Вышедший из-под контроля

Здесь его ничто не держало. Ничто и никто. Никто кроме Баки. Но вытащить куратора из противных щупальцев он был не в состоянии. Пока что. Он придёт за помощью. Обязательно. А для этого нужно выбраться самому. Правда, оставалось одно незаконченное дельце. Спальни персонала располагались на верхних этажах. С тех пор, как Питер – неотъемлемая часть Гидры, у Паркеров отпала необходимость возвращаться в старый дом и поддерживать обычную жизнь, поэтому очаровательная чета дремала этажом выше сына. Мальчик тихо повернул дверную ручку, не издав ни единого звука. Железо подчинилось, без проблем пуская внутрь. Юноша фыркнул. Гении, которые не закрываются на банальный ключ, живя с десятком особо опасных агентов. Впрочем, ребёнок был уверен, что их как минимум предупреждали о возможных угрозах, просто те не увидели ничего серьёзного. Люди науки бывают излишне самоуверенными. Паркер-младший прислушался. В комнате раздавалось спокойное дыхание. Да, они определённо спали. Два тела, завёрнутых в одеяло, едва заметно были видны благодаря отголоскам лунного света. Но мутанту хватило и этого. Они так мило спали, обнявшись. Со стороны наверняка бы показались образцовой семьёй. Любящей. Заботливой. Искренней. Парочкой резких движений Пит размял кулачки и запястья. Ладони одновременно вцепились в хрупкие шеи так удачно рядом лежавших родителей. Ричард и Мэри проснулись, в ужасе не понимая происходящее. Перед ними в потрясающей сознание тишине вырисовывался силуэт одиннадцатилетнего мальчика. Ноги словно отказали. Зелёные глаза матери жалобно вытаращились. Губы хаотично дёргались, не в силах сказать что-то здравомыслящее. Отец отчаянно бил руки сына, иногда пропуская ногти сквозь кожу. Питер не шелохнулся. Из полосок детской кожи мелкими каплями стекала кровь. Пальцы сжали сильней, выбивая из пары предсмертные всхлипы. Мужчина и женщина пытались что-то сказать, по очереди хрипя, но Питеру не было дела до пустого трёпа. Он достаточно услышал. Он слышал достаточно, даже когда они просто молчали. Конечности били его уже не так интенсивно. Головы тяжёлым грузом терялись в длинных пальцах. Тела тянуло вниз. Звуки становились всё тише. Затем стихли. Паркер посмотрел на свои руки. На них не было никаких следов. Но Питер всё равно их видел. И не жалел.

***

В грудь будто выстрелили. Сердце остановилось, веря в свою смерть, но затем жадно и спешно забилось, словно соскучилось по ощущению бегущей крови по стеночкам сосудов. Питер отчаянно захрипел: грудь не переставала болеть, готовая взорваться от любого движения подростка. В ушах неприятно звенело. Стены угрюмо приближались, неизбежно наступая и оставляя всё меньше и меньше места. Лёгкие панически зажглись, не в состоянии сделать вдох. Потолок невидимыми плитками сыпался на пол, тошнотворно кружащий под ногами. Одна лишь кровать оставалась неподвижной. Из открытого окна лениво выглядывали далёкие звёзды, статично расположившись на верюге ночного неба. Хладнокровные и спокойные, такие не похожие на человеческие души. Куда им до маленьких людишек с их огромными проблемами. Те, кто так отчаянно стремятся сравнить мужчин и женщин с этими ледяными титанами, просто жалкие и наивные детишки. Человечество убивает себя же, старательно травит собственный вид, ставит клеймо и бирку на палец ноги целой цивилизации, пока звёзды продолжают неотрывно и беспристрастно наблюдать за поданным шоу, как искушённые зрелищами ублюдки. От плотной темноты голова шла кругом. Дыхание снова сбилось. Парень с силой напряг веки, пока не увидел яркие вспышки и дёргающиеся молнии. Хоть где-то должно быть светло. И без того капризный лён окончательно измялся. Влажные и холодные ладони нервно елозили по простыни. Паркер съёжился, крепко обняв себя руками, каждой клеточкой излучая дискомфорт. Кошмары бежали за ним от самой России, каждый раз умудряясь находить его даже в самых защищённых уголках планеты. Разум играл с ним беспощадно, ставя свои условия, а после неизбежно качая права, как наглый кредитор. Мститель устало откинулся на подушки. Кровать довольно мягкая, словно напичканная облачками. В Гидре таких не было. Феноменально, но на жёстких койках старых хозяев Питеру спалось намного лучше. Признаться, его не так пугали картинки из прошлого, пусть и такие живописные и болезненные. Совесть даже сейчас продолжала грызть: он так и не смог помочь Баки. Солдат остался гнить в окопах, попав по глупости и благородству под завал, когда вытаскивал из смертельной ловушки чужого ребёнка.

***

- Опять за домашкой всю ночь сидел? Питер, научись уже распределять время, я серьёзно, - Старк ворчливо пил утренний кофе. Поразительно, но одно другому не мешало. Паркер виновато улыбнулся, смущённо опустив глаза в тарелку. Яичница могла выглядеть и поаппетитней, но вот только готовила её Романофф. При всём уважении к этой даме, в Красной Комнате явно не учили стоять у плиты. Глубокие синяки под глазами внешне напоминали открытую чернильницу. Заснуть так и не удалось. - Тони, ты серьёзно? - Бартон игриво растянул губы. На лице появились сильно заметные ямочки. - И как часто в его возрасте ты не спал из-за домашки? У нас были журнальчики поинтересней, признай. Пит намеренно покраснел, глупо отнекиваясь. Да так не правдоподобно, что вышло довольно... правдоподобно. Барнсу захотелось похлопать, наплевав на общий секрет. Как же его пацан хорош. Взрослые ехидно переглянулись, передавая друг другу соль (только вот эту яичницу уже ничто не спасёт). Миллиардер спрятал улыбку за яростным желанием почесать бороду. Пожалуй, они потом поговорят об этом, отойдя от остальных Мстителей подальше. - Надеюсь, к школе ты всё-таки успел подготовиться, - сдержанно подытожил мужчина, случайно встречаясь взглядом с, как всегда, не догоняющим Стивом. - Да, - смято ответил старшеклассник, будто подавившись. Если бы пацана ни учили у него на глазах всем этим трюкам, Баки без сомнения и сам бы и клюнул. Эта почти что детская мимика, вспыльчивость, повышенная эмоциональность - всё то, что не свойственно выходцам из Гидры. Узнать в Человеке-пауке Steatoda nobilis практически невозможно. Джеймс искренне восхищался проработанностью образа, как читатель восхищается живым персонажем в книге. Паркер создал нового человека, тщательно пряча во всё ещё жилом подвале старого. Однако восхищению пришлось отойти на второй план. Как бы Барнсу ни было весело наблюдать, как гениев и шпионов дурит подросток, нельзя было не заметить нечто знакомое в каждом жесте ребёнка. Неявное, никому не понятное, кроме Баки. Брошенное вскользь, но ощутимое, как порез об разбитые стёкла. Питер тоже видит кошмары.