Почетная Киска

      Блондин стоял с протянутой рукой. Едва сдерживая бешенство, Гермиона оглядела его с ног до головы и сказала:       — Морщерогая хвосторога.       Мужчина, не переставая ухмыляться, убрал руку в карман и присел на край стола.       — Мы только начали, а Вы уже недовольны. Что Вас так категорически не устраивает, мисс Грейнджер?       — Меня не устраиваете Вы.       — Недостаточно симпатичный или не слишком токсичный?       — Недостаточно джентльмен.       — Сказала борец с предрассудками.       — Я не собираюсь вступать с Вами в полемику. Я — клиент, мне не нравится, и я ухожу. Можете передать режиссеру постановки, что подбор актеров — это фиаско, — она развернулась и решительно направилась в сторону камина, яростно стуча каблуками по мрамору.       — Он Вас услышал, — сказал мужчина ей вдогонку, не вставая со стола. — Но как Вы можете быть уверенны, что к внешности прилагается тот самый характер?       Гермиона в нерешительности остановилась. Главной причиной ее отказа продолжать игру были именно неприятные воспоминания о потоках оскорблений в школе. Не хочешь быть облитой помоями — не связывайся с держащим ведро. Но все эти воспоминания были о бледном нескладном подростке. Сейчас она разговаривала с мужчиной. И Гермиона даже не была уверенна, Малфой ли это или же кто-то под Оборотным.       Паркинсон она раскусила по голосу. С мужчиной сделать однозначный вывод не получалось. Его голос был одновременно похож и не похож на Малфоя-школьника. Тембр ожидаемо ниже. Аристократический выговор проявлялся лишь в некоторых словах. Интонация не была задиристой, и все же в ней слышался вызов.       Гермиона пришла к неутешительному выводу — определить его истинную личность можно только в беседе. Вот только стоит ли эта маленькая загадка ее потенциально испорченного настроения?       Она развернулась, не торопясь приблизилась и замерла в паре метров от блондина. Идеальная позиция, чтобы видеть его в полный рост. Гермиона принялась придирчиво ощупывать его взглядом. Она должна оценить этого жеребца, прежде чем делать на него ставку.       Поза расслабленная, осанка уверенная. Одежда лаконичная, подчеркивает его атлетическую фигуру. Часы на левом запястье придают статусности. Ухмылка холодная, но обаятельная. Взгляд внимательный, без тени смущения.       Отрицать бессмысленно — внешне он ее типаж. Что ж, она хотела потешить свое либидо, но почему бы заодно не размять мозги?       — Проверка качества пройдена? — поинтересовался «Малфой».       Гермиона посмотрела ему прямо в глаза и четко озвучила условия их игры:       — У Вас нет права на ошибку. Я не делаю предупреждений. Просто ухожу без объяснений.       А затем шагнула ему на встречу, с милой улыбой протягивая руку:       — Мистер Вудман, рада знакомству.       Мужчина усмехнулся, оторвался от стола и пожал ее ладонь.       — Взаимно, мисс Живоглот. Присаживайтесь, — указал он на стул, расположенный в паре шагов перед столом. Сам же направился к «директорскому» месту с другой стороны стола.       Гермиона принялась изображать соискательницу на собеседовании в престижной компании — спина прямая, ноги сведены, руки аккуратно сложены на бедрах.       — Расскажите о себе, — сказал режиссер, подхватив какую-то невероятно интересную бумагу и внимательно ее разглядывая.       — Нора Живоглот, снялась более чем в 100 фильмах, имею несколько наград порноакадемии. Неконфликтная, следую указаниям режиссера. Резюме, извините, не захватила.       — Я знаю о Ваших достижениях на профессиональном поприще. Расскажите мне о себе, — сказал мужчина, продолжая перебирать бумаги.       — Какое это имеет отношение к кастингу? — недоуменно спросила она.       — Я должен понимать, с кем имею дело, — потянулся он к ящику стола за пером.       Когда Гермиона придумывала Нору, она конечно же не озаботилась настолько глубокой проработкой персонажа. Вот честно, кому какая разница, что порноактриса предпочитает на завтрак и какое у нее хобби.       — Расскажите мне о себе, — настаивал Вудман-«Малфой».       Что ж, о себе — так о себе.       — Интроверт. Кажусь общительной, но быстро устаю от людей. Люблю музеи и прогулки в парке. Есть кот. — И после небольшой паузы добавила с ядовитой улыбочкой, — иногда вышиваю крестиком. Достаточно подробно?       Не отрываясь от листа, в котором он делал какие-то пометки, режиссер продолжил допрос:       — Парень, муж? Быть может, девушка?       — Нет.       — Почему закончились последние отношения? — наконец взглянул на нее «Малфой».       — Мистер Вудман, у меня только одно объяснение Ваших довольно бестактных вопросов — сценарий не готов, Вы сочиняете его на ходу. Я не против импровизации, но не готова подчиняться человеку, который сам не знает, что делает.       — Не торопитесь с выводами, мисс Живоглот. Я лишь проверяю, насколько вы откровенны со своим режиссером. Вы правы, безоговорочное доверие — предмет сопливых мелодрам, а не крепких отношений. Поэтому я готов ответить на любые ваши вопросы, если вы будете отвечать на мои.       Азарт. Вот что она почувствовала после его слов. Гермиона свысока относилась к психологии, но по непонятной ей самой причине обожала копаться в чужих мозгах, слушать объяснения, что человек думал, как действовал в тех или иных ситуациях. Неуверенность, будет ли он отвечать правдиво или сочинять в рамках персонажа лишь разжигали стремление поймать его на несостыковках.       — Пьер Вудман — псевдоним?       — Да, — ответил он кратко, косвенно подтверждая, что дальше будет говорить от своего имени, а не как персонаж «Режиссер». — Вы не ответили на мой вопрос, мисс Живоглот. Почему закончились последние отношения? — напомнил Вудман.       — Они изжили себя. Мы повзрослели и поняли, что не подходим друг другу. Почему Вы выбрали свою профессию?       — Чтобы управлять людьми. Своеобразная гиперкомпенсация.       Стоп. Актеры не управляют людьми. Вызывают широкий спектр эмоций и мыслей — да. Но не управляют, потому что сами подчиняются другому человеку. Он что, настоящий режиссер всего этого цирка?!       — Вы так глубоко окунулись в мир секса, будто пытаетесь кому-то доказать, что Вы желанна. В отношениях была другая женщина? — не спускал с нее глаз «Малфой».       «Мерлин, он что, не слушал разговор с Гарриет? Далась им всем эта Браун…», — досадливо подумала Геримона и вступилась за честь бывшего:       — Нет, не было. Допускаю, что Вам сложно представить, но некоторые мужчины имеют особую популярность у девушек, поэтому недолго остаются в одиночестве.       — Да-да, слабохарактерные подкаблучники.       — Милые и заботливые, — отчеканила Гермиона.       — А, понятно. Мадам решила стать дамой с мужскими гениталиями именно из-за милоты рыжего щеночка, — понимающе закивал блондин, имея ввиду явно не госпожу Беллу со страпоном.       — Вы рассматриваете вопрос не под тем углом. Решения мадам ничего не говорят о «щеночке», так как являются следствием исключительно ее глупой обидчивости в ситуации, где нет виноватых.       И не давая ему возможности вставить следующую реплику, Гермиона сразу спросила:       — Почему о Вас известно так мало? — она ничего не знала ни о режиссере в агентстве Забини, ни о жизни Малфоя.       — Не люблю привлекать к себе внимание. Слишком бурная юность.       — Так купили бы домик в сельской глуши, а не занимались скандальными постановками.       — Спасибо, у меня уже есть, — откинулся он на спинку стула. — Чего Вы хотите здесь добиться, Нора?       — Ничего. Абсолютно ничего. Я здесь, чтобы расслабиться и получать удовольствие.       Гермиона ответила абсолютно честно. Ей надоело «добиваться», она хочет плыть по течению и неторопливо наслаждатся видами, что ее окружают. А вот зачем он появился в этой сцене лично, что ему от нее нужно?       — О чем Ваш фильм, мистер Вудман?       — О постельных приключениях сильной, независимой и эмоционально уязвимой. Что ж, мисс Живоглот, у меня больше нет вопросов. Мой ассистент свяжется с Вами, — сказал он, демонстрируя всем видом, что разговор окончен.       — А как же пробы? — недоуменно спросила она.       — Они не нужны. Вы не подходите на эту роль.       Ее пальцы сжались, ногти впились в ладони, застывшая вежливая улыбка больше напоминала оскал.       — Можно узнать почему?       — Это порно с сюжетом, а Вы…       — Дерьмовая актриса?       — Везде играете себя. Вы красивы, умны, уверены в себе. Но так привыкли к всеобщему поклонению, что разучились соблазнять окружающих.       Она сильно сжала челюсти, ноздри начали гневно раздуваться. Этот индюк смеет говорить, что она высокомерна? Не совсем в духе Малфоя — тот обычно над другими вещами насмехался — но результат несомненно малфоевский — она в бешенстве.       — Мистер Вудман, я невероятно заинтересована в этом проекте. Думаю, что смогу вас удивить, если вы уделите мне 10 минут вашего времени. Как я поняла, ваши опасения касаются не порнографической, а эротической части.       — Думаете, вам хватит 10 минут, чтобы соблазнить меня?       Она может быть успешной в любой сфере. Цель есть, дедлайн озвучен.       — Опишите мизансцену.       Секунду поразмыслив, режиссер огляделся и озвучил вводные:       — Библиотека. Поздний вечер. Скромный Дарси готовится к тесту. Элизабет Беннет пытается его соблазнить. Роль Ваша, если герой сам снимет с героини трусики.       «Надо же, кто-то не брезгует классикой магловской литературы», — язвительно подумала Гермиона, но произнесла лишь:       — И это все?       — Да, мисс Беннет, импровизируйте.       — В таком случае, я буду мисс Дарси, — не терпящим возращений тоном начала Гермиона.       — Как интересно, — протянул Вудман-Малфой, — и в чем же смысл такой замены?       — Во-первых, хочу побыть заносчивой наследницей огромного состояния. Во-вторых, именно Вашему персонажу больше подойдет фамилия неприступной милашки.       — Хорошо, тогда приступим, «Дарси» — согласился блондин, оставаясь сидеть за письменным столом.       Гермиона отошла к книжным полкам. Она предчувствовала вкус победы, ведь эта импровизация не требовала от нее особых актерских навыков. Нужно всего лишь быть уверенной, раскованной и слегка напористой, то есть собой — взрослой и состоявшейся. А вот кому придется проявить таланты, так это «Малфою» — пусть насладится амплуа заикающегося школьника с потными ладошками.       Чтобы хоть как-то усложнить себе задачу, Гермиона трансфигурировала свой проститутский твидовый костюм. Она вышла из-за полок в наглухо застегнутой рубашке, которая трещала на ее внушительном бюсте, и широкой школьной юбке до колена.       — Беннет! Сколько можно занимать эту книгу? Ты не один готовишься к тесту.       — Ничем не могу помочь, я не виноват, что других нет, — с нарочито наигранной интонацией ответил Вудман.       — Она. Мне. Нужна. Предлагаю обмен — ты мне книгу, а я сделаю за тебя домашку по нумерологии.       — Я не тупой, могу сделать сам, — не отрывая глаз от книги, произнес блондин.       — А я не про твой уровень интеллекта. Всего лишь про дополнительное свободное время, которое ты сможешь уделить своему драгоценному квиддичу.       — Заманчивое предложение, но нет, — категорично отрезал он.       — Неделю, — повысила ставки Гермиона, — я буду делать твою домашку неделю. Просто представь, — продолжила она вкрадчивым голосом, медленно наклоняясь над столом и пристально глядя в его глаза, — красотка Дарси, самая горячая девчонка школы, твоя домашняя рабыня на целую неделю.       Она разглядела в его глазах искру заинтересованности. Попался!       — Повторяю, Дарси, мне не интересно, — и блондин снова уткнулся в книгу.       — Знаешь, на днях я стала случайной свидетельницей дружеского разговора: парочка ботанов обсуждала предстоящий Зимний бал, — Гермиона с самым незаинтересованным видом взяла несколько бумаг и начала их просматривать. — Эти нежные цветочки с придыханием рассуждали, как далеко зайдет их афтерпати. Не помню всех подробностей, но один из них — кстати, очень похожий на тебя — переживал, что мисс Альцгеймер, за которой он бегал не первую неделю, будет разочарована его неконтролируемым семяизвержением от одного взгляда на ее голую грудь.       Блондин откинулся на стуле и злобно уставился на Гермиону.       — Если бы позволяли нормы приличия, я бы вмешалась в этот приватный разговор и посоветовала ему найти лектора, у которого имеются необходимые учебные материалы. Я бы даже сама вызвалась на эту роль и в рамках скромного обмена — например, на очень редкую книгу — согласилась бы продемонстрировать ему грудь. Настоящую, а не на колдографии.       — Не интересует, — пришипел Вудман-Малфой, очень натурально покрываясь красными пятнами. — Мне хватает того, что я уже вижу.       — Серьезно? — сказала она, расстегивая пару пуговиц и снова нависая над столом, чтобы он смог немного заглянуть в вырез. — И тебе совсем не интересно, как она выглядит без лифчика? Какого цвета и размера у меня соски. Есть ли там след от купальника или я загораю топлес.       Она дала ему пару секунд на размышление, а затем легко сказала:       — Как знаешь.       Гермиона отстранилась, не торопясь снова застегивая пуговки.       — Это такая важная книга, — задумчиво сказал он. — Ты же не просто будешь на нее смотреть. Для начала ты возьмешь ее в руки.       — Ладно, — сказала она с неохотой. — Я покажу тебе сиськи и дам их потрогать 15 секунд.       — Минуту.       — 30 секунд.       — По рукам, — быстро согласился блондин.       А теперь наступала самая важная часть их игры — нужно раздеться так, чтобы он захотел продолжения. Проблема в том, что Гермиона знала, как выгодно подать свое настоящее тело — как двигаться и в какой позе замереть, но была абсолютно не в курсе, что делать с этим вместилищем силикона.       Она неторопливо обошла стол, на секунду замерла возле не спускающего с нее глаз Малфоя, сдвинула разложенные бумаги и села на столешницу. Расположившись прямо напротив блондина, она медленно перекинула через него одну ногу. Теперь он сидел между ее разведенных бедер, скромно прикрытых юбкой. Диспозиция просто идеальная — его глаза были точно на уровне ее груди.       Она медленно сняла рубашку, затем лифчик.       — Запусти магический таймер, — безоговорочно сказала она.       — Зачем? — рассеяно спросил он, не отрывая глаз от ее обнаженной груди.       — Чтобы контролировать время, придурок.       В воздухе замерцало табло секундомера.       — Время пошло, — сказала она, слегка наклоняясь ближе к нему.       Малфой положил ладони на обе ее груди и сильно сжал.       — Ай, — она со всей силы треснула его по плечу. — Я вообще-то не резиновая!       — Прости, — смущенно потер он ушибленное плечо.       — Хочешь лапать девушек — делай это правильно, ботан.       Грейнджер накрыла его ладони своими и аккуратно положила их обратно на свою грудь. Теперь она управляла процессом.       — Не будь варваром, начинай нежно, — поучала она блондина, слегка надавливая на его пальцы, обхватившие ее чувствительные полушария. — Следи за откликом партнерши. Например, если она начнет прогибаться в пояснице — излишне достоверно продемонстрировала Гермиона, — можешь переходить к более решительным действиям.       Она переместила свои пальцы на соски и начала перекатывать острые горошины, ощущая всполохи такого ненужного сейчас удовольствия. Гермиона переместила одну из его ладоней на левый сосок:       — Повторяй за мной, — сказала она, продолжая играть с правым.       Он начал осторожно, почти невесомо, но почти сразу усилил давление до идеальной степени, заставляя ее дышать глубже. Его сосредоточенный взгляд изучал ее лицо, а не грудь. Гермиона видела, как пару раз он гулко сглатывал, отчего его кадык резко перекатывался на шее.       — А теперь попробуй пощипать, — проинструктировала она, показывая, как лучше это сделать.       Он сразу же повторил, выполняя это простое движение даже лучше, чем она. Или дело просто в том, что подушечки его пальцев больше, чем ее, и немного грубее, что создает дополнительное трение?       — А теперь помассируй сосок большим пальцем, слегка сжимая грудь, — показала она, вкладывая в круговое скольжение пальца все больше желания.       Его рука четко следовала инструкциям, и все же не была зеркальным отражением ее собственной ладони. Все его движения, не смотря на деликатность, были более крепкими, более возбуждающими. Костерок между ног Гермионы разгорелся до такой степени, что дальше его было невозможно игнорировать. Гермиона осознала, что хочет продолжения. Не только из-за умелых рук режиссера. Позиция, которую она выбрала, теперь работала против ее самообладания.       