни слились в горячем засосе, не забывая жадно лапать друг дружку и постанывать как соплохвосты под мартовской луной.       Гермиона — единственный зритель этой напряженной мелодрамы — устала давиться со смехом, поэтому безжалостно вернула голубков в постановочную реальность:       — Кхе-кхе, господа, жаль прерывать ваше страстное примирение, но что будем делать с зубами?       — С зубами? — дезориентровано промямлил Гамбини. — А что с ними? Просто откроешь рот пошире.       — Боюсь, даже вывих челюсти не поможет мне открыть рот настолько широко.       — Милочка, ты себя недооцениваешь. Ты же выдающая порноактриса нашего столетия, это шанс в очередной раз проявить твои выдающиеся способности, — недовольно пробормотал Бейлиз и потянулся к Нео за очередным поцелуем.       Но Хотт мягко отстранил его:       — Да ладно тебе. Уменьшить зубы проще, чем совершать подвиги на съемках.       — Она даже не пробовала, — капризно заявил Блейз. — Давай проведём практический эксперимент.       Гермиона напряглась. Они подходили к черте, которую она ясно обозначила во время встречи с Забини. Хотт внимательно посмотрел на партнершу, а затем категорично произнес:       — Ну уж нет. Я категорически против экспериментов на моем рабочем инструменте! Начнем с чего-то неодушевленного. Нужно что-то… — Хотт начал оглядываться по сторонам и схватил цилиндрический баллончик, — да, отлично подойдет. Начнем с него, он довольно похож! — заявил Нео, протягивая предмет фаллической формы партнерше.       Гермиона визуально оценила крайне нереалистичный размер и осторожно начала:       — Быть может, начнем с чего-то более компактного?       — Зачем? — искренне не понял Хотт. — Для чистоты эксперимента все должно быть максимально приближено к правде.       Гамбини несдержанно всплеснул руками:       — Салазар! Нора крайне тактично говорит — и я с ней согласен — что ты себе льстишь. Твой писюн однозначно не такой гигантский.       Гермиона поспешно отвернулась, ее срочно заинтересовал бардак на одном из столиков.       — Ты напрашиваешься еще на 10 массажей ног, — опасно процедил Хотт, покрываясь красными пятнами праведного возмущения.       — Да черт с вами. Давай сюда зубы, я их уменьшу, — пошел на попятную Гамбини.       Забрав челюсть, он пошел в другой конец павильона искать компромисс между эстетикой и техникой безопасности.       — Нео, можно вопрос? — с любопытной улыбкой Гермиона подсела ближе к партнеру, которого больше не хотелось называть «буженина».       — Конечно, — ответил он, натягивая кожаные трусы, увешанные черепами и лоскутами кольчуги. А через пару секунд спешно добавил: — Если ответишь на мой.       — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Бейлиз не ревнует тебя к партнершам?       — Не бери в голову, — ответил он, красуясь перед зеркалом. — С девушками не считается. Я потому и не снимаюсь в гей-порно. И не дай Мерлин я соглашусь побыть у кого-то натурщиком — вот тогда точно случится скандал года.       — Но как ты… — Гермиона ужасно хотела узнать, но неожиданно она замялась, — Как ты приводишь свой… инструмент… в боевую готовность, если девушки тебя не привлекают?       — О, именно поэтому Бейлиз всегда крутиться на съемочной площадке, — с хитрой улыбкой подмигнул Хотт. — Моя очередь. Почему ты выбрала именно эту профессию?       — Здесь от меня не ждут великих свершений, — с легкой улыбкой ответила Гермиона.       Их милую беседу прервала напоминалка, сработавшая на палочке Гермионы.       — Я думаю, тебе пора идти, Нора. Мы и так здесь засиделись.       — Да, ты прав, — она торопливо стянула стринги-убийцы и недолифчик, абсолютно не стесняясь партнера.       — Не забудь удалитель краски, иначе еще неделю будешь ходить нежно-сиреневого цвета, — он точным броском оправил ей в руки тот самый баллончик — имитатор несуществующих членов.       Выйдя из павильона, Гермиона взглянула на пергамент с расписанием и поняла, что настало время для девичника.