Parche

Кир просыпается от громкого будильника прямо под ухом, недовольно бурчит под нос пару матов, в после все же принимает сидячее положение на кровати. Одеяло давно сбилось в конец, а пару маленьких подушек сброшены на пол. Парень сонно трет глаза, озираясь по сторонам, радует хоть то, что солнце пока не до конца встало: еще только раннее утро. Начало новой недели не приносит удовольствия, он бы с радостью продолжил спать как ни в чем не бывало, но многочисленные пропуски и предстоящая сессия уже готовы огреть арматурой по затылку. Отец по головке за это не погладит, поэтому Кир вынужден просыпаться к первой паре, так еще и сидеть все остальные. Подымает упавший телефон, видя пару сообщений, и то системных. Особо не расстраивается: привык давно. Друзей всегда по-минимуму, общаться или заводить какие-либо знакомства для него лишь пустая трата драгоценного времени, которое можно потратить на пару каток в Доте, оскорбление тиммейтов и многое другое, но такое же бесполезное. Собирается быстро, как всегда не придавая внимание своему внешнему виду. Гардероб состоял в большинстве своем из черного цвета вещей, так что выбор был не то, чтобы огромен. В холодильнике: «Мышь повесилась» и в скором времени, Кир тоже, потому что снова игнорирует прием пищи. Накидывает зимнюю куртку и закрывает входную дверь, вызывая лифт. Пока ждет, пролистывает ленту Инстаграмма, так и не находя ничего интересного. Вздыхает, уже в машине, прикрыв глаза. На улице в двое холоднее, чем вчера, видимо ночью был сильный снег. Кутается сильнее в куртку и заводит двигатель. Спать еще неимоверно хочется, он уже предвкушает часовой сон на одной из пар, молясь всем богам, чтобы Никита не помешал его чуткому сну. Кир почти опаздывает, поэтому надеется, что пробок на дорогах не будет вовсе и выезжает с парковки неподалеку от его дома. *** Первая пара проходит нудно и максимально уныло. Курсед почти не слушает: эта информация ему вряд ли пригодится. Людей непривычно много, все расползаются по своим аудиториям, а Кир уже планирует жаловаться Кириллу на обстановку в окружающем мире. Учеба никогда не была сильной стороной Кира, всегда были отец и его хорошая заработная плата, с помощью которой все проблемы мгновенно решались. Парень не планировал до конца жизни сидеть на шее у отца, это не то, что бы было в его приоритете, просто закончить нужно было, а сейчас он уже неплохо подрабатывает. Половину занятий он успешно отсидел, сейчас расположившись на подоконнике в самом дальнем углу. Жалеет, что не надел худи по теплее, так как в заведении немного (много) холодно, и сейчас даже горячий кофе не помогает. — Привет, — шатен улыбается во все тридцать два, держа в руке телефон. — Даров, — крашенный кивает, не заметив подошедшего парня, погрузившись совсем в свои мысли. Ваня кивает еще раз для убедительности, и переводит взгляд на окно. — Заебался я с этими преподами. То не нравится, се… идиоты, — закатывает глаза, поворачиваясь к Киру. — У тебя как день проходит? — Видимо лучше, чем твой, — усмехается, поежившись от прикосновения к стеклу. — Холодно ещё тут, пизда просто. — Это да, согласен. А… — Привет, Кир, — возле парней возникает девушка, заправляя прядь за ухо. Та внимание на Иванова не обращает, он же лишь странно поглядывает то на одну, то на другого. Блондинка улыбается приветливо, и продолжает. — У меня День Рождения скоро… и мне совсем некого позвать. — Как я в данной ситуации могу тебе помочь? — с иронией говорит и хмыкает, когда девушка нахмуривается. Ему легче притворится тюбиком, чтобы разжевали, а заодно дали время на продумывание ответа. — Ты придешь? — Бля, посмотрим. Если дел не будет, — отмахивается, как от назойливого консультанта, спеша отвернуться к недавнему знакомому. Тот в диалог совершенно не вступал, по-другому «уши грел». — Ты что-то говорил? — Да нет, — пристально смотрит на Дарью, что так и осталась стоять, недовольная поведением Курседова. Ее взгляд буквально метал молнии, мимолетно встретившись с голубыми глазами, она поспешила к компании своих подруг, что стояли неподалеку. — Кто это? — Да дура одна, в жены мне набивается, — Интересный поворот. — Вдруг я вообще пидор, типа, такой вариант не рассматривается? — А ты на самом деле? — тихо проговаривает парень, рискуя получить отворот-поворот. Потому что ситуация не совсем подходящая. Их отношения не такие доверительные, но дело уже сделано — пожинай плоды творений. — Что? — немного подвисает, поправляя мешающие волосы. В недоумении размышляет, насколько правильным ли будет ответ: «Не знаю». Потому что кроме одной персоны никто в нем сильных эмоций не вызывал. Ну, кроме ненависти и периодическим желанием придушить. Самокопанием заниматься в данный момент отнюдь не хочется, все это только вдвое выматывает. Заламывает пальцы, раздумывая над ответом. Совсем скоро начнется новая пара, поэтому следовало бы собираться и топать в нужную аудиторию. А какую, еще нужно посмотреть. Кир запросто мог бы уйти от вопроса, вообще даже не придавать этому такого огромного значения, но что-то заставляет его остаться на месте, сидеть тут и раздумывать на эту тему. Первый человек, который приходит на ум: Сережа. И Кир нахмуривается, смутно догадываясь, что это значит. И ответ его не совсем радует. — Бля, мужик, хуй знает. Может быть. Не знаю. Спрыгивает с насиженного места, закидывая лямку рюкзака на плечо. Смазано прощается с парнем, оставаясь наедине со своими мыслями. И кажется, он в полной жопе. *** Аля пинает кусочки грязного льда по земле, которые укатываются в холодное никуда. Ночь вступала в силу, окрашивая небосвод в приятные теплые оттенки. Темнеет сейчас быстро, поэтому уже через полчаса можно будет вдоволь насладиться терпким ярко-синим цветом. Сережа шёл рядом, стараясь хоть как-то согреться, укутываясь в черный шарф. — Я хотела у тебя спросить кое-что, — вдруг разрывает неловкое молчание девушка. — Слушаю. — За то время, пока мы находились вчетвером, я успела заметить кое-что между тобой и Киром. Вас что-то связывает, но я не могу понять что. Ты ни на кого раньше так не смотрел, Сереж, сколько помню тебя. — Да блять, брось ты. А как же, ну, были же девочки какие-то, — Петрова закатывает глаза и мотает головой. — Я не знаю. Что ты от меня хочешь? Ну, он прикольный, веселый. Гуляли с ним недавно. Я правда не ебу, — в голову с треском врезается воспоминания недалекого вечера, когда внутри все пылало и трепетало, Кир бережно обнимал его и держал за руку в машине. — Возможно, он мне нравится? Не знаю, Аль. Это пиздец сложно. — Я понимаю тебя и могу помочь, — улыбается подруга. — Я сам пока ничего не понял. Это так тяжело. Как люди в этом разбираются? — Никак. Вот само приходит. Иногда уходит — иногда нет. Как пойдет уж. Но ты обращайся, если что. Помогу чем смогу, — добавляет девушка. — Спасибо. — Смотри, наши идут, — Аля срывается на быстрый шаг и крепко обнимает Ваню, оставляя быстрый поцелуй на щеке. Сережа жмет руку Киру и снова попадает в плен чужих теплых рук. — Че, идём? — после недолгого приветствия спрашивает Ваня. — Куда в итоге? — вымученно тянет Курседов. — На каток? Почему нет? — вдруг предлагает Акумов. — Да, давайте. Небольшая компания идет к катку, освещенносу гирляндами и разными украшенияеми к ближайшему празднику. Приходится отстаивать недолгую очередь к кассирше, чтобы оплатить эти несчастные коньки и наконец выйти на лед. Сказать, что стоится плохо — значит не сказать ничего. Кир валится первым, не успев сделать и шага, утягивает за собой Сережу, который падает рядом. Парни заражаются громким смехом и расплываются по льду. Людей не особо