Игра в трикветр

      Сердце забилось чаще, страх заполнил все мысли, не давал думать, оценивать ситуацию. Кэйа стоял неподвижно, не в силах оторвать взгляда от места на втором этаже, где стоял неизвестный мужчина с широкой улыбкой и невменяемыми глазами. Движения рук были хаотичными, словно кукловод дергал их за ниточки. А палец заранее был на спусковом крючке пистолета, готовый нажать в любой момент. Во второй руке безумец держал маленький пульт. Дилюк прикрыл собой Кэйю, не отводя дула своего пистолета от убийцы: — Кэйа, сейчас медленно уходи. Он послушно попятился, всем телом навалился на дверь, но та не поддалась. Убийца нажал на кнопку пульта, и единственный выход закрылся на магнитный ключ. — Какие же вы славные! Антилопы, убегающие от хищника, ха, антилопы, антилопы… Глаза его бегали от одного угла до другого, а речь абсолютно выбивала из колеи. Он начал спускаться по лестнице, так, будто его нисколько не волновал пистолет детектива, направленный прямиком на него. Но тут бегающий взгляд остановился на Кэйе и с абсолютно детским выражением человек воскликнул: — Ах, я же приготовил подарки, — он указал пальцем на подвешенные за ноги трупы, — как Эрох в том клубе, похожи, похожи, похожи! Такие же идиоты и тоже мертвые! Дилюк не выдерживал, он сделал шаг к человеку на лестнице и со всей злобой воскликнул: — Брось оружие, руки за спину, дважды просить не буду! — Брось? — словно попугай проговорил убийца. Улыбка сползла с его лица и в один момент он небрежно стрельнул куда-то возле Дилюка. Напарники спрятались за один из рядов каких-то деревянных коробок, разбросанных по всему первому этажу здания. Хаотичные выстрелы все не прекращались, но пугало детектива не это, а Кэйа, который вжался в коробку, закрывая уши руками. Только сейчас мужчина понял — он не позаботился о нем, потащил в самое пекло, не приковал этого несносного гражданского к машине, а позволил пойти с собой. Только потому, что не придавал значения его словам до самого конца. Рука опустилась на плечо Альбериха, отчего тот вздрогнул, глядя на Дилюка. Детектив зашевелил губами: «Все будет хорошо, обещаю», а затем в момент, когда стрельба остановилась, выскочил на убийцу. Кэйа наконец открыл уши и немного вылез, чтобы проверить, все ли в порядке. Тут он вспомнил слова Джинн: «Он выносливее и сильнее всех, кого я знаю.» От этого стало чуть спокойнее, но лишь до тех пор, пока не увидел, что убийца, нависающий над ним, словно тень, был на голову выше и больше самого Дилюка. У детектива получилось выбить оружие из рук, но его удары были практически бесполезны и заставляли соперника лишь слегка покачиваться. Но и детектив был не так прост, его выносливость позволяла ему наносить удары хоть до завтра. Однако ход битвы внезапно переломил один пинок в колено, заставивший Дилюка поморщиться и упасть. С громким смехом ненормальный ударил его ногой по голове. Она закружилась, в глазах замельтешили искры. За попытку встать в область живота прилетел сильный удар. До пистолета было не дотянуться. В эту минуту Рагнвиндр думал лишь об одном — он готов вытерпеть что угодно, если этот урод не будет обращать внимание на Кэйю. Главное, что он в безопасности. Убийца лишь хохотал, совсем позабыв о существовании второго живого человека. За деревянной коробкой послышался грохот, эхом прошедший по всей пристройке. Последовала гробовая тишина. — Ах, поросеночек отозвался! Поросеночек, — игриво протянул человек, — похрюкай ещё! — Нет! — детектив схватил его за ногу, голова раскалывалась, а из-за боли в животе ноги не слушались. Удержать убийцу сил не было. Меж двух рядов коробок с противной имитацией