Игра в трикветр

      Следующие сутки прошли тихо и спокойно. Дилюк в желанном одиночестве проверял собранные улики в своей записной книжке. Вдруг он что-то упустил, вдруг между всем есть какая-то связь, а он, как великий слепой, не видит. Джинн, что наблюдала за ним весь день в конечном итоге, не выдержала и выдернула у него из рук очередную кружку кофе: — Так, всë, больно смотреть на тебя, детектив, хватит пить эту дешевую гадость, — Дилюк отчаянно тянулся за чашкой, но девушка шлепнула его по руке. — Эй, я же только начал. — Только начал? Уже вечер, если ты не заметил. — Вот черт, — часы и правда показывали довольно позднее время, — ох, я совсем забыл, нужно организовать похороны, если Альбедо уже закончил. — Успокойся, мама уже всë организовала, а Альбедо отвезет завтра труп на кремацию, — она всунула ему в руки кожаную куртку, — а тебе стоит поспать, на тебя без слез не взглянешь. — А сама-то давно в зеркало смотрелась? Делаешь за этих придурков всякую нудятину, а потом… — речь детектива остановилась. Он достаточно знал ее, чтобы понимать, какие слова могут ранить, — прости, это я от недосыпа такой сердитый. — А в нормальном состоянии ты прям ангел, — для полного образа Джинн не хватало коварной улыбки и рожек, но Дилюк и так понял, что офицер просто хотела немного поднять ему настроение.       Попрощавшись, Дилюк, даже не сворачивая в магазин, сразу поехал домой в надежде уснуть быстро и на этот раз проспать до утра без кошмаров. Ключ повернулся, темно-серая студия с зашторенными окнами встретила его полнейшей тишиной. Дилюк по выработанной им же тактике выпил таблетки от бессонницы, чай с мелиссой и наконец, выключив свет, улегся на самый мягкий матрас, который только можно было найти в магазинах. Мышцы лица расслабились, тело почувствовало приятную усталость, и Дилюк провалился в глубокий сон.       Провалился в глубокий сон, а затем весь в поту с криками очнулся посреди ночи. Сердце билось быстро, а глаза искали что-то, бегая из одного угла в другой, слезы бесконтрольно лились по горящим щекам, а в голове крутилось одно и тоже: «Спасите меня кто-нибудь, пожалуйста, спасите». — Ноль, один, один, два, три, пять, восемь, — каждую ночь, чтобы успокоиться он прокручивал в голове последовательность Фибоначчи, а если не помогало и это, то перечислял предметы. Так отец учил его справляться с паникой, злостью или страхом. На удивление помогало, как и сейчас.       Дилюк не спал нормально давно. Первые плохие сны начались после смерти матери, но тогда рядом был отец, и состояние казалось поправимым. Затем его оставил и он. Его некому было обнять посреди ночи, погладить по голове, утешить и сказать, что все хорошо. С Эрохом Дилюк не был так близок, но как дядю он всë ещё любил. За его вылазки на барбекю по выходным, за то, что заботился еще и о маленькой Джинн, которая была рада, когда ее брали куда-то и называли племянницей. От счастья она кусала губы, детектив был уверен, что она и сейчас так делала, только застать ее поистине счастливой довольно сложно. Он встал с кровати, выпил воды и посмотрел на время — час ночи. После пугающих снов, которые он даже не помнил, спать сегодня вряд ли захочется. Если Дилюк не спит — он работает. Он достал потрёпанный блокнот с заметками, но не успел лечь обратно, как телефон неожиданно зазвонил. На ярком экране горело имя «Кэйа». Дилюк незамедлительно ответил: — Что-то случилось? — Господин Рагнвиндр! — на другом конце играла громкая музыка, а сам Кэйа, судя по звукам, сидел в шумной компании. — У меня выдалась свободная минутка, и я решил оторвать тебя от работы и внести некое разнообразие в твою скучную жизнь. — Час ночи, Альберих, какого черта, вдруг я сплю. — Ты не создаешь впечатление