Тактильный запрет

Пальцы слегка дрожали, поддаваясь импульсам нервной системы. Джисон хотел, ужасно хотел. Он так жаждал объятий, готов даже выбежать на улицу и раздавить в своём кольце рук любого прохожего, чтобы кожа к коже, тепло к теплу. Хан никогда не подумал бы, что так сильно зависим от прикосновений, но из-за недавней попойки, где проиграл в карты на желание, он это понял. В один из прекрасных дней — в пятницу, если быть точнее — когда парням наконец-то выдался свободный вечер, они решили выпить и расслабиться, но не всем составом, а только общагой «мускулов с одним художником». Остальные же условно более культурные участники знаменитой группы Stray kids устроили поход в кинотеатр. В общем чате Чонин настоятельно просил не давать много пить Джисону с Хваном, потому что в прошлый раз эти двое сломали несчастный стул, на котором чаще сидел макнэ, и «никто компенсацию за него не выдал, вообще-то». Чан быстро настрочил извинения и заверил, что проследит за дуэтом «паборачи» и они точно не разрушат землю — по крайней мере, не в его смену точно. — Куплю я тебе новый стул, Нин-и, — отправил аудиосообщение Хёнджин и сразу открыл вкладку в браузере, введя в поисковик: «Детский стульчик купить недорого», и довольно улыбался, наверняка представляя шокированное лицо младшего, когда тот получит такое необычное возмещение. Заглядывая в телефон Хвана, Чанбин ухмыльнулся и поставил пакет с горькими напитками на стол, за которым уже сидели все жители общаги. — Ну, начнём? — предложил радостно Со, раздав каждому присутствующему по рюмочке. — Чисто соджу будем хлестать? — Хан не особо удивился и открыл первую попавшуюся зеленоватую бутылку, разливая всем, начиная со старшего и подумал, что завтра вряд ли кто-то из них встанет раньше обеденного времени. — Не будем мелочиться, — Бан сразу осушил рюмку, просмаковав вкус клубники, и для вида зажмурился. — Ха-а, как хорошо! — Нам ещё доставку не принесли, а мы уже буха… — не успел Хёнджин закончить предложение, как раздался глухой стук в дверь, вынуждая парня встать и забрать принесённую еду. — Значит, вовремя начали, — довольно подметил Чанбин, расставляя остальные соджу между ним и лидером. — Ты прям больше всех ждал этого дня, радостный такой, — Хан не ожидал, что самый ярый качок их группы окажется пьяницей — забавно. Со только открыл рот, видимо, чтобы возразить, как его опередили: — Кто бы говорил, — вернувшийся Хван расположил три коробки пиццы посреди стола.— У тебя самого улыбка не сходила с того момента, как на кухне появился пакет со спиртным, — шутливо поддел рукой Джисона, на что тот улыбнулся во все тридцать два. — Видимо никто из нас не хочет признавать себя алкоголиком, — заключил весело самый старший, и Чанбин одобрительно хмыкнул. — За будущих похмеляющихся нас! — выдал неожиданный тост Джисон, и все хором поддержали друга, чокаясь. Пили долго, до шести утра. Одним тостом всё не закончилось. Каждый говорил что-то смешное или не очень, а потом даже весьма душевное и милое, не забывая и про тех, кто уже давно спал после посещения кинотеатра. Хёнджин даже успел всплакнуть от некоторых речей. Так как всё имеет свой конец, соджу коснулась та же участь, однако парням явно не хватило и, конечно же, Чан решил проблему, достав из «на всякий случай» водку, очень крепкую. Они играли в карты в начале по классике — «проигравший пьёт», а потом, когда принесённая высокоградусная водица из запасов лидера была благополучно выпита, Со сразу же предложил играть на желания. Вот тут Хан и попал. — Блядь, — разгорячённо выругался Джисон и резко встал, чтобы драматично уйти, но, почувствовав сильное головокружение, выбивающее любое желание двигаться, моментально сел обратно. — Три раза подряд. Да сколько можно?! — Вселенная так и хочет наказать тебя, — ехидничал Чанбин на