визга свиньи он прошел к ряду, откуда доносился шум. Словно играя в прятки, заглянул туда, где с Дилюком прятался Кэйа, но странно покрутил головой в недоумении. Удар. С другого ряда коробок выскочил Альберих и ударил какой-то толстой доской с такой силой, что его противник, пошатнувшись, упал на пол. Кэйа побежал к Дилюку, поднимая его с пола и отряхивая его куртку от грязи и пыли. — Это я должен был тебя спасти, а не наоборот. — Потом поубиваешься, принц на белом коне, — без тени улыбки сказал Альберих, подтаскивая к убийце детектива. Дилюк уже пришёл в себя, совсем не ощущая и тени головокружения. Прислонив преступника к коробкам, ударил кулаком в нос, на что Кэйа отвернулся: — Я же говорил, дважды просить не буду, а теперь после каждого неверного ответа будешь получать в лицо. Итак, первый вопрос: за что ты убил Эроха? — Под руку попалась глупая свинка, — удар пришелся на левую щеку, — свинка сделал глупость, и его надо было убрать. — Что за глупости? — Ты правда веришь в святость своего дяди? — удар в нос, — Меч Бога всë видит, знает, но все равно подарил ему перерождение. Он не должен был прощать его, не должен был дарить быструю смерть! Дилюк хотел ударить окровавленное лицо снова, но кулак накрыла трясущаяся рука Кэйи: — Хватит, детектив, еще одного раза он не выдержит, — лицо его не выражало страха, было столь же спокойно, как и всегда, — надо поговорить, он никуда не убежит. Они отошли от него на пару метров. — Что такое? — Он ненормальный, смысл его допрашивать, ему нужно говорить с психиатром или что-то типа того. — Психиатр? Кэйа, он обдолбанный: странное поведение, расширенные зрачки, ему нужно лишь отойти, но такое состояние мне сейчас лишь на руку. Задавая верные вопросы, можно получить верные ответы. К тому же этот урод и меня узнает, хоть и не понятно, как. Надо продолжать, — Кэйа схватил его руку, когда тот собирался вернуться. — Не устраивай самосуд, ты не такой. — А ты, смотрю, хорошо меня знаешь, да? Альберих призадумался, отпустил детектива, поднимая руки в знак победы над ним: «Что ж, тут мне ответить нечего.» — Вот и славно, — Дилюк в очередной раз отряхнул свою кожаную куртку, затянул резинку на хвосте и направился к полуживому убийце. — Кроме одного — я твоя опора. Ты можешь доверить мне свою жизнь, а я вверяю тебе свою, но жизнями других людей ты не руководишь, только спасаешь. Разве не так? Рагнвиндр так и не повернулся на его слова, лишь остановился, глядя куда-то в пол. Кэйа был чертовски прав, но вместе с тем показал, насколько доверяет ему. Он всячески старался игнорировать напарника, выстраивал между ними ледяную стену, лишь бы не привязываться, к такому инфантильному на первый взгляд человеку. Но Кэйа не просто топил эту стену. Казалось, он ее даже не замечал. Иначе как можно из раза в раз отвечать на закатывания глаз, презрительное и пренебрежительное, временами грубое отношение заботой, какую Дилюк видел разве что от Джинн. Он просто стоял, не в состоянии выдавить из себя хоть слово или какую-то грубость. Возможно они бы так стояли и дальше, но в полнейшей тишине раздался шорох полиэтиленового пакетика. — Милые зверушки, — преступник проглотил какие-то таблетки, — не бойтесь, Меч Бога вас любит и хочет понаблюдать за вами как можно дольше. Не переживайте, вы умрете последними. — Что? — Кэйа подлетел к нему, приземляясь на колени, тормоша за куртку. — Что ты проглотил? Наркотики? Ты же помрешь! — Это не смерть, а перерождение, — еле шевеля языком, простонал тот. — Дилюк, звони в скорую, ему нельзя умирать, — с полным отчаянием в голосе проговорил Альберих, — о ком ты говоришь, что за меч?! — У него