человека, который спит по ночам. Ты ведь работал? — шум стих, остался лишь шорох ветра, звук редко проезжающих машин и кокетливый голос Кэйи. — Работал. — И как успехи? — Никак. Ощущение, что я упускаю какую-то связь между всем, что мы успели увидеть и узнать. — Значит, я позвонил вовремя! Дедушка всегда учил меня делить проблему на множество маленьких и решать их по отдельности. Итак, я слушаю первый факт, — даже сейчас Дилюк ощущал, как мужчина стоит возле клуба и улыбается. — Ребячество какое-то, — пробурчал детектив, но всё равно, распахнув блокнот, начал читать. — Если говорить языком для тупых, Альбедо написал, что стреляли в упор, а судя по вывихам, ограничили движения очень умело. — Тогда я тем более не думаю, что есть смысл отметать вариант с наемным убийцей. О, и ещё: у меня появилась версия, не принимай, конечно, за чистую монету, но что если твой дядя столкнулся с опасными людьми и узнал что-то, что знать ему не стоило? Раз со слов Аякса никакого дела он не вел, — Кэйа ждал, когда Дилюк выскажется. — С чего вдруг такие мысли? — С того, что даже если Аякс со своим-то опытом боялся быть втянутым в это, то что-то явно происходит. А если что-то происходит, значит, в этом виноваты не какие-то мелкие сошки, как мы с тобой. — Ты прав, — детектив встал с кровати, распахивая шторы и открывая вид на панорамные окна, — стоит прочесать другие дела, вдруг найду похожие убийства. — Ого, неужели детектив согласился со мной и даже не закатил глаза? Снег, что ли, завтра пойдет? Или конец света наступит? — Сейчас договоришься, и никакой мэр тебя не спасет — полетишь из участка. — Боюсь, боюсь, — последовал заливистый смех. А затем можно было услышать, как неразборчивым голосом Лиза что-то строго кинула Альбериху. — Ох, детектив, боюсь, мне пора бежать, удачи.       Рагнвиндр замешкался и, сам не понимая зачем, сказал в трубку, немного запинаясь: — Стой, подожди, — Кэйа молча ждал продолжения предложения, — почему ты позвонил именно сейчас? — Почему? Возможно, мне показалось, что красавчик детектив нуждается в умном и гениальном бизнесмене.       Сердце Дилюка дало трещинку от таких слов. Он прислонился лбом к окну с мерцающими огнями. Посчитал, что Дилюк нуждается в нем? Глупости и обычное стечение обстоятельств. Где-то в одном из этих огоньков был Альберих, отчего тепло разлилось у него в груди. Слов не было, но Кэйе они словно и не нужны были. Сославшись на Лизу в чистейшей форме гнева, он поспешно бросил трубку, не дожидаясь ответа.       В эту ночь Дилюк распахнул окна, впуская в комнату поток света, считал огоньки в далеких районах города, думая, какой из них принадлежит клубу Кэйи. Сам того не замечая, Дилюк проспал до утра.       Родные стены участка встретили Джинн типичными для этого места криками, носящимися сотрудниками и подозреваемыми, но что-то было не так. Некоторые полицейские ходили с абсолютно глупыми улыбками. Она подошла к своему столику в самом дальнем углу отдела и увидела целую толпу мужчин, которые окружили Лизу. Она сидела, облокотившись на стол Гуннхильдр. Еще в первую их встречу офицер подметила, как стильно и одновременно с тем строго выглядела девушка. Юбка-карандаш, колготки (или чулки, что звучит более вероятно) в сеточку, каблуки с ажурным узором и фиолетовая шифоновая блузка с расстегнутыми верхними пуговками. Лиза улыбалась, сжимая в руках сумку под цвет блузки. Но стоило ей увидеть Джинн, как она незамедлительно побежала в ее объятия, счастливо выкрикивая ее имя. Офицер растерялась и лишь слегка похлопала девушку между лопатками: — Как я рада тебя видеть! — Лиза, что ты тут делаешь? — от такой встряски Гуннхильдр поправила тугой пучок и одним взглядом показала всем мужчинам разойтись. — Ох, я привезла Кэйю. Ему настолько не хочется ехать на встречу, что приходится контролировать его, — она достала из своей сумки пакет из какой-то пекарни, от которого веял запах свежеиспеченных булочек. Лиза вложила их в руку Джинн. — Это тебе под чай и ту кипу бумаг, что у тебя на столе.       