Она, широко раскинув ноги, возвышалась над горячим парнем, который заворожённо наблюдал за ней и от предвкушения облизывал губы. Ее свободная рука медленно сжалась на бедре, комкая ткань юбки и обнажая левое колено. Его лицо с приоткрытым ртом по миллиметру приближалось к ее груди. Хриплым голосом он произнес с придыханием:       — А еще, говорят, что можно совмещать пальцы и язык.       В этот момент таймер противно запищал, возвращая Гермиону в игровую реальность. Она резко схватила его за подбородок.       — А это, мой спермотоксикозный друг, не входит в нашу договоренность, — излишне жестко сказала она.       Бесконечно долгую секунду они не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Она — как шипящая кошка перед прыжком, он — как осторожный заклинатель змей.       — На этом все? — спросил Малфой, не отводя внимательного взгляда.       И Грейнджер поняла, что сама же завалила кастинг.       Блондин откинулся на спинку стула и улыбнулся как школьник. Вот только не как милый смущенный мальчик, а как мерзкий Драко Малфой, уверенный, что он лучше какой-то там грязнокровки.       Она заставит его умолять снять ее трусики. На ее условиях.       С нарочито горделивым и безразличным видом она потянулась за бюстгальтером.       — Да, — сказала она, надевая белье. — Ты готов к свершениям. Если доберешься до груди.       — То есть?       — Чтобы забрать трофей, нужно победить главного босса — застежку лифчика, — сказала она, заведя руки за спину и застегивая бюстгальтер. — Рекомендую вам с друзьями прикупить парочку и потренироваться друг на дружке.       — Что? Нет, постой, мне нужен еще один урок.       — Боюсь, ничем не могу помочь, не занимаюсь благотворительность, — пожала плечами Гермиона, забирая учебник и свою рубашку, но не двигаясь с места.       — Обмен, предлагаю обмен. Тренировка на тренировку. Научишь меня расстегивать лифчик, а я подтяну тебя в полетах на метле, — выпалил Малфой.       «У меня точно профдеформация, начинаю повсюду видеть намеки», — подумала Гермиона и с приторной улыбочкой произнесла:       — Ты бы знал, сколько метел я обломала. Уверен, что тебе это по зубам?       — Уверен.       — Что ж, тогда приступим.       Она отложила книгу и рубашку, соскользнула со стола на его колени и положила руки ему на плечи.       — Скорее всего, бороться с застежкой тебе придется во время поцелуя. Воспроизведем позу, — она прижалась к нему всем телом.       Он обнял ее, чтобы дотянуться до застежки.       — Что за дурацкая поза? Я ничего не вижу, — пробормотал он.       Гермиона поерзала, потираясь о его пах. Юбка задралась, обнажая стройные ноги.       — Отличная поза, — прошептала она, утыкаясь носом в его шею. — Не понимаю, чем ты недоволен, Малфой.       На мгновенье она ощутила, как напряглось его тело, но вот его руки уже заскользили по ее бокам снизу вверх. Малфой прочертил пальцами линию вдоль ее позвоночника. Ласково, интимно. Расслабляюще.       Гермиона закрыла глаза и полной грудью вдохнула его запах. Она убьет Забини, гримера, костюмера и прочных личностей, ответственных за выбор парфюма этого мужчины.       Он пах морем. Не жарким и веселым, как летний отпуск, нет. Это был запах серых холодных волн, которые мощной стеной обрушиваются на каменный пирс, яростно и неотвратимо. В этом столкновении рождаются миллионы горько-соленых капель, которые подхватывает ледяной пронизывающий ветер и несет дальше, вглубь материка, где цветут апельсиновые сады. Среди деревьев, покрытых хрупкими душистыми соцветиями и стайками поющих птиц, ветер обращается с ласковый бриз, спасительно освежающий с душный полдень. Она слышала трели этих птиц и чувствовала теплое дыхание ветра на своем плече.       Этот запах бодрил и убаюкивал, подталкивал расслабиться и действовать.       Гермиона слегка отстранилась и невесомо прикоснулась к мужской шее. Она видела, как дергается кадык, ощущала под пальцами трепет сонной артерии. Вечерняя щетина на его подбородке покалывала подушечку пальца. Грейнджер запустила вторую руку в его волосы и слегка потянула за них. Он откинул голову, крепче обнимая ее. Гермиона провела большим пальцем по его нижней губе, которая была сочной и яркой, как мякоть красного апельсина. Гермионе нестерпимо захотелось проверить, каков на вкус его поцелуй — горько-соленый как море или все же сладкий.       — За нами наблюдают? — тихо спросила она.       — Нет, — прошептал Малфой, рассматривая ее лицо внимательно, как охотник, выслеживающий пугливого зверя.       Тогда к черту дурацкие игры. Она хочет — и она возьмет. Без ложного смущения и сожалений.       Глубокий поцелуй выжигал кислород, личины и логику, оставляя лишь понимание, что она женщина, когда хочет этого мужчину. Он отвечал ей, задыхаясь так же, как и она. Его проворные руки стащили более не нужный лифчик и принялись массировать ее грудь со всем умением опытного любовника. Малфою больше не нужно было разрешение, чтобы укусить ее за мочку уха, осыпать торопливыми поцелуями ее шею и взять в рот ее сосок. Грейнджер больше не нужно было сдерживаться. Теперь она изгибалась и терлась о его пах не чтобы завлечь, а потому что так велели разряды удовольствия, пронизывающие ее тело.       Ей был нужен контакт кожа к коже, поэтому мягко схватив его за волосы, Гермиона отстранила его голову от своей груди и впилась в его губы жадным поцелуем. Она торопливо растегивала пуговицы на его рубашке, чтобы поскорее отбросить такой лишний сейчас кусок ткани.       Она кусала его губы и прижималась к его голой груди.       — Обними, обними меня крепче, — сбивчиво прошептала она.       Драко моментально выполнил ее просьбу, и она утонула в кольце его рук. Он был такой теплый, живой, неидеальный, и он был везде. Гермионе нужно было исследовать его, почувствовать каждую особенность его тела.       Она соскользнула с его бедер и встала на колени между его ног. Грейнджер принялась голодными поцелуями исследовать его плечи, грудь, покрытую шрамами и редкими волосками, живот — одновременно твердый и мягкий. Она запоминала рельеф его тела, наслаждаясь грубостью шрамов, выступающими мыщцами, впадиной грудины. Но ей было мало, ей было нужно все.       Гермиона быстро разобралась с пряжкой ремня и молнией, и нетерпеливо стащила с Малфоя брюки вместе с трусами, а затем избавила его от носков. Она положила ладони на его лодыжки и повела вверх по его ногам. Волоски приятно щекотали пальцы, жесткость коленной чашечки сменилась более податливым бедром, которое она покрывала поцелуями. Она приближалась к его твердому члену. Неоспоримое доказательство его возбуждения подстегивало ее собственное. Грейнджер чувствовала, что ее белье намокло. Она становилась все более порывистой, пальцы судорожно сжимались, поцелуи все чаще становились укусами. Она обхватила его член рукой и потянулась, чтобы провести по нему языком. Драко потянул ее вверх и поцеловал.       — Ты не обязана, — сказал он, рвано дыша и кусая ее губы.       — Но я хочу, — сказала она. — Я делаю только то, что хочу.       И осыпая поцелуями его грудь и живот, она снова спустилась к члену. Гермиона провела языком от основания до головки, на которой плотно сомкнула губы. Ей нравилось ощущать его объем во рту. Нравилось сжимать ладонь на основании члена. Нравилось впиваться пальцами другой руки в бедро и тазовую кость Малфоя. Ей нравилось, как ладонь Драко путалась в ее волосах, толкая ее голову ниже. Все это нравилось ей настолько, что Гермиона все быстрее двигала головой и все сильнее истекала смазкой.       — Черт, хватит, — он несдержанно потянул ее за волосы и член выскочил из ее рта. — Иди ко мне, — потянул он ее наверх, сам вставая со стула.       Драко впился в ее губы поцелуем. Он расстегнул ее юбку, которая упала на пол. Не разрывая поцелуй, он уложил Гермиону на стол.       Теперь уже он осыпал ее грудь и живот поцелуями. Подобравшись в краю трусиков, он на мгновенье замер, а затем, смотря ей в глаза и дьвольски улыбаясь, продолжил медленно спускаться, целуя ее сквозь ткань.       — Змееныш, — простонала она, запуская руку в его волосы. О, как она сейчас была рада своим длинным ногтям, — трахать тоже через трусы будешь?       — Зачем, если можно сделать так.       Он сдвинул ткань в сторону и припал ртом к половым губам. Влажный язык прошелся по клитору.       Вид белобрысой макушки между ее ног доставлял Гермионе больше удовольствия, чем его язык. Грейнджер не знала, как он это понял.       — Скажи, как тебе нравится, — сказал он, продолжая играть с ее клитором.       — Упростить тебе задачу? — мстительно простонала она. — Ну уж нет.       — Стерва. Тогда сделаем по-моему, — усмехнулся он, наползая на нее, целуя ее живот и губы, а затем подтягивая ее к краю стола и резко переворачивая на живот. — Расставь ноги и прогнись, — прошептал он ей на ухо.       Гермиона послушно оттопырила задницу. Ее соски потирались о жесткую столешницу. Драко поцеловал ее вдоль позвоночника и отстранился. Он сдвинул ткань ее трусиков и заскользил членом по ее половым губам так близко ко входу. Она начала шевелить попкой, сама пытаясь насадиться на него.       — Такая нетерпеливая, — усмехнулся он, — и такая горячая.       Он наклонился, прикусил ее ухо и наконец-то плавно вошел. Ее пронзил разряд удовольствия, вырывая тягучий стон и заставляя судорожно сжать пальцами край стола. Это первое мгновение, первые пару толчков всегда были таким же восхитительным, как и оргазм.       Малфой начал размеренно входить в нее. Он обнимал ее плечи и талию, целовал в шею и кусал за мочку уха. Ее сковывали цепи его сильных рук, и все что она могла — плавиться и стонать все громче и несдержаннее с каждым толчок.       Желание развязало ему язык.       — Черт, Грейнджер, я был так не прав… Ты просто охуительная…       Смысл слов с трудом пробивался сквозь пелену похоти. Ее мозги превратились в кашу и были в состоянии выдать лишь:       — Ты тоже… ааах… ничего… — простонала она. — Только не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся…       Драко мгновенно ускорился, захватывая руками в плен ее грудь и клитор.       Весь мир исчез. Существовала только чувствительная точка внутри ее тела, которая посылала в мозг примитивные команды «Быстрее», «Ближе», «Громче». Эта же точка обрушивала на нее цунами экстаза, эпицентром которого было столкновение двух тел — твердого и податливого.       Электрический разряд оргазма пронзил ее неожиданно, заставляя изогнуться дугой и напряженно сжать каждую мышцу тела. Пара секунд жизни выпала из ее памяти, с громким стоном рассеявшись в бесконечном космосе удовольствия.       Когда она пришла в себя, он все еще рвано двигался в ней, разнося по ее телу остаточные всполохи удовольствия.       Вдруг он вынул член, резко перевернул ее на спину.       — Смотри на меня, — сипло приказал он, запустив одну руку в ее волосы, а второй бешено надрачивая свой член.       Она не отрывала взгляда от его серых глаз, в которых сейчас не было ни одной мысли, лишь инстинкты. Расслабленно улыбнувшись, она переместила его руку ближе к своему рту и обхватила губами его большой палец у самого основания. И в этот момент он кончил со сдавленным стоном ей на живот.       Он обессилено рухнул на нее, размазывая сперму по их животам. Она обвила его бедра ногами и зарылась пальцами в его волосы, слегка массируя его голову. Ей нравилось чувствовать вес его тела, и казалось, что сквозь его сбившееся дыхание, она слышала грохот его сердца.       Ясность сознания медленно возвращалась. Тело Гермионы пропитала расслабленная нега. Ей не хотелось шевелиться.       Драко приподнялся на локте и внимательно взглянул на нее. В отражении его блестящих глаз она увидела собственную мягкую улыбку. Он очертил пальцем овал ее лица, а затем поцеловал — медленно и глубоко.       — Мне пора, — прошептала она. — Кажется, мне еще должны вручить награду за особые порнозаслуги.       — Останься, — попросил Малфой.       — Не сегодня.       Они выбрались из объятий друг друга. Гермиона сладко потянулась, не стесняя своей наготы. Драко почистил их обоих заклинанием. Грейнджер не торопясь оделась, поглядывая на обнаженного Малфоя и любуясь им напоследок. Не прощаясь, она пошла к выходу.       — Гермиона, постой.       Он подошел и поцеловал ее еще раз. Затем опустился на одно колено, пробрался ей под юбку и стащил с нее трусики. Поцеловал на прощанье ее коленку и сказал:       — Теперь иди, Почетная Киска.       ***       Следующим вечером сова принесла Гермионе короткое письмо.       «Я должен тебе тренировку и новые трусики. Как на счет второго свидания в субботу? Д.М.»