вместо сердца, — из носа тонкой струйкой пошла кровь, — триединство. Его не стало. Кэйа отполз от мертвеца. Сердце бешено колотилось. В их руках был единственный человек, способный всë объяснить, и он лишил себя жизни на глазах у напарников. Стоило детективу сделать звонок, как через десять минут приехали все: полиция, скорая помощь с Альбедо и даже Дайнслейф, который готов был взять на себя весь удар журналистов, что, словно крысы, сбежались на место преступления. Кэйю увели к одной из машин скорой, Дилюку же надо было поговорить с Дайном, рассказать о произошедшем. Тот стоял возле каталки с трупом убийцы. — Дайн, — осторожно подошел детектив, стараясь не выдирать его из раздумий. — Я не зол, — обычно это как раз и значило, что он зол. — Надеюсь, это и был убийца Эроха? Он сознался? — Можно и так сказать. Жаль, не успел узнать мотив. Но по базе вы и так его опознаете. — Я знаю мотив и кто это, — капитан тяжело выдохнул, потирая глаза, — Это Шарп. Он был одним из кандидатов на место капитана, но вскрылась правда о нем, и я занял этот пост. — Тот самый Шарп? Но почему тогда досталось дяде, а не тебе? — Потому что тем, кто разрушил его карьеру, был именно Эрох. Вечно он лез не в свои дела, хотя за конкретно это дело я ему обязан своей работой. Да и сейчас понимаю: капитан полицейского участка — наркоман? Даже звучит отвратительно. — Почему тогда именно сейчас? Он мог отомстить раньше. — Хм, я слышал, он был в завязке и работал частным охранником. Может, сорвался и решил вспомнить былые обиды? — Дайнслейф отвернулся от тела, довольно улыбаясь Дилюку. — Ты, как всегда, молодец, Люк. Дело раскрыто, ты заслужил отдых. — Нет, дело ни черта не раскрыто. У него либо был сообщник, либо кто-то подговорил его это сделать. — Почему ты так решил? — лицо мгновенно помрачнело. — Кэйа задал ему верный вопрос напоследок, толком мы ничего не узнали, но можно сказать, он подтвердил его слова. — И ты не думаешь, что это были глупые слова под кайфом? — Один раз я уже не поверил Альбериху, взял гражданского вместо оперативной группы и смотри в каком положении мы сейчас: единственный, кто знал его личность, мертв. Дайнслейф тихо прорычал. Ни одно дело не подбешивало так, как это. Он частенько говорил, как слишком умные преступники на протяжении всей истории портили репутацию полиции, а этого ему хотелось меньше всего. — В любом случае, убийцу мы нашли. Дальше дело афишировать не будем, но расследование ты продолжишь. — Есть, капитан. — И да, Дилюк, — напоследок, прежде чем уйти, Дайнслейф сказал, — Кэйа хорошо на тебя влияет, выглядишь гораздо лучше. Похлопав детектива по плечу, он застегнул пуговицу пиджака, подчеркивающую подкачанную фигуру, и помчался к уже подъехавшей толпе журналистов. На втором этаже командовал Альбедо в окружении врачей и ассистентов, а потому Дилюк пошел к нему. Узнать насчет этих трех трупов все равно надо было. Уже на лестнице до него доносились восторженные выкрики патологоанатома: — Мои родненькие! Как же я по вам скучал! — он погладил волосы девушки, что ранее висела посередине. — Одели вас не пойми во что, безвкусица, мешки какие-то на голову нацепили, а мне вам потом волосы распутывать. — Когда-нибудь ты перестанешь меня пугать своим поведением, но точно не сегодня. — Детектив Рагнвиндр, вы вот с владельцем стриптиз клуба якшаетесь, но я же молчу.       