Вышедший из-под контроля

- Стойте, стойте! Мальчик беспомощно дёрнулся – верёвки, выкрученные морскими узлами, даже и не думали сдвигаться с места. - Ричард, найди кляп, - крикнула женщина, тщательно осматривая левую руку ребёнка, словно выискивала дорожки голубых вен. Питер прикладывал недюжинные, как ему самому казалось, силы, но ни операционная кушетка, ни крепкие узлы не хотели сдаваться. Свет висящей вверху лампочки больно бил в глаза, но всё внимание забрали себе тонкие пальцы, жонглирующие прозрачным куполом с экспериментальным образцом Steatoda nobilis. Паук внутри болтался на тонкой нитке собственной паутины, как на самодельных качелях. Будучи, можно сказать, потомком легендарной Чёрной вдовы, арахнид действительно внешне очень напоминал знаменитую «маму», с небольшими различиями, конечно. Чёрное тельце барахталось за стеклом, забавно дёргая красными длинными, как шпилька, лапками, будто пытаясь поймать равновесие. На брюшке, вместо привычных песочных часов, вырисовывались, вроде как, два сердечка: поменьше и побольше. Конечно, создание очаровательное, но лучше ему и дальше оставаться в своей клетке. - Остановитесь! – хриплые крики весьма красочно намекали на то, что голос у мальчика совсем скоро и вовсе пропадёт. - Мэри, кляпы остались в соседней операционной, может… - Значит, бери тряпку, - не привычно холодно, для женщины, ответила хирург. Меж тем, Steatoda nobilis уже опустился на связанное запястье, с интересом ползя дальше по длинному предплечью. Красные «каблучки» холодком отдавали по коже. Ребёнок в ужасе отвернулся от паука. Арахнид чуть приподнялся из-за резкого, но предсказуемого появления гусиной кожи. Мокрая тряпка неприятно касалась языка, и Питер делал всё возможное, чтобы отдалить его от мерзкой и унизительной ткани. В нос ударил запах сырости и влажности. Укуса стоило ожидать, но к такому нельзя быть по-настоящему готовым. Боль пронзила всю руку: от кончиков пальцев до самого плеча, эпицентром сосредотачиваясь под пауком. Питер хотел вдохнуть поглубже, но во рту вместо свежего, хоть и пропитанного лабораторным спиртом, воздуха снова ощущалась мокрая тряпка. В глазах референсами мельтешила комната. Белые кафельные (чтобы удобней оттирать кровь) стены смешались в одно тошнотворное пятно, лихорадочно мигающее светом. Мальчику захотелось вырвать, но тряпка не позволяла сделать это без новых позывов. Сердце дятлом отбивало лишь ему известный ритм, уж больно напоминающий набаты стиральной машинки за две минуты до остановки. Яркий свет начинал меркнуть, уступая тёмным вспышкам. Ребёнок противно сморщился, нетрезвым сознанием понимая, что всё-таки вырвал. Темнота всё активней напирала, и Пит, находясь на грани обморока, бессильно промычал в вонючую гадкую ткань: - Мам… пап… зачем..? Паркеры не расслышали бормотание пациента. Наверняка, очередной бред. Как и у всех до этого. Возможно, этот тоже сдохнет, но почему-то Пирс делал большую ставку на сынишку своих учёных. В галлюциногенных снах к Питеру Паркеру приползали скользкие щупальца и уродливые головы, стремящиеся залезть к нему в рот. Мальчик отбивался от них первым, что попалось под руку, - острой лопаткой, однако, стоило отрубить одну голову, вырастала новая.

***

Солдат искренне старался подстроить тренировки, предназначенные для профагентов, под шестилетнего и искренне раздражался, когда у него это не получалось. Объективно, вести спарринг с маленьким ребёнком (не грудным, и слава Богу) – идея, которую даже в голове прикинуть сложно. Но руководство, судя по напряжённому лицу Александра Пирса, ждало результатов за гранью всего, что уже было у Гидры. Вслух об этом никто не говорил, однако было ясно: проект Steatoda nobilis должен обогнать проект самого Авраама Эрскина. Барнс скептично оглядел ребёнка – мышц не прибавилось. Неужели реально не подопытный? Но зачем тогда всё это? Какой смысл Гидре тратить время на этого пацана, если последнему идиоту очевидно, что ни один натренированный человек не сравнится с убийцей с сывороткой. Это безумие. Джеймс немного заколебался, но всё же решил дать небольшую, насколько мог вообще себе позволить, поблажку, а не действовать молча, как привык с прошлыми новичками, так и не ставшими хоть кем-то в организации. - Сейчас я проверю твою реакцию, - сухо объяснил куратор, наблюдая, как по-детски мальчишка кивает головой, будто школьному учителю. Выждав несколько секунд, Зимний Солдат занёс руку для удара и направил сжавшийся кулак к челюсти Питера. Конечно, на заданиях приходилось разбираться со многими, но, признаться, детей Барнс ещё ни разу не бил. На удивление, кулак попал не в твёрдую кость челюсти, а в мягкую ладонь ребёнка. Глаза куратора поражённо вытаращились: никому – ни из живых, ни из мёртвых – не удавалось остановить бионическую руку сверхчеловека. Металлические костяшки непривычно грелись от маленькой ладошки. Оторопев, Джеймс далеко не сразу отстранился. - Вижу, ты готов к упражнениям посерьёзней, - мужчина придал голосу непринуждённости, хотя сам секундой ранее проглатывал нервную слюну. Барнс старательно придерживался программы тренировок, раз за разом ставя Steatoda nobilis в нужную стойку, объясняя, какой стороной лучше бить и как увернуться вовремя, но подсознание снова и снова прокручивало в голове кадры с детской ручкой, так крепко схватившей его, Солдата, протез.