Ol

      Олеся сама уже не помнит, с каких пор каждый раз, когда ее вновь одолевает скука или просто все надоело, она отправляется прямиком к Вольдемару в лабораторию. К хорошему быстро привыкаешь, и лисице стало казаться, что она всю жизнь наведывалась к нему для непринужденных расслабляющих бесед. Нередко и сам волк изъявлял желание заглянуть к Олесе в свободный часок и разговориться по душам, попутно попивая крепко заваренный кофе. Их темой для дружеского диалога могло стать что угодно: от рабочих моментов до каких-нибудь отдаленных от бытовой реальности философских суждений. Разговоры Олеси и Вольдемара всегда отличались некоторой размеренностью, самобытностью и легким ненавязчивым юмором. Хм, наверное, побеждать унылость и серость будней добродушными беседами они регулярно стали… Впрочем, не все равно ли, а?..       Олесе была абсолютно безразлична точная дата начала подобных обсуждений насущных интересующих вопросов с волком. Неделя, две, месяц, год. Главное, что такие душевные разговоры все еще плотно держались в их обыденном расписании, являясь для обоих самым приятным времяпровождением.       Олеся искренне обожала уже вошедшую в привычку компанию Вольдемара. Последний открыто утверждал тоже самое. «Знаете, Олесенька — обмолвился он однажды во время очередного диалога поздним вечером — как бы я не любил книги, исследования или сон, увы, они жалко меркнут перед вами — на волчьем лице заиграла хитрая ухмылка».       Они оба делились друг с другом какими-то эмоциями, впечатлениями, новостями. В жизни лисицы было много друзей, знакомых, прочих персон, с кем Олеся когда-либо имела такие же доверительные отношения. Естественно, не стоит забывать и про ее родного дедушку, который для лисицы в свое время бы самым лучшим другом. Всех перечисленные приятели уже вычеркнулись из круга общения лисы, переставая напоминать о себе уже достаточно давно. А Вольдемар будто являлся отражением каждого когда-то близкого Олесе друга сразу. В течение беседы Олеся невольно могла заметить в своем собеседнике еле уловимые черты, похожие на манеру ее старой школьной подруги, хорошего товарища из местного кафе, даже своего горячо любимого дедушки. Казалось, Вольдемар являлся каким-то собирательным образом. Совершенным и идеальным образом. Иногда лисица случайно ловила себя на мысли, что обычный стандартный день, протекающий по заданному шаблону, стал ей слишком быстро наскучивать, из-за чего Олеся, видимо, только и ждала удачного момента, чтобы отложить все дела, благополучно забыв про них на час другой, и отправиться уже известной дорогой к лаборатории. Вольдемар никогда не отказывал лисице в беседе, и сам часто завязывал диалог парочкой интересных фраз. Стоило ему лишь произнести мимолетное «Что нового, Олесенька?» и разговор лился бурной кипящей рекой, изредка спотыкаясь о камни молчания, однако ловко и умело обходя их и продолжая бесконечный путь.       В комнате каждого члена СОБЕЗа было по-своему увлекательно находиться. Каюта Федора была не исключение. Каждая деталь интерьера, каждая мелочь — все было так или иначе связано с владельцем помещения. И каким бы суровым, строгим и мужественным не был командир отряда, у него тоже были хобби и какие-никакие увлечения. Главной страстью медведя было вязание, и то, с каким трепетом и тщательным вниманием он относился к любой петельке, к любому узелку, вызывало неподдельный интерес и уважение. По крайней мере, Олеся, которая наблюдала за этим долгим и скрупулезным процессом со стороны, пока держала клубок шерстяных ниток, точно не смогла бы так усидчиво плести и попутно считать эти нескончаемые ряды петель, и поняла она это практически сразу, как только в полной мере разглядела изнурительное создание того же шарфа.       Сегодня у Федора была задача полегче, и медведь просто попросил смотать ему пряжу. Олеся сидела с ворохом цветастых ниток у себя на запястьях, а командир неспешно превращал этот спутанный кошмар в круглый ровный клубок. Это монотонное занятие отняло не слишком много времени, так что, уже спустя десять минут лисица была свободна. Отмахнувшись от благодарностей Федора, Олеся еще раз пожелала медведю хорошего вечера и направилась вдоль по коридору. Ноги сами повели ее по уже известному, знакомому пути. Пара шагов, и вот она стоит перед дверью в лабораторию. Дверь была открыта. Видимо, Олесю здесь ждали.       — Рад вас видеть, Олесенька, — встретил ее радушный голос, как только лисица переступила порог.       Самое интересное, что Вольдемар на деле толком и не видел ее, так как был слишком сильно занят и не смел отвлекаться от рабочего процесса. Поверх его бордового пиджака был небрежно накинут белый лабораторный халат, и это значило, что прямо сейчас волк ставил какие-то опыты. В общем, увлекся чем-то чрезвычайно серьезным. Именно по этим причинам Олеся решила поинтересоваться у Вольдемара, не помешает ли она ему? Лисица не понаслышке в курсе, как сложно сосредоточиться на занятии, когда кто-то говорит под руку и вечно что-то спрашивает. «Прости, Захар, но иногда твои беседы чуточку мешают» — мысленно извинилась перед зайцем Олеся, который действительно был не прочь обсудить с ней погоду или еще какую-нибудь бесполезную ерунду почему-то именно в тот момент, когда лиса была полностью погружена в конструирование, механизмы или выполнение опасной миссии.       — Я тебе не…       — Нисколько, — Вольдемар словно только что прочитал ее мысли, жестом приглашая лисицу внутрь.       Волк невольно улыбнулся Олесе, и теперь она точно могла рассмотреть, чем тут весь вечер занимается Вольдемар. На его рабочем столе находилось множество непрозрачных, сделанных из темного стекла колбочек, что любопытно, неподписанных (видимо, Вольдемар помнил все вещества наизусть). В подставке лисица заметила пробирку, по стенкам которой осел конденсат. Однако что Олесе сразу бросилось в глаза — парочка листов разлинованной бумаги, которые были всецело исписаны формулами и пометками. «Опять что-то химичит» — ухмыльнулась Олеся, попутно читая свежие записи волка. Вольдемар лишь молча глядел темно-зелеными глазами на заинтересованную в его рукописях лисицу и терпеливо выжидал ее дальнейших слов.       Почерк у него, кстати, был достаточно аккуратный, а черные буквы кое-где имели плавные завитки. Текст был полон сокращений, и иногда Вольдемар так сильно наклонял ручку, что было совершенно невозможно разобрать, что именно он пытался сообщить на этом несчастном листочке. Теоритическую часть Олеся поняла слабо, однако когда лиловый взор добрался до уравнений химических реакций, стало все намного яснее. Хотя, это оказалась только иллюзия ясности.