грани пьяного забытья, ведь глаза иногда затуманивались, будто отключая сознание Со, заменяя «автопилотом». — Так и кто будет загадывать? — голос Бана казался уставшим, но самый старший и ответственный держался получше всех присутствующих, особенно Хвана, который вырубился шесть партий назад и мирно посапывал на диване. — Не мыться месяц? — сам предложил проигравший в надежде, что кто-то да согласится. — Нет, тогда имидж всей группы пострадает, — Чан сразу отклонил, не задумавшись. Мозг всё ещё бешено вращался в черепной коробке, вынуждая Хана положить голову на стол и протяжно выдохнуть, прикрыв глаза. — У меня есть идея, — хитрые нотки до этого серьёзно обдумывающего что-то Чанбина настораживали, однако поднять голову и взглянуть на него сил не хватило, и Джисон просто слушал. — Неделю нельзя ни к кому прикасаться, — выжидающая пауза. — Как тебе? — Пф, да проще простого, — Хан был уверен, что это самое пустяковое задание, очевидно, забыв учесть, что являлся тактильным монстром наравне с Феликсом. — Если проиграешь, то будешь исполнять «Wow» на фансайне, — заливной смех двух мемберов последнее, что услышал Джисон, благополучно погрузившись в сон. Пожалел он обо всём сразу, как проснулся. Во-первых, похмелье, которое барабанило не переставая, вынуждая выдать привычное: «Больше никогда не буду пить!» (хотя все знали, что это всего лишь слова); во-вторых, глупая игра и не менее глупое желание, что теперь сковывало натуру Хана. В начале это не доставляло больших проблем, он даже успешно убегал от Феликса и Чонина, намеривавшие обнять друга и подставить, чтобы на будущей встрече с фанатами лицезреть стыдливого Джисона, исполняющего самую «любимую» партию. Двух проказников на удивление остановили слова Кима: «Будет веселее, если он сам проколется, так что давайте дадим Хану шанс и не будем доставать». Однако уже под конец дня, когда его пару раз мимолётом коснулись только пальцы стилиста — проходили съёмки для журнала — Джисон предчувствовал надвигающеюся ломку, но не предал этому особого значения, спирая всё на усталость. Вторые сутки. Хан каждый раз нервно отдёргивал себя, стоило руке взмыть вверх и направиться на чьё-то плечо. Он чуть не прокололся один раз: после тренировки по привычке захотелось смачно хлопнуть по спине Со, однако Джисона спасло то, что Чанбин резко встал, и рука благополучно прошлась по воздуху, а данную осечку не заметили. В тот момент Хан поверил в ангела-хранителя, потому что проиграть — означает провалиться в ад и вариться в позорном котле с чёртиками, которые будут тыкать пальцами на него и восклицать: «Извините, нуна, у вас есть парень?!» Джисон лучше кожу сдерёт, нежели будет читать это перед фанатами. Хан вспомнил, что за целый день ни разу не видел Чонина и Минхо, которые были на съёмках мини-дорамы. Ли на удивление как-то спокойно воспринял желание, что выдали вообще-то его соулмейту, и с первого дня максимально добросовестно находился на расстоянии метра от Джисона, что слегка задело парня, хотя общались они как обычно — волноваться явно не о чём. На третий день Хан решил переключить внимание на активные действия: он много прыгал и резвился, часто шутил и двигался. С энтузиазмом помогал Чану с написанием текста к песне; громко спорил с Хваном о какой-то чепухе и делал с ним привычную зарядочку у стены; серьёзно обсуждал недавно вышедший странный фильм с Минхо; охал, с завистью смотря на обнимающего Чанбина Феликса; умудрился поиграть в догонялки с двумя макнэ и ещё много чего. Семнадцать часов бодрствования пролетели незаметно, потому что Джисон ни на минуту не останавливался, чтобы подумать — как бы глупо это не звучало. Свалился вечером он сразу, забыв даже принять душ. Пройденная половина срока, несомненно, радовала Хана, но осознание того, что придётся жить ещё шестьдесят