Офицера поражало такое дружеское отношение к ней, словно они были знакомы с ней всю жизнь, а не какие-то три дня. Интуиция Джинн кричала, что это неправильно, нужно быть бдительнее, но сердце желало быть ближе к столь искренней Лизе. Однако, будь они даже лучшими друзьями, хватило бы этого ей? Джинн не знала, да и боялась даже думать о таком. Пока было достаточно просто смотреть в эти зелёные, цвета весенней молодой травы, глаза и принимать нежные поглаживания. — Где сейчас Кэйа? — Ваш секси-босс позвал его и Дилюка к себе в кабинет, — Лиза довольно ухмыльнулась, — надеюсь, им достанется по полной. Джинн засмеялась: — Какая ты коварная. Боюсь тебя расстроить, этот «секси-босс» прекрасно всë понимает и войдёт в положение. Дело действительно выходит довольно сложным, — офицер сложила руки на груди, и, состроив серьёзную мину, посмотрела в сторону кабинета капитана, тщательно скрытого за жалюзи. — Боже, милашка, не делай такое выражение лица, — администратор взяла щеки девушки в ладони. — Какое — такое? — Серьёзное! Нет, конечно, ты выглядишь изумительно, но от такого появляются морщинки и проблемы со здоровьем. — Всего-то, — изумленное лицо Джинн, всë ещё в руках Лизы, выглядело теперь потеряно. Такая бурная реакция из-за каких-то морщинок. — Ну буду выглядеть чуть старше, и что? — И что? Милая, дело не в этом, лицо — это отражение души, и если оно выглядит как у тебя или твоего детектива, то вас по праву можно считать олицетворением депрессии или чего похуже, — девушка наконец отпустила щеки и сделала шаг назад, — в любом случае, поговорим об этом позже, наши олухи вышли.       Из кабинета Дайнслейфа вышли Кэйа и Дилюк. Они перекинулись парой фраз напоследок, а потом в руки Дилюка упал ключ, который Джинн распознала сразу как ключ от допросной. Девушки в мгновение ока оказались возле них: — Джинн, у нас же не будет допросов в ближайшее время? — даже не поздоровавшись, начал Дилюк. — Насколько я знаю, нет, но если что, попрошу не беспокоить вас. Дайнслейфу нужны идеи? — Ох, лучше бы ему нужны были идеи, — потер глаза детектив.       Кэйа продолжил его слова: — На него очень давит пресса, мэр и одному Архонту ещё известно сколько людей, так что нам нужно шевелить мозгами ещё активнее.       Фиолетовые ноготки схватили Альбериха за ухо и поволокли к выходу под айканье и ойканье: — Да-да, босс, все уже поняли, что вы заделались в Ватсоны, но если сейчас же не поедете на встречу с Нин Гуан, то придётся ползти на коленях к своему дедушке за ещё одним бизнесом.       Дилюк, что довольный наблюдал за таким унижением своего напарника, шепнул Джинн на ухо: «Он говорил, это ее истинная форма гнева». На что та вопросительно посмотрел на него, а в глазах читалось: «А ты-то чему радуешься?» В итоге это странное представление закончилось телефонным звонком, после которого Кэйа оказался свободен от встречи ещё на пару дней. Спасибо Нин Гуан, что оказалась весьма занята. Джинн же пришлось идти отпаивать Лизу различными успокаивающими чаями с теми самыми булочками, потому что от осознания, сколько ей придётся ещё не спать и менять уже организованные как надо планы, девушка побелела.       