много, все готовятся к работе или учебе, у всех свой геморрой в жопе. После пары кругов и бесконечного нытья Сережи о том, что коньки ему малы он все же понимает, что женщина на кассе ошиблась размером и дала на один меньше. Акумов утягивает Курседова за собой обратно в будку, оставляя Алю и Ваню одних. — Что у тебя? Узнала? — спрашивает Ваня, поворачиваясь лицом к девушке и спиной к «дороге». — Да. Ну у него вроде есть к нему чувства, но он сам не ебет пока. У тебя что? — Аналогично. Мешкаются как два дебила, пиздец, — закатывает глаза Иванов. — Ой, кто бы говорил, — смеется девушка в ответ. Парень в ответ на это усмехается и резко тормозит, из-за чего Петрова влетает в него, чуть ли не валясь на жесткий лед. — Ну ты и сука, Вань, — смеется девушка срывая шапку с головы и уезжает подальше. *** — Ебал я эти коньки во все эти дырки для шнурков хуючие, суки конченые, как это завязывать, — хнычет Сережа, откидываясь назад. Кир закатывает глаза и садится на колени перед парнем. Осторожно берет шнурки, обвязывает вокруг ноги. Акумов завороженно смотрит на движение чужих пальцев. Он непроизвольно зарывается ладонью в чужие жесткие волосы, перебирая из между замерзшими пальцами. — Все. Пойдём? — спрашивает Кир. Как бы ему не хотелось уходить; как бы ему не были приятны нежные, почти невесомные прикосновения к своей голове, вечно они тут сидеть не могут. — Да, конечно, идём. *** В целом катание проходит хорошо. Сережа и Кир выглядят как две коровы на льду, постоянно падая друг на друга, иногда захватывая и других людей. Это все отдает громким квакающим смехом и застывших на глазах слезах. Ваня делает пару снимков этих двоих, заебавшихся наконец не от жизни, а от физической усталости. Они лежат в снегу у бортика и что-то тихо обсуждают. Фотографии крайне милые, словно из какого-то пинтереста, закрепленные на доске у какой-то девочки. — Че, давайте, до завтра? — наконец прощается Курседов с друзьями, которые все ещё оттряхиваются от снега. — Хорошо погуляли. Повторим как-нибудь, — улыбается девушка. — Обязательно, — смеется Сережа. — Вы куда сейчас? — По домам нахуй. Мне завтра к первой. Вы? — Я провожу Серегу, — отвечает Кир, обхватывая рукой чужие плечи. — Тогда всем пока! Наконец компания расходится в разные стороны. Небо давно уже темно-синее, усыпанное неяркими звездами. Дует не сильный ветерок, который как ни крути обжигает замерзшие щеки. — Мать звонила, — вдруг говорит Акумов, доставая телефон. — Да похуй. Скоро дома будешь. — Тоже верно, — парень ставит телефон на беззвучку и бросает его в карман. На этот раз Кир провожает парня прям до подъезда. Над их головами горит одинокая лампа. Во дворе сидят лишь пару подростков, раскуривающих одну сигарету на троих, которым глубоко похуй на всех вокруг. — Че тогда, пока, — Сережа улыбается и раскидывает руки для объятий. Завлекает в них Кира. Они стоят непозволительно долго для просто друзей. — Ладно тогда, — Акумов неловко отстраняется. — Пока? — Кир уже хочет уйти, но его останавливаел чужая рука. — Стой! Курседов выгибает бровь, в глазах застывает немой вопрос. Сережа ещё недолго мешкается, приближается к чужому лицу и оставляет неловкий быстрый поцелуй на холодной щеке. Становится ещё более красным, глаза стыдливо опускает, но с места не двигается. Кир удивленно замирает, руки в кулаки сжимает. Бросает тихое: «Да похуй» и прижимается своими губами к Сережиным. Целует недолго и даже не по-взрослому. Нежно, кажется просто касается. А Акумову этого хватает, он жмется ближе, цепляется за плечи и неловко, неумело отвечает. Кир отстраняется слишком резко. Сережа смотрит непонимающе. У Курседова сердце болит, когда он уходит, ничего не сказав, оставляя напуганного и непонимающего ничего парня одного, наедине со своими мыслями. Но сейчас бы спрятаться от своих.