пустая банка из под сгущенки

Его дом… он огромен и пуст. Белая плитка, уложенная на полу, покрашенные белой краской стены, белый натяжной потолок. И ведь это даже не мебель, которая тоже вся белая. Не рай ли это? — Иди в ванну. Я принесу тебе одежду и полотенце. Я хотел что-то сказать, но остановился и молча кивнул. Вон указал мне на дверь, за которой скрывается ванная комната. Я зашел внутрь и начал все рассматривать. — Абсолютно все белое. Я начинаю неторопливо стягивать с себя футболку, которая уже настолько протертая, что вот-вот порвется. Дверь открывается. В комнату заходит Вон, держа в руках полотенце, бритву и одежду. — Ты ел вообще? — Вон кладет все вещи на тумбочку, после чего подходит ко мне и не стесняясь начинает рассматривать, а иногда проводит пальцами по выпирающим ребрам. — Нет. Последнюю неделю… я вообще не ел. — С ума сошел… в отшельники подался? Так не пойдет… — Вон вздыхает и подходит к ванне, взяв в руку душ, и включив воду. — Иди сюда. — Ты… — Помогу тебе голову помыть, а то небось ослаб. Садись. — Он взглядом указывает на стул возле ванны, давая мне понять, что нужно сесть сюда и наклониться над ванной. Я так и сделал. Он заботливо массировал кожу на моей голове, проводя рукой по волосам, чтобы хорошо смочить их. Мылил мои волосы своим шампунем и также заботливо смывал. Может я не ошибся? Может мне действительно будет хорошо с ним? После всех процедур, он протянул бритвенный станок. — Побриться сможешь? — Да, смогу. — Я поворачиваюсь к нему спиной, начиная расстегивать штаны, чтобы надеть шорты, который принес Вон. — Боишься меня? — Нет… с чего бы мне? — Ладно… — Я слышу звук открывающейся двери. — Приготовлю тебе поесть. Зови если что. — После этого он выходит из комнаты, оставив меня наедине с собой. Я натягиваю шорты и футболку, и подхожу к раковине. Я смотрю на свое отражение в зеркале. Я действительно убит. Даже моя синяя, торчащая во все стороны, челка выглядит тусклой, будто ребенок, находившийся в моей душе, ушел. Бросил меня одного, погибать внутри себя. Включив воду, я набираю на руку пену для бритья и начинаю растирать ее лице. Проведя бритвой по своему лицу, я умудряюсь порезаться и именно в этот момент снова заходит Вон. — Будешь яичницу? Оу… Жин. — Он замечает то, как я, щенячьими глазами, смотрю на кровь на своих пальцах. Вон вновь вздыхает и подходит ко мне. Забирает бритву из моих рук и начинает брить меня. Это смущает. — Неужели ты умудрился забыть столь обыденные вещи? — Я не отвечаю. Стою и смущаюсь как пятнадцатилетний мальчишка, которого так хорошо знал Вон. После того, как парень закончил, он обработал мне место пореза и наклеил пластырь. — Ты слишком сильно напоминаешь мне прошлого себя. Все такой же щеночек. — Вон ухмыляется над своими же словами. — Ты не будешь против, если завтра после обеда я поеду к Грею и Сиону? — Хочешь повидаться с ними или со своей дочерью? — Со всеми. А еще я должен буду заехать к своему брату, Уиллу, ты вероятнее всего помнишь его. — Помню, конечно. — Он давно не видел меня, поэтому я должен показаться. — Но сначала ты наешь все то, что потерял за неделю, потому что я явно не пущу тебя никуда в таком истощенном состоянии. Я слегка улыбаюсь и выхожу из ванной комнаты, пройдя следом за Воном на кухню. Мы садимся за стол и начинаем есть. — Неужели у тебя вообще не было отношений после меня? — Не было. — Вон кладет нож и вилку, и отпивает кофе из своей кружки. — Я любил и люблю только тебя. Это не изменить. Мне резко становится стыдно за то, что когда-то я разбил ему сердце. Вернее… пытался? Черт, я совершенно не уверен. — Прости за то, что поступил так с тобой. Тогда я правда был запутан. — Но ведь сейчас также, я прав? Я не отвечаю. Я лишь смотрю пустым взглядом на яичницу в своей тарелке. — Ладно, — Вон залпом допивает кофе и встает изо стала, взяв посуду, и поставив ее в раковину. — Как доешь, можешь осматриваться. Вся квартира в твоем распоряжении. Сказав это, Вон уходит в другую комнату, а я продолжаю гипнотизировать желток в яичнице. Тыкнув в него, он растекается, потеряв свою прежнюю форму. Я невольно усмехаюсь, понимая, что чем-то похож на этот желток. Такой же, потерявший свою форму и свое место. Кажется я схожу с ума, раз сравниваю себя с желтком. Тогда… наверное я тот еще петух. Вон это понимает. Вону меня жаль. Да. Все что он делает - жалость. Ему просто жалко смотреть на такое ничтожество, как я. Я вздыхаю, встаю изо стола, взяв посуду и ставлю на кухонный гарнитур. Я так и не поел. Вон будет ворчать, но я абсолютно не в том настроении, чтобы впихивать в себя еду. Я выхожу из кухни и направляюсь в другую комнату на поиски своего старого друга. Своей первой любви.