Детектив же с Альберихом заняли самое тихое место и благополучно засели над делом. Как и предложил Кэйа, они начали изучать каждый факт отдельно в надежде связать их все воедино. Было столько вопросов — и лишь на некоторые они могли дать ответ. И даже от этих некоторых толку было мало. Дилюка вообще удивляло, с каким мизерным количеством информации приходилось работать. Никто ничего не видел, камер, как назло, не было ни в одном месте, словно убийца знает город достаточно, чтобы выбирать такие места. Отчаяние готово было накатить с новой силой, но затем он посмотрел на Кэйю, чьи глаза горели от чтения отчетов, а уголки губ начинали растягиваться, словно тот увидел что-то весьма занимательное: — Кэйа? — Что? — мужчина чуть ли не прыгал от радости. Но вопросительное выражение лица напарника спустило его на землю, напоминая его просьбу проговаривать мысли. — Не могу сказать, что что-то нашел, это скорее догадки. — Это лучше, чем ничего. — Итак, почему наш убийца нарисовал трикветр? — Наверняка это имеет важное для него значение. — Судя по отчету, он нарисовал знак, а затем вновь застегнул рубашку, и из этого у меня вытекает три предположения. Первое: это предназначено убитому, ведь знак несет три значения — жизнь, смерть, перерождение. Может, убийца знал Эроха и на самом деле не желал ему такой участи, а потому пожелал ему возвращения к жизни, хоть и таким образом. — А второе предположение — знак предназначен только полиции, — детектив начал понимать мысли Кэйи, его суждения были логичны, слегка сентиментальны, отчего представление о нем как о ребенке во взрослом теле начинало рушиться, — тогда третье твое предположение…       Кэйа от радости, что Дилюк его понимает, подскочил с места возле Дилюка, тот поступил так же, повторяя движение Альбериха. Следующую фразу они сказали вместе: «Он играет с нами.» Дилюк смотрел на Кэйю с настоящим восторгом. Это была уже не догадка, а целая зацепка, которая вывела его из отчаяния и вновь вдохнула в него силы. — Черт, Люк, да он же психопат, вот так удача, — Кэйа убрал челку назад, поправил широкий воротник рубашки и руками прошелся вдоль складок до корсета, в который та была заправлена.       «Люк» — детектив впервые услышал это прозвище из чьих-то уст, помимо Джинн. Смешанные чувства заставили его покраснеть и смутиться похлеще, чем что-либо в этом мире. — Не называй меня так больше, мы не настолько близки.       Кэйа усмехнулся, но ответить очередной колкостью не успел, его телефон зазвонил. Стоило ему увидеть на экране знакомый номер, тот сразу стал серьезным, кратко кинув Дилюку: «Это Аякс». Кэйа ответил на звонок. Говорили они недолго, но мужчина становился все мрачнее и мрачнее. — Что-то случилось? — Аякс кое-что вспомнил, — Кэйа убрал телефон, растегивая одну пуговицу на льняной рубашке, — он упоминал при Эрохе один частный порт. — И почему не сказал об этом на допросе? — Я спросил его о том же, и знаешь, что этот рыжий ответил? В баре за соседним столиком о нем упомянули, и он вспомнил, — Дилюк закатил глаза от такого нелепого стечения обстоятельств. — Тогда нам стоит проверить его. Вдруг найдем целый контейнер оружия или чего там искал Эрох. — Нет, — твердо сказал Альберих. — И почему же? — сложил руки на груди Дилюк. — Это ловушка, — глаза напарника расширились, он даже не подумал о таком раскладе, да и звучало неубедительно, — сам подумай, мы только что пришли к выводу, что наш убийца наемник-психопат, а психопаты умны. Эрох догадывался о слежке и был прав. Так что если убийца слышал слова про порт, он рассчитывал, что мы узнаем чуть больше информации раньше, но не учел тупость Аякса. — Ага, а потом заставил каких-то мужиков упомянуть о порте в присутствии парнишки, чтобы тот привел нас в ловушку. Не говори ерунды и хватит смотреть всякие сериалы.       Кэйа положил руку ему на плечо, слегка его сжимая: — Верить в мое предположение это твое дело, но не иди один. — Переживаешь? — Да, — строго сказал напарник. Дилюк был готов к любой ехидности и подколу, но даже Кэйе ситуация не казалась такой уж смешной.       