В созвездии Центавра

      При первом же пробуждении ощущения были такие, словно меня хорошенько контузило. Вокруг мельтешили врачи, они говорили стандартную речь, которую мог услышать любой пациент, очнувшийся после серьезной травмы.       Вот только травмы у меня не было, если только травмой можно назвать смерть моего биологического тела и – хах – перерождение в новом, выращенном на основании моих клеток. И моего проекта.       – Доктор Огустин, как вы себя чувствуете? Тошнота, головокружение, слабость в теле?       Я не пыталась пока что подняться, зажмурившись из-за цветных мушек перед глазами. Тело ощущалось странно, вплоть до внезапного ощущения хвоста и шевелящихся ушей. Вот как себя ощущали пилоты аватаров.       – Доктор?       Я подняла ладонь, призывая к молчанию, но, видимо, это только напугало врачей из-за моего нынешнего размера, поэтому я медленно открыла глаза и также не спеша поднялась, присаживаясь.       Руки и вправду были синющими, мне это не показалось, когда я в первый раз открыла глаза. На очередной вопрос врачей дернулось ухо, и я приложила ладонь к нему, прижимая. Раздвоение перед глазами улеглось, пусть и осталась легкая головная боль.       – Состояние стабильное, легкая головная боль в лобной доле, – отчитавшись перед врачами, я подняла на них взгляд, отмечая, как они непривычно малы. Забавно.       – Наблюдается легкое повышенное артериальное давление, – отчитались откуда-то сбоку, и ухо снова дернулось. Пора к этому привыкать.       Как только меня заново обследовали, проверили рефлексы и общее состояние тела, почти сразу же перевели в отдельную палату, давая прийти в себя. И чем дольше я оставалась наедине, тем больше вопросов возникало.       Ответы я получила на следующий же день. Прошло четырнадцать лет с момента провала операции на Пандоре. Пять лет понадобилось землянам, чтобы снова вернуться на родную планету, еще столько же, чтобы заново найти инвесторов. И вот уже четыре года мы летим в сторону Пандоры. Снова. Мой аватар был пробой пера, так сказать, недорощенный до более позднего возраста, где внести коррективы в организм было бы гораздо сложнее, как и отследить и устранить патологии. Так что теперь мне было шестнадцать лет, пора цветения и самого созревания. Впрочем, таковы и были мои рекомендации при создании рекомбинантов аватаров – создавать их значительно моложе исходного слепка личности, учитывая как проблему указанную выше, так и элементарный прагматизм – человеку в этом теле еще жить и жить, и чем дольше, тем лучше.       Внутри раздирал смех, который я и не сдержала. Особо впечатлительные, видимо, до этого не видевшие клыкастые улыбки аватаров, вышли на «перекур».       Далее стало менее смешно. Моя лаборатория на Пандоре в день провала была серьезно повреждена неизвестной диверсией, и все наработки по рекомбинации человеческих тел, к сожалению, не удалось сохранить. И новые инвесторы вложились в мое «возвращение» именно ради этой цели. Ну, и не только – оставался еще год до прилета на Пандору, и тела других аватаров находились в состоянии активного роста. Кого там выращивали, не распространялось, проект целиком и полностью ушел в другие руки с легкой руки папаши, продавшего мой чертов проект! Мой!       И теперь мне предстояло заново взяться за проект рекомбинантов, и отказ не принимался. Папочка разменял девяносто первый год жизни и прощаться с этой же жизнью и накопленной властью не собирался. Как и наотрез отказывался прожить следующую жизнь в теле трехметрового синего инопланетянина. Скоро сам под себя ходить начнет, а спеси так и не убавилось за эти четырнадцать лет.       Что ж, все к лучшему, решила я. А потом запросила материалы по «последнему дню Помпеи» на Пандоре, и в горле все пересохло.       Чудовищные потери, как со стороны землян, так и со стороны на’ви, уничтожение Дерева-Дома племени, рощи Деревьев Голосов, гибель полного состава Службы безопасности, уничтожение моей лаборатории… И все ради чего? Чтобы снова вернуться туда же, все с той же целью. Листая все новые и новые материалы, я внутри словно холодела. Они ведь не только ради проекта рекомбинантов возродили меня, и здесь я тоже сделала свое дело, послужив экспериментом. Если людям не удалось победить на’ви на их же планете, значит это удастся тем, кто на них наиболее похож – аватарам.       А как же Грейс?... Джейк, Норм и Макс? Труди? Прошло четырнадцать лет. Живы ли они, а если и да, то как отреагируют на новую опасность? Когда я прилетела на Пандору, я всего лишь хотела последовать за старшей сестрой, стать так похожей на нее. И у меня все получалось, мой проект стал прорывом в науке, стал востребованным.       И я поссорилась с Грейс, не желая влезать в политику кампании. На этом воспоминания обрываются, кажется, слепок своей личности я записала после этого события. Это обрадовало инвесторов, в памяти не наблюдалось пробелов, я помнила все наработки по собственным проектам и могла без проблем вернуться к работе.       