Лучше, конечно, ему об этом было не напоминать, ведь сейчас он больше всего побаивался говорить с мужчиной, которого укутали в плед и отпаивали чаем. — Что о трупах сказать можешь? — Тебе подробно или можно биографию рассказать? — А ты правда можешь биографию рассказать или это твой сарказм так проявляется? — Почему же сразу сарказм? Это мои клиенты, можно сказать, уже постоянные. Были украдены во время смены Тимея прошлой ночью. Правда, я был уверен, он опять мертвого от живого отличить не смог. — Троих? Альбедо почесал затылок: — Ну, совпадения бывают. В любом случае их привезли сюда уже мертвыми. — Они случайно не связаны с делами Эроха? — Нет, кто-то самоубийца, о, — он тыкнул пальцем в мужчину преклонного возраста, — этот умер от старости, а эта леди моя любимица — небезопасный аборт.       Кривая, кукольная улыбка расплылась на лице Альбедо. Даже его ассистентка смущенно отвернулась, словно увидела знакомого, которого не хотела встречать. Дилюк напоследок попросил прислать ему отчет, на что тот махнул рукой и продолжил проводить всякие тесты. Дилюк пошел к выходу, капитан во всю давал интервью журналистам, полицейские допрашивали сотрудников порта и даже того самого охранника, что пустил их на территорию, в одной из машин скорой сидел Кэйа. Он был совсем растерянный, а с накинутым на плечи пледом и стаканчиком чая выглядел как совенок. Столь же неподвижны были его глаза, которые смотрели ровно в то место, где еще недавно висели тела. Детектив подошел к нему и сел возле, но Кэйа совсем не обратил на него внимания. «Не хочет говорить или сидит в шоке», подумал Дилюк. — Кэйа, — тихо отозвался Дилюк, — давай я отвезу тебя домой? — Да, думаю, пора, — мужчина, как по команде, начал стаскивать с себя теплую ткань.       На Альберихе не было лица, его белая и чистая еще утром рубашка и кожаный корсет стали все грязные, хотя по полу катался не он. А пышущий энтузиазм, который не покидал его с их первого знакомства, улетучился, делая из него тень прошлого и уверенного себя. Дилюк переживал, впервые переживал, что завтра Кэйа махнет на всë рукой, и детектив его больше не увидит. Ехать надо было на другой конец города, в элитный район, а потому времени всë обсудить было бы предостаточно, однако Кэйа лишь отвернулся к окну и под предлогом дикой усталости не собирался даже думать о произошедшем. Но Рагнвиндр не отчаялся. Стараясь ехать медленнее, он решил немного поднять ему настроение: — Знаешь, мой первый труп я увидел в семнадцать лет. Тогда отец должен был уехать в командировку, а меня нужно было кому-то сплавить. Хах, двое мужиков решили, что будет отличной идеей показать мне, как работает полиция, и дядя повел меня на место преступления, — Кэйа повернулся к нему, заинтересованно слушая. — Как сейчас помню, поставил меня прямо перед жмуриком и сказал: «Смотри, сынок, вот что значит ограбить оружейный магазин». — Ох, какой ужас, надеюсь, у твоего дяди не было своих детей, нянька из него отстойная, — с неким сочувствием протянул Кэйа. — Это еще ничего! Я так перепугался, что проблевался прямо на труп, а потом упал в обморок, как только отошел от него на два шага.       Кэйа засмеялся, заливисто, с привычными бархатистыми нотками, как это было обычно. — После такого позора ты все равно стал полицейским. — Ну, я хотел быть сильнее, хотел защитить дорогих мне людей, а потому решил, почему бы не попробовать, — Дилюк одарил его измученной, но мягкой улыбкой.       Спустя время их машина завернула в зелёный двор частной многоэтажки. Дилюк и представить себе не мог, сколько стоила тут хотя бы подсобка. Квартира на шестнадцатом этаже и вовсе заставила его разинуть рот: стоило зайти в коридор, как его встретили панорамные окна с видом на закатное небо, городские огоньки и парк под окнами с небольшим озером. Следуя по коридору, он вышел в гостиную, с совмещенной кухней, а далее была широкая лестница на второй этаж. В отличие от представлений Дилюка, интерьер был больше похож на ретро-стиль, чем на какой-нибудь хай-тек, который почему-то так полюбился богачам в последнее время. Хотя он был уверен, что Кэйа далеко не любитель пылящегося старья. — Довольно изысканно. — Правда? Тогда посмотри туда.       