четыре часа без касаний, портили отчасти позитивный настрой. Вчерашнее активизированное состояние резко снизилось, и теперь Джисон был намного спокойнее, словно бушевавшие волны растворились в морской глади. Фантомные покалывания на кончиках пальцев вынуждали его часто растирать руки, чтобы как-то отвлечься, и выглядел Хан немного рассеянным, будто витал где-то в облаках — отчасти так оно и было. Джисон иногда уходил в себя, представляя, как задушит всех, кого только встретит в субботу, когда срок долбаного желания закончится. А ещё его кое-что смущало: Хан затылком чувствовал, как чей-то неустанный взгляд скользил по его коже, вынуждая часто оборачиваться и искать виновника, однако ни разу никого не поймал с поличным. Уже казалось, что он сам себя накручивал бредовыми мыслями и воображаемыми «ощущениями». Он явно сошёл с ума. На камеру Джисон пытался вести себя обычно и непринуждённо, дабы его состояние никак не повлияло на фанатов, которые могли заметить непривычно спокойного «квокку» — благо оператор долго на нём не задерживался, снимая остальных мемберов. Хан плюхнулся на диванчик и откинул голову на спинку, пытаясь сконцентрироваться на предстоящей съёмке клипа. — С вами всё хорошо? — тихий женский голос вынудил Джисона разлепить глаза и взглянуть на девушку, что наклонилась к нему. — А, да, всё замечательно, — быстро проговорил он, несильно вздёрнув руки вверх, показывая свою бодрость. — Если нездоровится, то вам лучше обратиться сразу к нам, — учтиво улыбнулась глазами, ведь была в маске, и после кивка айдола удалилась к остальному персоналу. Видимо у Хана на лице написано, что что-то с ним не так в данный момент. Опёршись локтями о свои колени, Джисон начал оглядывать всех присутствующих, чтобы казаться хотя бы не таким измотанным и отрешённым в глазах окружающих. Хвану и Феликсу неспешно наносили макияж, Сынмин с интересом смотрел что-то на планшете, Бан и Со спокойно о чём-то болтали, а Чонин позировал фотографирующему его Минхо — все были заняты. Взгляд Хана непроизвольно остановился на кошатнике Ли, что стоял по прямой и крутить головой не надо. Он и до этого замечал, что руки Минхо всегда до прекрасного восхитительны, однако сейчас выступающие вены ещё больше походили на творение скульпторов прошлых веков, что кропотливо работали с мрамором, передавая всю красоту человеческих тел. Совсем недавно эти «мраморные» ладони мягко обхватывали его лицо, чтобы в шутку чмокнуть, а иногда всё казалось не такой уж и шуткой, ведь количество проведённого вместе времени превышало дозволенный лимит, и перейти черту срастись с соулмейтом часто казалось не плохим решением. — О чём я сейчас думаю? — неосознанно произнёс вслух, мотая головой. — Это вопрос на засыпку? — с усмешкой спросил Минхо и, подойдя ближе, присел на корточки напротив Джисона. — Или ты сходишь с ума? — Давно сошёл с рельс нормальности, — не растерявшись ответил, крутя пальцем у виска и утопая в привычно бездонных глазах-колодцах, что утягивали вглубь, заставляя задерживать дыхание. — Решил присоединиться к моей команде? — рука, о которой грезил пару секунд назад, вот-вот хотела лечь на макушку. — Похвально, — но Минхо лишь поправил ей свою чёлку и, резко встав, направился к стилисту, что так некстати подозвал к себе. Разочарование осело где-то в груди, а губы сжались — его сейчас будто подразнили и сбежали. Хан тоже встал и хотел пойти в уборную, дабы освежиться всплеском воды в лицо, однако вовремя вспомнил о макияже. Оставалось совсем чуть-чуть до окончания страданий Джисона, и самым лучшим способом отвлечься — по мнению самого Хана — была репетиция всех хореографий группы. После съёмок он направился в родной зал для танцевальных практик и застрял там на добрых два часа. Хан осознанно выматывал себя, хотя запереться в комнате и жевать