Но это ни капли не обрадовало меня, добавляя не только новых вопросов, но и переживаний. Как и насторожил тот факт, что мое тело не было найдено в сгоревшей лаборатории. А при эвакуации с планеты меня в списках не было, поэтому сочли погибшей.       Но куда я могла деться? Неужели я все же отправилась к Грейс? Может я вообще достигла цели, и сейчас я – оригинал – спокойно себе живет на Пандоре все эти годы.       На привыкание к новому телу понадобился месяц. Сначала меня даже к лаборатории не допускали, пока я не научилась контролировать хвост и длинные конечности. Не говоря уже о том, что все оборудование на корабле не было предназначено для аватара. Поэтому я могла только выдавать методические рекомендации и следить за ходом роста новых аватаров и проекта в целом. Плотно заниматься технологией человеческих рекомбинантов мне предстояло на Пандоре.       Свободное время я посвятила тренировкам собственного тела. Молодое тело аватара на’ви было гибким и сильным, но мне недоставало рефлексов, жизненно необходимых для выживания на Пандоре. А выбираться из-под надзора RDA я решила давно. Мне жизненно необходимо было найти племя Оматикайя и все узнать. А снова потакать террору людей я не собиралась, не после всего сделанного. Я была врачом, доктором, ученым, но никак не убийцей или сообщником, закрывающим глаза на творящийся расизм и геноцид. Наверняка мне, той мне, такие мысли и пришли в голову. Поэтому я и исчезла.       В странствии по пустотам вселенной прошел год. И незадолго до прибытия на Пандору открыли глаза аватары. Это были члены Службы безопасности.

***

      Приземление на Пандору вышло без особых эксцессов. Город-плацдарм сильно отличался от нашего прошлого места дислокации – прежде всего тем, что на километры вокруг стен не было ни одного зеленого пятнышка. Новые колонисты хорошенько прожарили землю, ни капли не заботясь о местной флоре и фауне. Во-вторых, лаборатория здесь была одна, совмещенная с медицинским отсеком, – моя. Что непрозрачно намекало, что нынешняя операция совсем не направлена на изучение планеты. Эти люди прибыли только и только разрушать.       Генерал Фрэнсис Ардмор смотрела на прибывших так, как городской житель смотрит на кучку навоза, прибыв в деревню. Когда те еще существовали на нашей родной планете. Более-менее снисходительного отношения удостоился только полковник Куоритч, с которым мне не представлялось возможности переброситься даже парой слов. Реком полковника все время до прибытия был занят собственным периодом адаптации, как и его команда.       Краткая экскурсия от генерала развеяла любые попытки сбежать отсюда самостоятельно – новая база напоминала хорошо охраняемое поле, огражденное высокими стенами и военизированными сооружениями по периметру. А затем и слова об «укрощении» планеты поставили жирную точку. На этом разговор с Ардмор был закончен, и нашу небольшую компанию начали разводить по местам дислокации.       Прежде чем отколоться от солдат, направлявшихся в специально созданные для них казармы, полковник все же окликнул меня.       – Доктор Огустин, верно? – Я остановилась, давая знак рукой сопровождающему подождать. Куоритч отошел от своих солдат, направляясь ко мне под их любопытные взгляды.       – Верно, полковник. Вы что-то хотели? – Мое приветствие насквозь было пропитано вежливым участием, и даже хвост спокойно качался за спиной, ничем не выдавая возможного нервного состояния.       – Вы выглядите значительно моложе, не сразу признал вас. Насколько я помню, проект создания рекомбинантов был именно вашей разработкой. Поздравляю с его успешной реализацией, – я вскинула брови в удивлении, но затем утвердительно кивнула на его вопрос, одновременно принимая поздравления.       – Спасибо, полковник. Надеюсь, вы не сильно меня проклинаете, оказавшись в теле столь ненавистных на’ви, –  я хмыкнула, заметив, как клыкастый рот полковника изогнулся в ухмылке. Рекомбинант Куоритча был, конечно же, гораздо моложе. Наверное, поэтому он казался несколько… живее. Эмоциональнее? Либо на это влияла как раз-таки природная эмоциональность на’ви и схожесть с животными, неспособными скрывать ее.       – Не волнуйтесь, доктор, цель оправдывает средства, – я коротко кивнула, хвост беспокойно махнулся за спиной к моему неудовольствию, и полковник кивнул в ответ, уже отходя обратно к своей команде, – я рад, что вы все еще с нами, в отличие от вашей сестры. Людской мир нуждается в таких людях, как вы.       Я проводила его внимательным взглядом. А затем отвернулась, уходя вслед за сопровождающим. Разговор оставил неприятное послевкусие, потому что я еще не успела определиться со своим отношением к вояке, несмотря на все его прошлые «заслуги». Да и реком был не совсем тем же полковником Куоритчем, который мне запомнился, думаю, и себя он не ощущал тем же человеком. Майлз был человеком старой закалки, перенос собственного сознания явно не ощущался им именно так. Скорее как… скорее аватар-Куоритч ощущался им, как брат-близнец или что-то в это роде, но явно не он сам.       