Они все же поехали. Предупредили Дайнслейфа, но Джинн сказать не смогли, та пропала вместе с Лизой. Порт был в нескольких часах от центра города. Ехали они в полнейшей тишине, изредка перекидываясь короткими ничего не значащими фразами. В конечном итоге порт встретил их запахом моря, криком чаек и портового шума. Кэйа уже хотел выходить, но внезапно Дилюк рукой впечатал его в сидение. Глубоко вздохнув, он проговорил: — Кэйа, мы ведь друзья? — Э, конечно, детектив, — этот вопрос поставил напарника в тупик. — Хоть мне слабо верится, что это ловушка, но обещай не лезть в самое пекло, ладно?       Альберих выдохнул: — Да-да, обещаю не создавать тебе проблем, пошли.       Охранник встретил полицейского с кислой миной и наотрез отказался пускать без ордера на территорию. Спустя пять минут бесполезного разговора Кэйа бесцеремонно подвинул Дилюка, втискиваясь в маленькое окошко: — Здравствуйте, господин охранник! Как вы относитесь к женщинам? — обворожительная улыбка Альбериха заставила охранника посмеяться. — А че тут говорить, обожаю. — Тогда давайте так: я как владелец лучшего стрип-клуба могу устроить для вас лучшую вип-комнату, а станцует для вас любая принцесса на ваш вкус, договорились?       Охранник призадумался: — А за это я должен пропустить вас на территорию, что ли? — Кэйа одобрительно моргнул. — А давай, хоть на красоток поглазею вместо своей жены. Даю вам час. Веселитесь.        Альберих протянул ему визитку и объяснил, что говорить при входе. Шлагбаум поднялся, пропуская напарников на территорию порта. Когда они отошли от будки, услышали бубнеж охранника: «Полиция уже со стриптизерами работает, ха! Кому расскажу не поверят!»       Дилюк недовольно цыкнул, стараясь не обращать на эти слова внимания. Он осмотрел порт: на причале стояла парочка грузовых кораблей, величиной поражающих воображение. Но пока им надо было осмотреть лабиринт из контейнеров. — И что нам искать? — Думаю, мы поймем, главное — осмотреться. — Поражаюсь твоему оптимизму, будто все так просто. — Тут все зависит от того, как будешь смотреть на ситуацию. Например, твоими унылыми глазами боюсь представить, как ты все видишь. — Я бы был более оптимистичным, будь у нас что-то большее, чем твои теории о загадочном шизике и ловушке для полицейского. Вообще, если бы у меня был выбор — верить твоим теориям или сожрать мерзкую вьетнамскую лапшу Альбедо, то я бы выбрал второе.       Кэйа остановился, всматриваясь в пристройку с красной дверью: — Что ж, ловлю тебя на слове, время есть мерзкие обеды твоего патологоанатома, смотри.       Он тыкнул в красную железную дверь здания. Гладкую поверхность портили потеки непонятной формы, поблескивающие на солнце. Они подошли поближе и поняли, как от нее несло давно знакомым Дилюку запахом железа. Кровью был выведен трикветр, да такой большой, что его можно было увидеть издалека: «Кажется, нам сюда.» Детектив достал из кобуры пистолет, осторожно приоткрывая дверь. Кэйа прошмыгнул вслед за ним, но тут же отшатнулся. Довольная своей правотой улыбка исчезла с лица напарника, сменяясь на настоящий испуг, что вызывал дрожь во всем теле. — Дилюк, они же… — Да, и довольно давно.       На втором полуэтаже к перилам были примотаны три веревки. Три веревки, на которых за ноги болтались три тела с замотанными руками и мешками на голове, что были плотно привязаны в области шеи. Тела не шевелились — неудивительно, — зато от них исходил отвратительный трупный запах, а сами мертвецы были совсем синими. В полной тишине в пристройке эхом раздались тяжелые шаги, а затем — и скрипучий человеческий голос где-то над их головами: — Так, так, так, а я уже начал переживать, где же мои искатели истины.