чипсы под одеялом, пересматривая обожаемое аниме — тоже своего рода отвлечение, но он не искал лёгких путей. Пот не переставал литься ручейками, исчезая за тканью майки, ведь движения всё не прекращались, а песня крутилась по девятому кругу, если не больше. Мышцы ног неустанно пульсировали, и конечности начинали заметно дрожать стоило Джисону остановиться на передышку — только тогда понял, что нужно прекращать «самонасилие» и пора бы вернуться в общагу. Среда — пятый день. Каждая частичка тела тихо ныла, напоминая о недавней выматывающей практике, и когда Феликс предложил усиленно заняться танцами вечером, Хан устало вздохнул, однако он в любом случае сегодня пошёл бы тренироваться — из-за перегрузок действительно забывал о потребности в прикосновениях. — С тобой всё нормально? — спросил с щепоткой обеспокоенности Бан после первого захода. — Да, в полном, — отмахнулся Джисон, оседая на пол. Он совершил множество ошибок в хореографии и был уверен, что увидит на лице Минхо недовольное или грозное выражение, но на него даже не взглянули — ему всё равно или это намеренная поблажка? Во второй раз Хан буквально не выдержал: везде тянуло, и резкие взмахи давались намного тяжелее, поэтому выходила полная асинхронность с остальными участниками группы, что раздражало самого Джисона, а глаза Ли-хореографа через зеркало засекали каждую осечку. В итоге его посадили на «скамейку запасных», чтобы отдышался и смотрел на своих «рабочих сокомандников». Спустя полтора часа — у Хана двадцать минут — танцев они закруглялись и собирались кто куда: Чанбин, Ёнбок и Хёнджин решили поесть в ресторане; Ян с Кимом, одновременно зевая, намерены были уехать в общагу и знатно выспаться; Чан хотел направиться в студию, пока не слишком поздно. Все, шумно попрощавшись, вышли по очереди из помещения, но единственный, кто не торопился уходить, был Минхо. — Ты сегодня ужасно невнимателен, — громко проговорил Ли, стоя посреди зала и буравя тем самым убивающим взглядом, что прогрызал кожу. — Просто засматривался на тебя, — Джисон весело подмигнул, включая весь свой шарм на максимум, и успел заметить, как уголки губ старшего слегка дёрнулись вверх — значит злился не всерьёз. Минхо отошёл к стене, не отворачиваясь, спиной вперёд. — Станцуй ещё раз, — голос был пропитан чем-то странным, возможно, от того, что очень хотел проучить кое-кого. — Только не отвлекайся. — Лино-хён хочет приватный танец? — непринуждённо выдал Хан первое, что пришло в голову, и встал на место Минхо, не замечая чужой довольной ухмылки. Недавней передышки явно не хватило, так как ноги и руки продолжали трястись, стоило Джисону решительно начать движения из хореографии. Ли ничего не говорил, но в отражении видно, как он снова подмечал банальные ошибки Хана, который уже просто делал вид, что танцевал. Если поднапряжётся ещё больше, то не встанет завтра точно, а может даже и прямо здесь рухнет — на самом деле было бы славно, ведь у Минхо не будет выбора, как поднять «измотыша» на руки и отнести в общагу. Ох, его руки… — Ладно, достаточно, — сжалился Ли, видимо, устав от жалких попыток Джисона дрыгаться какому-то своему импровизированному недотанцу. Хан вздохнул с облегчением, ведь мучения наконец-то закончились, и можно будет рухнуть сразу на кровать по возвращению в родную берлогу и ещё успеть прикорнуть в машине, однако надвигающийся к нему сзади Минхо, что продолжал подозрительно молчать, отогнал грёзы о будущем отдыхе, заставляя неосознанно напрячься, хоть Джисон и знал, что Ли ему ничегошеньки не сделает, каким бы злым и недовольным не был. Минхо неожиданно, но так привычно встал почти вплотную, ровным дыханием опаляя кожу на шее, вызывая куча мелких паучков, что своими лапками щекотали Хана вдоль позвоночника, отчего он дёрнулся, отгоняя призрачных членистоногих. Джисон