Ol + O2 = OlO4 Ol + 2O2 = Ol + O4 (не уст.) Ol + HCl = Ol + Na2SO4 = Ol(SO4)2 + Na↓ Ol + H2O ≠

      Естественно, в тех записях содержалось что-то еще, но Олесю смутила уже самая первая строка. Лисица сначала раз десять перечитала эти странные уравнения, недоуменно нахмурив брови и вопросительно уставившись на Вольдемара. Волк ничего не отвечал, притворившись, будто понятия не имеет, в чем причина смущения Олеси.       — Вольдемар, если что, то олово — это станнум или Sn, но никак не просто Ol, — саркастично усмехнулась лиса, — и с каких пор оно не реагирует с кислородом?       — Я ценю ваш юмор, Олесенька, однако это вовсе не олово, — Вольдемар таинственно покачал головой, не оставляя Олесе никаких разумных вариантов, — месяц назад, после нашего чудесного отпуска, у меня получилось синтезировать новый, неизвестный никому химический элемент.       — Ого! — неподдельно изумилась Олеся, еще раз заглядывая в листок с уравнением, — и как он называется?       — Проблема в том, что вот уже месяц я не могу выделить у него хотя бы одно внятное свойство или особенность, — кажется, волк полностью проигнорировал ее вопрос, продолжая говорить о своем, — напоминает что-то наподобие благородного газа. Оно почти ни с чем не реагирует! — досадно нахмурил брови Вольдемар и скрестил руки на груди.       — Ты про вот это?       Повернув голову, волк заметил, как лисица держит стеклянную пробирку, на дне которой лежало парочка маленьких осколков твердого вещества золотисто-багрового, где-то даже рыжеватого оттенка. Все кусочки имели причудливую, совершенно неровную и не гладкую форму, однако ярко, почти что ослепляюще сверкали под белым светом лампы, переливаясь мелкими блестками, словно они все до единого были покрыты мелкой алмазной пылью. Камушки и впрямь завораживали своим видом. Еще больше завораживала их почти полная неизвестность, и чувство таинственной интриги нарастало с каждой последующей секундой, проведенной за их любованием.       — Какие они… — Олеся зачарованно крутила пробирку в руках, все разглядывая этот загадочный Ol со всех возможных сторон и с трудом подбирая прилагательные для описания своего мнения, — необычные… — вот и все, что пришло на ум лисице, — выглядит как металл. Чем-то на медь похоже. Они плавятся? — лиса на миг отвлеклась от рассматривания этого неопознанного вещества и перевела лиловый взгляд на Вольдемара.       — Плавятся, — подтвердил волк, кивнув головой, — тепло и ток они проводят. Довольно прочные, но притом пластичные. Придать им определенную форму не очень тяжело.       — По всем пунктам смахивает на металл. И если ты говоришь, что он ни с чем не реагирует, то, видимо, ты открыл новый благородный металл! — восхищенно заявила Олеся, — он не окисляется, не растворяется, его трудно сломать, но он ковкий. И к тому же безумно красив! Это будет и вправду прорыв в науке! — восторгалась будущими перспективами на использование этого Ol, а ее распахнутые сиреневые глаза засияли искренним удивлением, — ты только представь! Наверняка, у твоего Ol существует множество применений.       Олеся вообразила себе столько преимуществ этого вещества, что вовсе забылась в собственных фантазиях. Вольдемар же лишь только ухмылялся, молча глядя на свою воодушевленную коллегу.       — Кстати, а он токсичен? — опомнилась лисица в тот самый момент, когда достала из пробирки парочку багровых камушков и положила их себе на ладонь.       — Крайне токсичен, — саркастично улыбнулся Вольдемар, — настолько ядовит, что одного миллиграмма хватит для быстрой, но, спешу обрадовать, совершенно безболезненной смерти, — свой жуткий рассказ волк завершил жестом перерезания горла, проведя указательным пальцем по своей шее.       — Фух, — облегченно выдохнула лисица, — я сначала подумала, ты серьезно.       — А кто сказал, что я шучу?.. — изогнув одну бровь и сверкнув хвойно-зелеными глазами, произнес Вольдемар, пытаясь сделать свою фразу максимально таинственнее и устрашающее.       Олеся только устало цокнула языком и недоверчиво хмыкнув, продолжила изучать внешний вид некого Ol.       — Неужели, ты бы позволил держать мне в голых руках то, что может запросто убить меня? — прищурилась лисица, вопросительно и с долей любопытства уставившись на Вольдемара.       — Ты безусловно права, Олесенька, — волк почти бесшумно похлопал в ладоши, — аплодирую вашей проницательности. На самом деле данный металл настолько безопасный, что его можно употреблять в чистом виде. Знаете, он имеет такой… — Вольдемар задумчиво сдвинул брови, перебирая всевозможные подходящие слова для красочного описания, — немножко солоноватый, уникальный вкус. Хотите, утром на завтрак я приготовлю вам отменный черный кофе с бордово-золотистой крошкой сверху? — он говорил это с таким видом, словно в его речи не было ни капли иронии и юмора.       В сиреневых глазах Олеси застыл немой вопрос: «Опять издеваешься?». Вольдемар же опять предпочел загадочно промолчать, еле заметно приподняв уголки губ.       И все-таки было в этом Ol что-то поистине увлекательное! Лиса сама не заметила, как забыла абсолютно про все дела и планы, полностью погрузившись в исследование нового химического элемента. А еще ее действительно удивляли обыденность и непринужденность Вольдемара. Она бы точно не назвала своего коллегу до жути скромным и не претендующим афишировать личные успехи. Это было уж точно не про Вольдемара! Однако в этой ситуации волк будто противоречил сам себе. Он так безучастно и спокойно, без нотки интереса или гордости повествовал о создании совершенного нового металла, выделяющегося на общем фоне и обладающего не совсем типичными свойствами. Волк будто рассуждал о каком-то банальном, даже рутинном событии. Более того, Вольдемар не удосужился сказать полное название этого непонятного Ol! И вот что это? Олений? Оладий? А может быть, Олимпий? «Нет, это все ерунда!» — лисица поспешно замотала головой, прогоняя глупые догадки прочь. Олеся немного озадачивал тот факт, что если бы она сама не нагрянула в лабораторию к Вольдемару, он бы так и оставил все в секрете. Хотя, коллеги часто общались и совещались на тему рабочей и научной деятельности. Такое резкое и безразличное отстранение было в новинку для Олеси и даже как-то… обидно?       — Так значит, оно ни с чем не реагирует? — лисица обратила внимание на небольшой стеллаж с темными склянками, расставленными строго по алфавиту и имеющие каждый свои подписи.       Вольдемар в ответ только отрицательно помотал головой, удобно устроившись в кресле и все еще не сводя заинтересованного взгляда темно-зеленых глаз с Олеси. Он словно ждал, что же она будет делать дальше. А лисица намеренно игнорировала любопытного зрителя и спокойно, без капли стеснения хозяйничала в лаборатории. Среди скучных, еще со школы знакомых Олесе названий ей вновь попалось что-то необычное.       — H3Vm? — лиса даже не понимала, что это за случайный набор латинских букв, — это что?       — Кислота, — ухмыльнулся Вольдемар, однако что-то в его голосе подсказывало проницательной Олесе, что волк вновь кое-что замалчивает, — можешь добавить ее в пробирку, — он указал на емкость с красным блестящим металлом, — все равно ничего не получится.       Вольдемар поднялся с кресла, взял в руки Ol и протянул его Олесе. Лисица без сомнений исполнила просьбу волка, добавив раствор к металлу.       — Дзынь!       Звук разбившегося стекла треснул по ушам. И именно этот дребезжащий звон послужил сигналом о начале дальнейших событий. Все происходило настолько быстро, что Олесе только и оставалось с нескрываемым ужасом смотреть на происходящую перед глазами картину, но до конца не осознавать, что вообще творится. Лиса мгновенно оцепенела, и ступор буквально сковал все ее тело. К счастью, у Вольдемара реакция на происходящее была шустрее. Одним резким движением он оттолкнул Олесю в сторону, заставляя кипящую пузырящуюся кислоту вместе с металлом плеснуть на его собственную ладонь, а не на руку лисице. Стиснув зубы и перетерпев жгучую боль, волк продолжал изумленно таращиться на все еще бурлящую красную жидкость, непонятной кляксой растекшуюся по полу. На лицах коллег застыл шок. В голове крутилось столько вопросов, столько эмоций! А голос как будто и вовсе пропал. Исчез, оставив приятелей в гробовой тишине наедине друг с другом и загадочной багряной смесью, что до сих пор тихонько шипела, постепенно прекращая бурное кипение и остывая до комнатной температуры.       Речь вернулась к Вольдемару с Олесей лишь тогда, когда последняя бережно, вкладывая в каждое движение искреннюю благодарность и сожаление, бинтовала волку химический ожог. Перед этим они тщательно вымыли пол от этой тягучей красной дряни, изредка лишь молча переглядываясь, задерживая взгляд всего лишь на несколько секунд, и вновь возвращались к уборке лаборатории.       — Да уж… — лисица все же нарушила мертвую тишину, разорвав бинт напополам и завяз крепкий узел, — сильно болит?       — Не бери в голову, — отмахнулся Вольдемар, — бывало и посерьезнее.       Диалог оборвался слишком быстро, едва успев начаться. В воздухе снова повисла немая пауза. Волк подошел ближе к двери, кротким кивком приглашая Олесю выйти. Лисица без лишних слов направилась за ним.       Шаги в полутемном коридоре — единственный звук, сопровождающий Олесю и Вольдемара. Они словно интуитивно понимали друг друга, будто мысленно знали, куда направляются. Вольдемар шел за Олесей, а Олеся — за Вольдемаром.       Оказавшись в общем зале, лисица сразу отметила вечернюю гармонию и тишину, царивших в комнате собраний. Безусловно, здесь со временем устоялась дружеская и непринужденная атмосфера, однако общий зал всегда являлся довольно шумным местом, где точно нельзя почувствовать себя хоть на чуток одиноким.       Ночь сделала это место совсем другим, ни чуть не похожим на свой привычный облик. Перед коллегами он предстал чересчур наполненный спокойствием: не тебе ощущения бурной работы рядом, не ненавязчивого голоса ведущего из телевизора, не шуршания глянцевых страниц журналов. Пустошь, идиллия и нотка некой приятной, умиротворяющей тоски.       — Это немыслимо! — возмущенно вздернул плечами Вольдемар, пристально всматриваясь в большое панорамное окно, словно пытаясь отыскать что-то за толстым стеклом, — ты видела?! — волк резко обернулся, а его изумрудно-зеленые глаза выражали полнейшее негодование, — оно буквально вскипело!       — К сожалению, видела, — поджала губы Олеся.       — Бред! — огрызнулся Вольдемар, раздраженно сдвинув брови, будто считая все произошедшее чьим-то дурацким розыгрышем или попросту издевательством, — я же проводил с ним кучу опытов! — кажется, волк еще раз повторял все эти фразы в большей степени для себя, а не для Олеси, невольно убеждая себя в их истине, — я впервые встречаю подобную реакцию металла с кислотой! Если бы не Олесий, я бы в жизни…       Вольдемар резко запнулся мгновенно затихнув. В это время уставившаяся в свое тусклое отражение в стекле Олеся ехидно и одновременно удивленно перевела лиловый взгляд на рядом стоящего волка.       — Как-как? — нарочно спросила она, не в силах сдержать улыбку.       Вольдемар опять предпочел ничего не отвечать, сложив руки на груди и полностью признавая свои только что произнесенные слова.       — Бросьте, Олесенька, вы и так прекрасно слышали, что я сказал, — усмехнулся волк, и впервые в его усмешке можно было уловить долю смущения и неловкости.       — То есть ты…       — Да, я назвал этот красный кусок в честь вас! Не знаю, радует ли это вас или огорчает, но это так!       — Даже… — но не успела Олеся что-либо ответить на такое чистосердечное признание Вольдемара, как тот снова вставил свое слово поперек.       — И та кислота, из-за которой все это… — волк жестами образно показал что-то наподобие взрыва, не находя нужных фраз, — она называлась H3Vm. Vm — это сокращение от моего имени. Вольдемарий. Это не совсем новый элемент, скорее, другое состояние… Впрочем, это неважно! Важно то, что я понятия не имел, что они так поведут себя, если окажутся в одном сосуде!       Видимо, Вольдемару уже нечего было терять, и он выдал все, что таил от Олеси. Ничего не говоря и облокотившись на собственную руку, лисица лишь легко улыбалась, иногда отводя взор сиреневых глаз куда-то в сторону. Она была в растерянности и лишь еле слышно прошептала:       — Спасибо.       Вольдемар не требовал какого-то другого ответа и напоследок, перед своим уходом невзначай произнес:       — Забавно, — пожал плечами волк, оставляя Олесю один на один со своими мыслями в пустом зале, — Олесий никак себя не проявлял, а с этой кислотой… — он сделал небольшую паузу, — вспыхнул. Значит, Вольдемарий как-то по-особому на него влияет.       «Влияет — подумала лисица, когда Вольдемар уже направлялся к своей лаборатории, мысленно пожелав ей спокойной ночи — что бы это могло значить?». И почему-то при размышлении об этом вопросе в сознание лезли совсем не химические элементы и реакции…