Он тыкнул пальцем в стену за спиной детектива. Прямо напротив гостиной с камином и огромным диваном висел ряд картин. Дилюку они показались весьма знакомыми, но названия их он не помнил. Его заинтересовала та, что висела в самой середине. Огромное полотно в золотых тонах с женщиной миловидной внешности, в платье из несуразных квадратов, но вместе создающих неизгладимое впечатление. — Это «Портрет Адели Блох-Бауэр», единственная женщина, которую художник изобразил дважды. — Красивая, — Дилюк не мог оторвать от неё алых глаз, ему редко удавалось посмотреть на предметы искусства вживую. — Твое лицо очередное доказательство, что женщины — удивительные создания, детектив, — Кэйа захихикал, — в моей спальне есть еще одна картина этого художника. Думаю, тебе она тоже понравится.       Пока он решил оставить напарника и пошел на кухню. Дилюк лишь недовольно хмыкнул, но оторваться от картины все равно не смог. Спустя пару минут в столь огромной квартире Рагнвиндр уселся за кухонный остров. Кэйа налил себе вина и спокойно попивал его, опираясь на столешницу. Дилюк от вина отказался. — Я не думал, что ты ценитель искусства. — Разве? Мне казалось, с моей работой это очевидно. — Обычно представляешь, что владелец стриптиз-клуба — это похотливый мужик, который домогается до своих работниц. — Ого, как стереотипно, — он сделал глоток из бокала, посматривая в панорамное окно, — меня с детства заставляли почитать женщин как богинь и, знаешь, в этом что-то есть. Словно каждая из них — это загадка, изучать которую — одно удовольствие. Дедушка приучил меня любить многие вещи: искусство, работу, тайны, людей и даже всякую паранормальщину. Его всегда привлекала теория о женском и мужском начале, а потому всегда твердит мне из раза в раз: «Человек должен быть в гармонии с другим человеком, иначе симбиоз невозможен.» — Поэтому ты старался наладить контакт, даже когда я вел себя грубо? — Дедушка, скорее всего, имеет в виду налаживание контакта с женщиной, чтобы наконец посмотреть на внучат, но давай будем считать, что это он и имел ввиду.       Дилюк засмеялся. Он впервые оставался в столь непринуждённой обстановке вместе с Альберихом и ему впервые не было противно находиться в богатом убранстве и с настолько состоятельным человеком. Кэйа был по-своему удивительным. За ним было интересно наблюдать, и каждое его движение было достойно отдельной картины. Сейчас он стоял напротив окна в лучах закатного солнца, его синие волосы отдавали цветом ночного неба, а кожа отливала почти медовым оттенком. «Будь я художником, ты был бы единственным, кого бы я написал тысячу раз.» — Что? У меня на лице что-то? — игриво спросил Кэйа детектива. — Как ты? После сегодняшнего. — Оу, — тот поник, — мне было очень страшно. Словно вся жизнь перед глазами пролетела. — Во время выстрелов ты был сам не свой. Первый раз всегда так, это тебе не в стену стрелять. — В том то и дело, что это не первый раз, — он залпом выпил весь бокал, — хэй, детектив, не хочешь сходить в душ?       Он резко перевел тему разговора, а натянутая улыбка дала понять, что продолжать разговор не стоит. — Вообще-то я собирался домой, но даже если и остался бы, то вряд ли согласился. — Но я же тебе не со мной предлагаю, хотя мог бы. У меня стоит огромное джакузи, которым ни разу не пользовался, так хоть повод есть включить его. — Ты иногда слышишь, что говоришь? — недовольно воскликнул Дилюк. — Да, и я бы сам себе не отказал.       