не видел лица и не мог понять, что от него хотят, однако всем телом чувствовал исходящий от Ли жар, который поглощал его и завлекал… Он слетел с катушек, и тут никто бы не смог поспорить. Честно, за эту неделю Хан мало мог здраво рассуждать, а теперь и подавно. Хотелось просто плюнуть на всё и прижаться к Минхо, который уже вдыхал аромат шампуня с его волос, словно какой-то извращенец. Расстояние между ними совсем неуловимо, меньше семи сантиметров — примерно так подсчитал про себя зачем-то — и никто не пытался перейти черту. Однако, когда что-то влажное скользнуло по шее, ноги моментально подкосились, что Джисону пришлось прислониться к Ли, который успел одной рукой обхватить его за талию. «Желание!» — долгожданное тепло человеческого тела на удивление очень быстро отрезвило Хана. — Мне нельзя касаться кого-либо, — выдал незамедлительно, чувствуя, как уже две руки старшего крепкими лианами обвивали его — чертовски приятно, — ты же знаешь. — Но ведь касаюсь тебя я, — проговорил прямо в ухо, вынуждая чуточку съёжиться, — это не в счёт. — Это не по правилам, — зачем-то прошептал в ответ, будто боясь, что их кто-то услышит, и повернул голову вправо. — Плевать, — отрезал Минхо раздражённо, прижавшись щекой к мягкой щеке Джисона.— Я соскучился, — тихо выдохнул. Кровь потоком прилила к лицу, то ли от смущения, то ли от того, что Ли практически душил его, как опаснейшая змея из пустынных саванн — не важно, потому что Хан тоже ужасно скучал. Слегка подрагивающие ладони осторожно легли на цепкие руки, и хватка сразу же ослабла — должно быть, Минхо не выпустил бы его, пока не получил ответное касание в молчаливом согласии, которое не заставило себя долго ждать. Джисон, не выдержав, всё-таки приластился к Ли и уверен, что тот громко мурчал бы от удовольствия, будь они настоящими котами, на которых сейчас капельку походили. Молча наслаждаясь долгожданными тактильными порывами, Хан практически не держался самостоятельно, полностью доверяя Минхо, которому, видимо, совсем не в тягость, так как лицо его выражало полное умиротворение. Руки Ли начали медленно оглаживать живот, и наплывы лёгкого блаженства заполняли каждую частичку Джисона, из-за чего веки автоматически закрылись, погружая всего Хана в эти ощущения. Он непроизвольно промычал, когда получил мимолётный поцелуй в висок, а потом и в угол челюсти — как-то Минхо разгорячился на ласки, но Хан абсолютно не против. Джисон невольно вздрогнул, когда чужие юркие пальцы без разрешения проскользнули под футболку и коснулись кожи, что моментально покрылась мурашками. Хотелось что-то сказать, однако слова никак не связывались в нормальные предложения, а Ли даже не старался объясниться и продолжал горячо обжигать ухо выдохами — Хана потряхивало из-за этого, он оказался слишком чувствителен… Тяжёлое дыхание уже между изгибом шеи и плеча вынудили Джисона открыть глаза и в отражении встретиться с чёрными жемчужинами, что неотрывно смотрели на него, и яркий огонёк зажегся в них где-то глубоко внутри. Хан бессознательно сжал чужие запястья, ведь сердце начало бешено пропускать частые удары. — Всё хорошо? — голос звучал более игриво, чем обеспокоено. Джисон закусил губу, не зная, что ответить, потому что всё было замечательно, и признаваться в этом почему-то не хотелось, но, взглянув на себя, он понял, что вопрос чисто риторический: покрасневшее лицо, капельки пота на лбу и расслабленное тело говорили сами за себя. Его хватило только на кивок, и Минхо, странно улыбнувшись, прижал Хана ближе, и тот не ожидал почувствовать возбуждение Ли, отчего по телу хлынули волны жара, сравнимые с магмой. Не то, чтобы они не видели друг друга такими, просто Минхо никогда не возбуждался из-за Джисона и не прижимался своим «достоинством», точнее он никогда не был причиной. Или был, не