***

      Утром к Олесе нагрянул сюрприз. А именно звонок в дверь.       Чутье намекало лисице и буквально не сомневалось в том, кто прямо сейчас стоит у порога ее комнаты. Не желая медлить и заставлять гостя слишком долго ждать ее, Олеся резко встала с кровати, на ходу поправляя растрепавшиеся золотистые волосы и размышляя о теме будущего разговора. Однако в этот раз интуиция подвела лису.       За дверью оказался Захар.       — Доброе утро, Олеся, — добродушно поздоровался заяц, лучезарно улыбнувшись и осторожно помахав рукой.       Это немного изумило лисицу, но виду она не подала.       — Привет, Захар. Ты что-то хотел?       — Вольдемар просил передать тебе это… — Захар аккуратно протянул небольшой бумажный конверт, не отрывая прикованного взгляда от Олеси.       Лисица удивленно таращилась на письмо, на котором ровным, каллиграфическим почерком было выведено ее имя, а рядом с ним почему-то стояло многоточие. Наощупь можно было понять, что кроме послания в конверте лежал какой-то предмет. Очень маленький, похожий на небольшой шарик. Любопытно…       Захар же не торопился уходить и продолжал топтаться у порога, словно желая обсудить что-то еще, но все никак не решаясь завязать диалог.       — Спасибо, — любезно поблагодарила зайца лиса, на время отложив конверт в сторону.       — Кстати, Олеся, — Захар собирался покинуть комнату лисицы, но перед этим добавил, — приходи на завтрак. Я тебя жду. Ну, то есть, мы тебя ждем! — поспешно исправился заяц и не дождавшись ответа Олеси, шустро зашагал прочь, изредка оглядываясь назад.       Лиса утвердительно кивнула, хотя Захар ее уже не видел, и обратила взор лиловых глаз на тот самый конверт. «И чего он Захара ко мне послал? Не мог сам прийти?» — скривила губы Олеся, но интерес к письму у нее совершенно не утих, а, наоборот, разгорелся еще сильнее. Лисица снова взяла послание в руки и, выяснив, что ничего особенного снаружи конверта не находилось, а все самое привлекательное — внутри, вскрыла, одним ловким движением оторвав тонкую полоску бумаги. Вынув вдвое сложенный листок, Олеся заметила как раз тот твердый шарик. Шариком являлся скомканный сверток пергамента. Видимо, за слоями пергамента крылась еще какая-то вещица. Однако для начала лисица решила узнать, что же хотел такого срочного сообщить ей Вольдемар, но, почему-то, сделал это в письменной форме. Что примечательно, письмо сразу, без какого-либо приветствия или введения, констатировало факты, словно Вольдемар лишился былой многословности.