Лаборатория была, не побоюсь этого слова, убогой. И здесь они собирались заставить меня разрабатывать заново проект? Только с моим прилетом завезли новое оборудование, которое только предстояло установить, поэтому я пока занялась исследование медицинского блока, к неудовольствию главного врача. Здесь запасы медикаментов представляли не такое плачевное зрелище, хотя было еще над чем работать.       План родился мгновенно, учитывая скудность лабораторных запасов. Осталось только убедить начальство, что эти образцы прямиком из леса мне жизненно необходимы, и нет, люди с этим не справятся. Что я не считала неправдой.       Это было сложно, но на следующей же день, после моих категоричных заявлений напополам с язвительностью, которые, кажется, у нас с Грейс были семейными, мне дали добро, приставили пару вояк и выделили «Самсон».       – Куда летим, док? – Прозвучал вопрос по связи, и я, как только устроилась поудобнее, сцепив ремни, прижала пальцы к передатчику на шее.       – Нужны земли, максимально близкие к Древу Душ.       – Но, док, те земли находятся под охраной аборигенов, – в голосе пилота послышалось сомнение, а сопровождающие хмуро переглянулись.       – Значит, выбирай место безопаснее, в километрах пяти-десяти от Древа. Мне нужна почва оттуда, – я позволила раздражению просочиться в голос, а хвост недовольно хлестнул по борту вертолета, – это не обсуждается.       Пилот смолк, и турбины, разогнавшись как следует, подняли «Самсон» в воздух. Слова пилота только утвердили мой план, который был прост и глуп одновременно. Насколько я знала, Джейк все же выжил, и сейчас являлся Оло’эйктаном, вождем клана. Торук Макто, хах. Мне предстояло избавиться от сопровождения – что было не так сложно во враждебной для человека среде, – добраться до Древа… и вот здесь возникали сложности. На’ви вполне могли пустить мне стрелу в голову еще на подходе, не разбираясь кто я и что я. Но я все же уповала на удачу, собираясь прийти к ним хотя бы безоружной, что добавило бы мне чуточку кредита доверия.       Нужное место нашлось через несколько часов, когда день перевалил давно за полдень, учитывая, что вылетели мы ранним утром. Высадившись в подлеске, я с любопытством завертела головой, ловя звуки, которые раньше бы и не услышала. Хвост забавно вертелся в такт, и я улыбнулась. Вернувшись к самолету, я захватила сумку с заранее подготовленными контейнерами и запрятанной под ними аптечкой. Пилот заглушил мотор, и военные отправились со мной глубже в лес. На самом деле я планировала найти какого-нибудь титанотерия или чего еще побольше да со шкурой потолще, и пока люди будут разбираться с ними, скрыться в лесу.       Отправилась я в сторону Древа, несмотря на предупреждения военных, пусть думают что хотят о спесивом ученом.       Нам, ну или точнее, мне, повезло вскоре выйти на берег реки, попутно изображая деятельность по сбору тех или иных трав или почвы. В метрах пятнадцати паслось внушительное стадо стурмбистов, и мы крайне удачно вышли к ним с подветренной стороны, не спугнув своим запахом. Сопровождающие замерли, вскинув оружие.       Медленно зайдя за них, я с оценкой взглянула на стадо, все еще не заметившее нас. Хвост в нетерпении качнулся, и я резко качнулась в сторону одного из вояк, хватая его, и выкидывая в сторону стада, подальше из-под защиты леса. С громким плюхом военного в неглубокую реку я одновременно отдала мощную оплеуху второму сопровождающему, который дернулся в мою сторону. Тот отлетел в кусты, и я рванула в противоположную сторону, слыша уже за спиной громкий топот стада в нашу сторону. Если бы людей было хотя бы пять, стурмбисты бы еще подумали, нападать или нет, но… военным не повезло. Надеюсь, им хватило ума пуститься наутек оттуда, вглубь леса, куда животные редко заходят.       Послышались ругательства и пару выстрелов, который заглушили деревья, но я уже мчалась вглубь леса, поскальзываясь на влажной почве. Лучше бы не останавливаться ближайшие минут двадцать, а потом и вовсе спрятаться до самой ночи, чтобы меня не отследили с вертолета.       Натренированное за год тело не подвело: я бежала легко, правильно дыша, минуте на десятой вспомнив о передатчике и отключив его. Пришлось сделать небольшую передышку, определяясь с которой стороны я бежала, и в которой примерно могло бы находиться Древо. Сняв явно мешающие ботинки, откинула их в сторону, следом за ними полетела и рубашка, оставляя меня только в темной майке и штанах, которые я потрудилась укоротить до уровня бридж. Передатчик был отправлен в сумку, из которой я выкинула все контейнеры с образцами, оставляя только аптечку, нож да набор для выживания, выдаваемый каждому, кто отправляется в лес. И отправилась глубже в лес на поиск временного убежища.