подозревая? Тогда Хан мог с чистой совестью признаться — по крайней мере, не сейчас точно — в одном из таких случаев, из-за которого катастрофично стыдно до сих пор. А вот Ли, ничего не стесняясь, смело провёл языком по ушной раковине, вероятно догадавшись о слабом месте, и несильно прикусил мочку. Джисон готов был падать в обморок от того, как мелкие ниточки тянулись от шеи и ниже, щекоча и будоража. Минхо начал шептать какие-то приятные слова, однако Хан не мог ничего разобрать: внизу живота что-то медленно сжималось, а перед глазами мутнело. Возможно, виновато долгое отсутствие любых касаний, потому что Джисон откровенно плавился под натиском Ли, который, казалось, тоже участвовал в тактильном воздержании (по-другому и не объяснить). — Хан-и, не молчи, — Минхо будто умолял — он так хотел услышать что-то в ответ от своего… своего… Джисон, часто моргая, пытался немного прийти в себя и, наконец, выпустил из оков запястья Ли. — Минх-ах, — полустон вырвался неожиданно: освобождённые ранее руки прошлись в опасной близости от образовавшейся выпуклости в спортивных штанах Хана. — Прости, не смог удержаться, — Ли мягко чмокнул Джисона за ухом. — Может, нам-ммм… — договорить не дал резкий толчок, что прошёлся по тому самому месту. — «Прости, не смог удержаться», — повторил за ним, довольно смотря на еле сдерживающегося Минхо, пальцы которого вцепились в немного выпирающие тазовые косточки младшего. Хан и пискнуть не успел, как его резко развернули на сто восемьдесят градусов. Оказавшись в такой близости, довольная улыбка мигом испарилась: он не знал, куда деть руки, а самое главное — всего себя. Скулы и щеки Ли пылали, а глаза, объятые полупрозрачной пеленой, красноречиво смотрели на приоткрытый рот Джисона, ожидая момента. Хан, недолго думая, сам потянулся и припал к чужим губам, всё ещё неловко стоя солдатиком. Внутренности свернулись от предвкушения. Словно сорвавшись с цепи, Минхо начал яростно напирать, жадно сминая желанные губы, что податливо следовали его движениям. Джисон обнял его за шею, чтобы не потерять равновесие под страстным давлением, сбивавшим паркетный пол из-под и так потряхивающихся ног. Хана быстро подхватили под бёдра, скользнув по паху обоих парней из-за чего стоны вырвались одновременно — головой овладел туман сладостного мимолётного наслаждения. Его резко припёрли к прохладной поверхности, возвращая в реальность. Продолжая пылко целоваться, Минхо толкнулся, снова проходя по возбуждённому органу, и у Джисона вырывалось протяжное мычание. Одежда казалась мучительно тесной и удушающей, хотелось скорее избавиться от ненужной ткани, что мешала ощутить Ли полностью. Пальцы с силой сжимали светлые волосы, притягивая Минхо как можно ближе: желание раствориться в нём без остатка охватило всего Хана. Внизу ужасно ныло, изнутри бешено распирало, что терпеть не было никаких сил. Джисон нехотя прервал поцелуй и посмотрел в опьянённые глаза напротив. — Хочу, — сказал с придыханием, почти что шёпотом, — тебя. — Я знаю, — томный голос Ли дурманил, а ответ полностью обезоруживал. Когда Хана осторожно опустили и ноги коснулись пола, он вопросительно взглянул на Минхо. — Повернись, — смотрел в ответ прямо, выжидающе. Если бы не возбуждение, что болезненно теснилось в штанах, Джисон обязательно сказал что-то, но сейчас он покорно последовал указанию. Его ожидаемо встретило собственное отражение в очень близком расстоянии и глупое смущение накрыло Хана с головой. Он опустил глаза, однако взгляд наткнулся на собственный стояк. — Ох, — выдохнул облегчённо, когда Ли освободил его от ужасной ткани. Джисон уже готов был кончить от одного только касания, но хён явно не торопился помогать с этим. А когда Хан сам решил принести себе удовольствие, Минхо быстро остановил его. — Потерпи немного, — попросил спокойно, ладонью