Рагнвиндр вновь закатил глаза, накидывая на плечи потрепанную куртку. Кэйа тут же спохватился: — Стой, ты правда уходишь? — Да, — коротко бросил он. — Дилюк, эм, — Кэйа зажмурился, словно заставлял себя не говорить слова, застрявшие в голове, — у меня нет причин останавливать тебя, но ты не мог бы остаться сегодня здесь? — Это еще зачем? — Моя интуиция говорит, что так будет лучше, а ты уже заметил, что пока она нас не подводила, — на губах вновь зацвела привычная улыбка.       Детектив не мог отказать ему. Не только потому что сам не желал уходить, но и потому, что он хотел загладить вину за опасность, в которой сегодня пришлось побывать им двоим. — Ладно. — Отлично! Значит, сегодня мы должны как следует расслабиться, я за вином! — Я не пью, — он пошел хвостиком за Кэйей на второй этаж. — Тогда пей воду, мне больше достанется.       На втором этаже было несколько комнат и ничем не примечательный коридорчик с выходом на стеклянный балкон. Они прошли за одну из дверей, оказавшись в средних размерах гардеробной. Кэйа кинул Дилюку футболку и штаны. Все подошло идеально, но на открытых участках кожи виднелись ссадины. Альберих неодобрительно посмотрел на всë это, а затем как ни в чем не бывало поднял футболку, открывая вид на подкачанное тело с наливающимися фиолетовыми синяками: — Помял он тебя неплохо, чего молчал? — Мне не больно. А теперь будь добр, кхем, — уши мужчины стали красными под цвет волос. Альбериха такая реакция только повеселила.       Вечер прошел достаточно обыденно. Кэйа приготовил ужин из того, что было в холодильнике. Как хозяин, он был очень гостеприимным, самолично постелил кровать в соседней комнате, оставил на тумбочке обезболивающее с водой и приготовил чай с мелиссой по просьбе Дилюка. Как оказалось, Кэйа тоже пил его перед сном, хотя уверял, что вино куда эффективнее. Наконец Дилюк остался один на один со своими мыслями. В ванной зашумела вода. Под звуки стучащих капель он упал на кровать, а затем выругавшись, закрыл глаза: «Я так и не извинился перед ним, хотя вроде он и не обижается.» Тело стало свинцовым, веки, что он закрыл, больше не желали подниматься. Звук стекающей воды за дверьми убаюкал, погружая уставшего Дилюка в столь желанный сон.       Кэйа вышел из душа, увидел, что свет в гостевой комнате горел. Заглянув к напарнику, глаза расширились от увиденного. Дилюк лежал на спине, во сне у него лились слезы, а тело всë было пронизано дрожью. Альберих незамедлительно сел перед кроватью на колени, взял за руку, позволяя сжать ее до боли. Когда-то и у него были кошмары, и ничего так не помогало, как объятия дедушки, но мог ли он обнять Дилюка? Нет, не мог. Совесть не позволяла. Щека Кэйи коснулась сжатой ладони: — Люк, тшш, я рядом. Слышишь?       Ответа не последовало. Слезы всë катились по щекам, но не было ничего, кроме неровного дыхания — ни всхлипов, ни криков. Кэйа позволил себе коснуться второй рукой его щеки, смахивая соленые дорожки, ласковыми словами стараясь убаюкать. Глаза, полные слез, приоткрылись, и почти неразборчиво Дилюк промямлил: «Прости… Прости меня, Кай.»       Сердце забилось чаще, чуть ли не разбиваясь вдребезги. Губы сами собой коснулись лба, такого горячего, практически раскалённого. — Всë хорошо, я буду охранять твой сон, ладно? — рука легла на глаза Дилюка.       Кэйа не помнил, как уснул, но проснулся он с первыми лучами солнца. Тело затекло, ведь ему так и пришлось сидеть на полу возле кровати, а Дилюк так и не отпустил его руку за всю ночь. Наоборот, его губы почти соприкасались с его пальцами.