«Я уничтожил Олесий. Сжег расчеты, формулы. Теперь любые сведения о нем стерты. Никто не в курсе о его былом существовании. Кислоты тоже больше нет. Мне не жаль свои труды. Обидно, что столько времени убил, но… Впрочем, вы поняли.»

      Послание было столь коротко и обрывалось так неожиданно, что Олеся не до конца приняла для себя, что волк попросту отказался от собственных творений. Не успев оправиться от шока, лисица перечитала эти несчастные несколько строк еще раз десять, прежде чем окончательно поверила в их содержание. Чувство разочарования и непонимания заполонили душу. Хотелось личных разъяснений от Вольдемара, вновь встретиться с ним под конец рабочего дня, поговорить. И в один момент с этим на Олесю напало некое уныние, а вместе с ним и мысль, что, наверное, выяснения мотивов и ход событий больше не имеют смысла. Какая к черту разница, если Вольдемария и Олесия не существует?!..       Пальцы лисы медленно разворачивали сверток, гадая, что же может находиться внутри. Однако и здесь волк не на шутку ошеломил Олесю.       Перед лисицей лежало кольцо. Простое, идеально гладкое, красно-оранжевое кольцо, с изящным переливающимся блеском. Казалось, будто сотни мелких звездочек были закованы в это сверкающее, незамысловатое, но безумно милое колечко. Сложно было не догадаться, из какого именно металла оно было сделано. Олеся машинально улыбнулась.       К украшению прилагалась бирка на ниточке, на которой мелким почерком было выведено:

«Я не смог оставить вас без подарка на память. Уверен, оно будет чудесно на вас смотреться. Не зря же я назвал его Олесий.»

       А чуть ниже имелась еще одна пометка.

«P.S. Надень на безымянный. Так красивее будет.»

      Олеся непроизвольно хихикнула, но просьбу волка выполнила. А действительно, на безымянном пальце кольцо смотрелось куда лучше…       На завтрак лисица так и не спустилась. Однако вечером она все же выбралась из своей комнаты прямо туда, где Вольдемар мирно попивал горячий черный кофе и проводил остаток дня за какой-то невнятной книгой (дочитать волку хотелось из принципа).       Олеся молча вошла на кухню, откровенно заострив свой взгляд на приятеле, заставляя своей настойчивостью отвлечь его от чтения. Он и сам был не прочь прервать чтение.       — Здравствуй, Олесенька, — учтиво поприветствовал ее Вольдемар, размеренно шагая навстречу и обратив внимание на правую руку лисицы, — вижу, Захар выполнил мое поручение. Нравится?       Вместо ответа лисица решительно приблизилась к волку и очень неожиданно для Вольдемара, обняла его настолько крепко, насколько позволяли силы. Волк лишь только ласково погладил Олесю по золотистым волосам.       — Вот так сразу? — он взял ее за плечи, немного отодвигая от себя, чтобы заглянуть в ее большие лиловые глаза.       — Я не люблю ждать, — четко ответила лиса.       — Пожалуй, тогда и я медлить не буду.       Вольдемар нежно, словно сначала спрашивая разрешения, поцеловал Олесю в щеку и, получив от нее полное разрешение, плавно перешел на шею. Лисица, тяжело дыша, не смогла сдержать довольную улыбку.       Итоговое уравнение было, наконец, выведено.

Ol + Vm = ♡