нежно поглаживая спину Джисона. Звук расстёгивающеюся ширинки донёсся до ушей и внутри всё непроизвольно съёжилось. Горячая плоть медленно прошлась по ягодичной ложбинке, вызывая необъяснимую дрожь по всему телу, а собственный член дёрнулся, прося срочной разрядки — мучительно. Хан специально выгнулся, стараясь пройтись по всей длине, чтобы подразнить хёна, который не давал ему «освободиться». — Джисо-он, — собственное имя, что глухо простонали, вызвало очередную дрожь и Хан, не выдержав, всхлипнул, умоляя коснуться его. Однако вместо заветного касания, Ли надавил на спину, заставляя выгнуться сильнее и опереться локтями о гладкую поверхность. Он ощущал, как сочился предэякулятом Минхо, и внезапно захотел почувствовать его внутри себя глубоко, до основания — от таких мыслей сердце выбивалось из грудной клетки, а нутро сгорало от возникшего вожделения. Ли прижал ноги Хана ближе друг к другу и невесомо прошёлся пальцами по затвердевшему члену — Джисон буквально вылетел из собственного сознания и увидел перед собой звездочки. — А-а-ах, — не сдержал громкий стон, что эхом отразился от стен зала. — Тш-ш, — Минхо успокаивающе огладил ягодицу. — Нас могут услышать. Еле кивнув, Хан часто задышал, пытаясь сбить почти что лихорадочное состояние. Зеркало запотело, и лица Джисон своего практически не видел, а вот развратную позу и бесстыдные руки, сжимающие его талию — слишком отчетливо. Хан не сразу заметил, как проскользнул между ляжек пульсирующий член, но когда Ли аккуратно толкнулся и обхватил его изнывающую плоть, Джисон зажмурился от наплыва дурмана, что окончательно отрезал его от реальности. Размеренные толчки и пальцы, плотно сжимающие головку, не давали Хану преждевременно закончить сладкую пытку, отчего жалобные постанывания вылетали с его уст, заполняя всю комнату: стало абсолютно всё равно услышит их кто или нет. Минхо начал толкаться резче, скользя по ляжкам и налитому кровью органу, отчего бёдра громко сталкивались с ягодицами, выдавая пошлые шлёпающие звуки, что оглушали. Ли, порывисто повторяя имя, выцеловывал шею и несильно покусывал, оставляя характерные яркие следы на оливковой коже. Когда ладонь наконец скользнула верх-вниз по набухшему члену, а чужая плоть слишком приятно притиралась к мошонке, Джисон предчувствовал постепенно надвигающийся оргазм и прижался к Минхо ближе. Он стиснул ляжки крепче и, не сдерживаясь, толкнулся навстречу. — Сон-и, — снова выдыхал горячо в давно покрасневшее ухо, — ты… очень нетерпелив. Хан бы улыбнулся такому замечанию, однако движения пошли в унисон, и он не мог не видеть эту пошлую картину в отражении, что подгоняла ещё больше к долгожданному концу; а свободная рука Ли, что ласкала его грудь, иногда сжимая соски, вызывала приятные вибрации по телу. Он чувствовал Минхо везде: тот обволакивал его, касался, проникал, ласкал. У Хана кружилась голова от обилия ощущений, которые он испытывал. Джисон был на грани. Ли, не сбивая темп, скользил, обжигая кожу, и шипучие пузырьки внизу забурлили и словно фейерверк вспыхнули изнутри, парализуя мышцы ног и стягивая их — Хан обильно излился в руку, слегка забрызгав футболку. Утопая в сладостной истоме, Джисон постепенно обмякал: лёгкость заполняла каждую частичку, даря некую свободу и безмятежность. Туман наслаждения, что запеленал глаза, не дал увидеть, как после пары толчков Минхо тоже пришёл к пику. Воздух казался спёртым, незаметные капельки пота поблёскивали на разгоряченных телах, и они понемногу приходили в себя. Чужая сперма плавно стекала с внутренней стороны бёдер, что горели после пламенного трения. Что-то влажное прошлось по ним, и Хан быстро очнулся, посмотрев на неизвестный предмет — оказалось, что Ли влажной салфеткой уничтожал липкие «улики». Сам Минхо уже был чист и ничто не выдавало недавний инцидент, кроме глаз и ауры, что сочились тем самым. — От нас пахнет сексом, — выдал спокойно Ли, будто уловив мысль, и помог натянуть штаны Джисону. — Нам лучше сразу не возвращаться: ребята всё поймут, — сразу поднял его на руки, ведь Хан потихоньку сползал на пол. — И чья по-твоему это вина? — не сопротивляясь дал себя поднять, однако лёгкое раздражение в голосе не скрывал. — Чанбина, — пожал плечами. — Он во всём виноват. Специально же именно тебе такое желание загадал. — О, нет! — в панике схватился за голову. — Желание! — как он мог забыть? — Всё нормально, — Минхо аккуратно уложил Джисона на диван, что ютился в углу зала. — Я переговорю с нашим боссом. Всего два дня осталось, он даже похвалит тебя за такую выдержку, а наказание скорее всего отменит, — не очень убедительно успокаивал. — Думаешь если Чан-хён согласится отменить наказание, то остальные отстанут? — недоверчиво спросил, ведь знал, что мемберы так просто его не оставят. — Если нет, то я буду петь вместо тебя, — весело предложил Ли, усаживаясь на край дивана. — Боже, «читать», а не «петь», — поправил и наигранно закатил глаза, улыбаясь. — Тогда я точно со стыда сгорю. Кожаная обивка негромко скрипнула под чужими руками, что расположились по бокам. Минхо навис, по-кошачьи прищурив глаза. — Несколько минут назад тебя не особо волновал стыд, — игриво проговорил он. Расслабленный до этого Хан задышал рванее от резкой смены настроя, что переключился за долю секунды. Ли снова овладевал всем его вниманием и заполнял всё пространство. Они смотрели друг на друга молча, несколько долгих секунд, запоминая и вкушая их необычное единение. — С тобой уже ничего не стыдно, — запоздало признался Джисон и ладонью прошёлся по рельефному торсу, который скрывался под тёмной тканью лонгслива — как же давно хотел коснуться его. — Щекотно, — Ли довольно сморщил нос, — и приятно. Минхо наклонился и, носом ведя по шее, вдыхал смешанные запахи: пряный шоколад — любимый гель Хана — и лёгкие нотки мускуса. Ему явно хотелось укусить или провести языком, но Ли медленно приблизился к лицу. Снова эти глаза, однако в них не горел прежний огонь страстного желания, а лишь плескалась нежность с проблесками чего-то, что Джисон не мог разобрать. — Можно поцеловать? — Хан не ожидал услышать настолько глупый вопрос. — Несколько минут назад тебя не особо волновало моё согласие, — он, передразнивая, повторил игривую интонацию Минхо. — Ты ужасная повторюшка, — смеясь сказал Ли и, продолжая улыбаться, чмокнул Джисона в губы. Вышло очень легко и мило, но хотелось большего. Хан казался себе ненасытным развратником, который не мог совладать с собой. Взгляд так и вопрошал: «Это всё?», а руки с намёком легли на плечи хёна. В ответ Минхо пальцем щёлкнул его по носу. — Ауч, — забавно скривился Джисон и надулся. — За что? — Если продолжишь так на меня смотреть, то мы никогда не выйдем отсюда. — Почему? — искренне не догадывался к чему ведёт Ли. Сократив расстояние между ними, Минхо прильнул к недавно истерзанным губам, что немного припухли. В этот раз никто не торопился: плавность и мягкость контрастировали с предыдущей пылкостью и страстью. Вместо привычных бабочек в животе залетали пушинки, невесомо щекочущие и при этом безумно дразнящие. Ли неторопливо отстранился, не давая Хану погрузиться полностью в трепетное волнение. — Потому что я не смогу остановиться, — дал свой ответ, который вызвал довольную улыбку Джисона. — Мы можем продолжить и после, — кокетливо предложил, зная, что Минхо точно не откажет. — Заманчивое предложение, — хмыкнул Ли и глаза его весело заблестели. Хан в предвкушении уже представлял их будущее совместное времяпрепровождение, где они будут снова сгорать и утопать друг в друге, из-за чего пушинки вновь заполонили низ живота, и он нетерпеливо утянул Минхо в очередной поцелуй.